– Я постараюсь, – буркнула я, сжимая серебряную вилку так сильно, что побелели пальцы.

В этот момент из коридора донеслись шаги. Тяжёлые мужские подошвы размеренно стучали по мрамору. Шаги хищника, неторопливо обходящего свои владения.

Тело отреагировало раньше, чем я успела взять себя в руки. Пальцы похолодели, по коже пробежали мурашки, а пульс участился настолько, что стало трудно дышать. И почти одновременно внизу живота снова появилось предательское тепло.

Перед глазами всплыла ночная картина. Его взгляд, обращённый прямо на меня, и медленное непристойное движение руки по своему органу.

– Доброе утро.

Голос Рафаэля нарушил утреннюю тишину столовой. Низкий, густой, обволакивающий, словно чёрная патока. Я замерла и вцепилась свободной рукой в край стола, не решаясь поднять глаза.

Я почувствовала движение воздуха и уловила запах его парфюма – сандал, дорогая кожа и терпкая нота, которую теперь навсегда связывала с тем, что увидела за приоткрытой дверью.

Он направился к креслу во главе стола, но по дороге остановился возле мамы.

– Доброе утро, любовь моя, – он небрежно поцеловал её в висок.

Короткий жест, в котором всё равно чувствовалось право собственности. Мама прикрыла глаза, наслаждаясь его вниманием, а затем прижалась щекой к ладони, как ласковая, выдрессированная собачка.

– Доброе утро, дорогой. Кофе?

Рафаэль занял кресло напротив меня, по другую сторону длинного дубового стола. Даже не поднимая головы, я чувствовала его взгляд. Он заставлял напрягаться, пригибал плечи и не позволял спокойно вдохнуть. Рафаэль не просто смотрел – он внимательно изучал моё лицо, позу, пальцы, сжимавшие вилку. Как волк, загнавший добычу в угол и теперь неспешно решающий, с какой конечности начать трапезу. Нагло. Открыто. Без малейшей тени смущения из-за того, что случилось ночью.

Он знал, что я видела. И ему это чертовски нравилось.

– Мия, – произнёс Рафаэль.

Я вздрогнула. В его голосе моё имя прозвучало иначе. Он будто пробовал его на вкус, медленно перекатывал на языке, как глоток того самого кровавого вина из свадебного кубка.

– Сегодня ты на редкость тихая. Вчера в тебе было больше… огня.

Я заставила себя поднять взгляд. Всего на секунду. И тут же об этом пожалела.

Рафаэль сидел, откинувшись на спинку стула. Безупречная белая рубашка, расстёгнутая на две верхние пуговицы, открывала смуглую шею и край той самой татуировки. Влажные после душа волосы были зачёсаны назад. Он выглядел спокойным, расслабленным и совершенно довольным. В уголках глаз залегли лукавые морщинки. Рафаэль смотрел на меня с едва заметной полуулыбкой, явно вспоминая моё ночное бегство от двери его спальни.

От этого спокойствия мне хотелось подорваться и закричать на весь дом.

– Я просто завтракаю, Рафаэль.

– «Рафаэль»? – резко переспросила мама.

Её ухоженные ногти впились в моё запястье – не слишком сильно, но достаточно болезненно.

– Мия, где твои манеры? Теперь Рафаэль – твой отец и глава нашей семьи. Прояви уважение.

– Всё в порядке, Стефания. – Он улыбнулся, продолжая смотреть на меня. – Юность всегда немного колючая. Мы обязательно найдём общий язык. Не так ли, Мия?

Он потянулся за кофейником, стоявшим ближе ко мне. Его рука двигалась медленно. И когда он брался за серебряную ручку, его пальцы «случайно» накрыли мою ладонь, лежавшую на столе.

Мимолётное прикосновение. Его горячая сухая мужская кожа коснулась моей, ледяной от волнения. Но меня пронзило током от макушки до пят. Я едва не отшатнулась, однако он на долю секунды сжал мою руку. Чуть сильнее, чем требовалось. Чуть дольше, чем позволяли любые приличия.

В этом жесте не было отцовской поддержки. Он напоминал, что помнит мой взгляд. Что заметил не только страх, но и всё остальное, что я отчаянно пыталась скрыть.

Мама, наблюдавшая за нами, лишь довольно улыбнулась. Для неё это выглядело как попытка мужа наладить контакт с падчерицей. Неловкое проявление мужского внимания. Она была слепа в своей эйфории. Не замечала того, что видела я: как его большой палец медленно, с нажимом провёл по тыльной стороне моей ладони, очерчивая костяшки.

Завтрак продолжался в невыносимой для меня атмосфере. Мама без умолку рассказывала о планах по обустройству дома, выборе штор для гостиной и о том, как безмерно счастлива. Рафаэль изредка отвечал короткими фразами, поддерживая разговор и её представление об идеальном браке.

Но его внимание всё равно возвращалось ко мне.

Рафаэль следил за каждым моим движением. Когда я подносила чашку к губам, его взгляд задерживался на моём рте. Стоило поправить волосы, как внимание тут же перемещалось к открывшейся шее.

Это была настоящая ментальная осада. Он раздевал меня глазами прямо за столом, пока мама увлечённо рассуждала о том, какие сорта роз лучше высадить в саду.

– Кстати, о планах. – Рафаэль поставил чашку на блюдце и посмотрел сначала на маму, а затем на меня. – Я распорядился насчёт гардероба Мии.

Я замерла с тостом в руке.

– Что?

– Твои вещи, которые привезли вчера, не подходят для жизни в этом доме, – спокойно объяснил он. – Теперь ты принадлежишь к семье де Лука. На тебя будут смотреть и по тебе судить обо всех нас. Слишком короткие юбки, вызывающие топы и дешёвая синтетика остались в прошлом.

– Мои вещи нормальные! – вспыхнула я, бросая тост на тарелку.

– Они привлекают ненужное внимание, – жёстко перебил Рафаэль. – Сегодня приедут портные и подберут тебе достойную одежду. Закрытую и скромную. Такую, какая подобает девушке из клана де Лука.

Страх окончательно отступил, уступая место ярости. Он собирался упаковать меня в бесформенный чехол и спрятать от всего мира? Или ему просто нравилось принимать за меня решения, каждый раз оставляя всё меньше свободы?

– Ты не можешь указывать, что мне носить! Я не кукла! – Я повернулась к маме. – Скажи ему!

Я с надеждой посмотрела на маму, ожидая поддержки. Она ведь знала, как я дорожу своей свободой. Помнила, что одежду для пансиона мы выбирали вместе и что те редкие поездки по магазинам были едва ли не единственными моментами, когда мы действительно чувствовали себя матерью и дочерью.

Но мама даже не посмотрела в мою сторону. Всё её внимание принадлежало Рафаэлю.

– Милая, он совершенно прав, – произнесла она с мягкой улыбкой. – Ты уже взрослая девушка и теперь являешься дочерью главы клана. Твой вульгарный вид могут неправильно истолковать. Рафаэль заботится о твоей репутации. Тебе следует сказать ему спасибо.

– Заботится?! – Я едва не задохнулась от возмущения. – Он пытается меня контролировать! Хочет превратить в безвольную монашку!

– В моём мире забота без контроля ничего не стоит, Мия.

– Контроль – высшая форма любви в нашем мире, Мия, – Рафаэль подался вперёд, опираясь локтями на стол. Теперь его лицо оказалось ближе. Его аура просто подавляла. – Ты молода, красива и слишком самоуверенна. Ты не понимаешь, насколько легко мои враги могут использовать тебя против меня. Я не позволю твоей беспечности поставить под угрозу тебя или семью.

Он выдержал паузу, наблюдая за моей реакцией, а затем произнёс:

– И ещё одно. В пансион ты не вернёшься.

На несколько секунд я перестала слышать всё вокруг.

– Что? – Голос сорвался. – Но учёба… У меня через два дня самолёт. Мы всё запланировали!

Возвращение в Европу было моей единственной надеждой. Я собиралась пережить эту чёртову свадьбу, выдержать несколько дней в доме Рафаэля, а затем уехать как можно дальше и больше никогда его не видеть.

– Планы изменились после того, как я подписал брачный контракт со Стефанией, – ответил он, откидываясь на спинку кресла. – Теперь ты часть моей семьи и находишься под моей защитой. За границу ты не поедешь. С сегодняшнего дня тебе запрещено покидать территорию поместья без моего разрешения и сопровождения охраны.

– Ты с ума сошёл?!

Я вскочила так резко, что стул опрокинулся на мраморный пол. Грохот эхом прокатился по столовой.