— Кажется, какие-то голоса идут из-за угла, — проронил Слава, торопливо махнул мне рукой и рванул по проулку.

Я поспешил следом, стараясь не наступать в лужи.

Мы промчались с десяток метров, свернули в арку и очутились перед крошечным двором-колодцем. На верёвках сушилось развевающееся бельё, а в углу прикорнула покрытая ржавчиной бочка с едва различимой надписью «Квас».

В паре метров от неё спиной к нам стояли трое: двое крепышей в тёплых спортивных костюмах, а один — настоящий франт, кажущийся в этом месте лишним, как серебряная салатница на столе нищего.

Его фигуру скрывало дорогое коричневое кашемировое пальто, из-под которого виднелись чёрные брюки и кожаные ботинки, а на голове красовалась серая восьмиклинка.

Перед франтом обнаружилась ещё пара парней лет двадцати пяти в кожаных куртках. Они заломили руки худому молодому блондину, стоящему на коленях в луже нечистот.

Грудь бедолаги тяжело вздымалась, изо рта с присвистом неслись хрипы, а из разбитых губ и носа капала кровь прямо на перепачканную свежей грязью белую футболку и семейные трусы.

Бедолага дрожал от холода и унижения.

Глядя на него, Вячеслав прошептал, сжав пальцы в кулаки:

— Готов поспорить, что это и есть племянник Прасковьи.

— Точно? А я думал, это наследный принц. Говорят, у Людовика Французского потерялся один, — негромко сказал я, сверля взглядом спину модника в восьмиклинке.

Что-то мне в нём не нравилось.

В этот миг франт вальяжно проговорил жирным голосом императора болотной кочки, где никто не мог бросить ему вызов:

— Никто, Ваня, не смеет обманывать меня. Ты должен был вернуть долг на той неделе, но принёс лишь половину.

— Вы… вы обманули меня, — прохрипел блондин, пытаясь поднять голову, но парни лишь сильнее выкрутили ему руки, заставив бедолагу ещё больше согнуться и застонать. — М-м-м. Я взял у вас всего тысячу, а вернуть должен был две. Но когда их принёс… мне сказали, что я уже должен три.

— Вини во всём инфляцию, — весело произнёс человек в пальто, заставив своих подручных разразиться каркающим смехом. — И придержи язык, Ваня, не смей называть меня обманщиком. Это ты пришёл ко мне за деньгами, а не я к тебе.

— Мой магазин обокрали… Ходит слух, что это сделали ваши люди. Без вашего позволения ничего не делается в нашем районе, — просипел блондин, сплюнув кровь в лужу.

— Ох, каков наглец, аж восхищением берёт, — насмешливо выдал главарь и кивнул одному из тех, кто держал бедолагу.

Мужик ударил блондина ногой по рёбрам. Он вскрикнул и изогнулся.

— Деда, чего мы ждём? — взбудораженно прошептал Вячеслав. — Надо разобраться с ними.

— Эх, до чего ты кровожадный, — пробормотал я, внимательно анализируя ситуацию. — Не спеши, не спеши.

— Теперь, Ваня, ты мне должен ещё две тысячи. За что? Проценты и потраченное время. Мне пришлось самому прийти в этот грязный свинарник, дабы побеседовать с тобой, — продолжил франт и следом жёстко добавил, подавшись к блондину: — А ежели не отдашь, начну резать тебе пальцы!

— Нет, нет у меня таких денег, Лис! — выпалил бедолага чуть не плача.

— Не Лис, а сударь Лисьев! Я дворянин, а не ссаный простолюдин вроде тебя! — гневно выпалил мужчина, достал платок из кармана и поднёс к носу, явно вдыхая приятный запах, перебивший вонь, царящую во дворе-колодце.

— Нет у меня таких денег, сударь Лисьев! — выхаркнул блондин и закашлялся.

На его разбитых губах повисла алая нитка слюны, а плечи затряслись.

— Значит, твою мотивацию нужно поднять, — вкрадчиво проговорил главарь и посмотрел на того, кто держал блондина. — Сломай ему палец.

— Деда! — прошипел мне в ухо внук.

— Да идём, идём. Только не встревай и ничему не удивляйся, — решил я и вышел из тени арки, громко сказав: — Сударь Лисьев, а не могу ли я уплатить долг этого человека?

Дворянин резко обернулся, как и стоящие рядом с ним подручные. Последние оказались типичными мордоворотами с грубыми рожами и не обременёнными интеллектом взглядами. А вот Лис выглядел иначе. Тонкие черты лица, хитрый прищур тёмных безжалостных глаз и садистское наслаждение, залёгшее в неглубоких мимических морщинах возле рта.

Он пробежался испытующим взором по нашей с Вячеславом одежде, явно признав её хорошей, но не богатой. Гербов на ней не было, а на пальцах отсутствовали родовые перстни.

— Кто вы такие? — резко спросил он, пока его прихвостни настороженно пялились на нас. Даже блондин бросил на нас такой взгляд, словно не ожидал от нашего дуэта ничего хорошего.

— Добрые самаритяне, дальние родственники истязаемого вами человека, — наигранно кротко ответил я и усмехнулся. — Речь шла о долге в две тысячи? Слава, достань деньги.

Внук заколебался, мрачно глядя на меня, а потом с тяжёлым вздохом всё же забрался в карман и вытащил оттуда несколько купюр.

Их появление заставило Лиса алчно сверкнуть зенками. Он быстро облизал губы и что-то шепнул мужчине, стоящему рядом с ним. Тот кивнул, подошёл к нам и требовательно протянул руку.

Вячеслав с хмурой физиономией вложил деньги в его мозолистую лапу с татуировкой лисьей головы на большом пальце.

— Две тысячи, это, конечно, хорошо, — улыбнулся дворянин. — Но этого мало, ведь две тысячи должен был мне Ваня, а ежели кто-то со стороны желает закрыть его долг, то сумма удваивается.

— Шеф, у него хорошие часы! — многозначительно кивнул на руку Вячеслава бандит, стоящий подле нас.

Он оскалил жёлтые зубы и подмигнул моему внуку, как какой-то покорной проститутке, хотя Вячеслав возвышался над ним чуть ли не на голову.

Внук аж зубами скрежетнул и посмотрел на меня бешеным взором. А я лишь расслабленно улыбнулся. Всё шло по плану.

— Тогда две тысячи и часы, — ещё шире усмехнулся Лис, несколько раз странно моргнув, словно слизистая глаз стала стремительно иссыхать.

Туманная дымка витала над двором-колодцем, где все взгляды были устремлены на меня.

Бандиты набычились и угрожающе скалили зубы, демонстративно держа руки в карманах, где прятались явно не конфетки, а что-то посерьёзнее.

Блондин, продолжая стоять на коленях, недоумевающе поглядывал в мою сторону, не понимая, что происходит.

Да и Лис с подозрением во взгляде глядел на меня, словно пытался забраться в мою черепную коробку и прочесть мысли. Ещё бы… Довольно странно, когда двое неизвестных заявляют, что хотели бы погасить долг своего дальнего родственничка, светят деньгами и ведут себя так, словно им ничего не угрожает. Вот Лис и насторожился, хотя всем видом показывал, что он всё контролирует.

Да и алчность с неким садистским наслаждением туманили его разум. Он раздувал крылья носа, будто хотел со всей отчётливостью насладиться запахом нашего унижения.

— Вячеслав, сними часы, — приказал я внуку.

Тот скрежетнул зубами и нехотя взялся за кожаный ремешок.

Среди расслабившихся бандитов сразу же раздались насмешливые смешки. Они начали довольно переглядываться, посчитав, что их грозный вид напугал пару лохов.

Даже во взгляде Лиса появилось грязное удовольствие, а на губах заиграла самодовольная улыбка. Он смотрел на нас как на двух жертв, которых можно раздеть до трусов, наслаждаясь своей властью.

— А знаете что… — проговорил я, потирая лоб. — Нет, часы вы не получите. Они именные.

— Уверен, что мы их не получим? — оскалился аристократ и поднял руку с загоревшимся на ладони шаром магического огня.

Его прихвостни с кривыми усмешками достали револьверы, даже тот хрен, что стоял подле нас.

Он едва не воткнул ствол в живот Вячеславу и прорычал:

— Часы, суки, на базу, а сами на колени вставайте! Поглядим, что вы, идиоты, принесли нам!

— Давай, давай, обыщи этих чепушил! — азартно посоветовал ему бандит, держащий блондина. — А то, млять, припёрлись сюда такие чистенькие! Сейчас мы им покажем, кто здесь главный.

Другие мужики тоже заорали, полностью уверенные в том, что сила на их стороне. В их движениях даже появилась какая-то вальяжность.