— Ладно, Слава, дай ему свои часы, — кивнул я на ближайшего урода и холодно добавил, уставившись прямо в его жестокие зенки: — Только ты обязательно прочитай, что написано на задней крышке.

— Без тебя, млять, разберусь! — сплюнул тот мне под ноги и цапнул часы, протянутые мрачным здоровяком.

— Читай! — рявкнул я.

Бандит вздрогнул и рефлекторно глянул на заднюю крышку. Торопливо поднёс часы к глазам, нахмурился и ошарашенно прочитал:

— Вячеславу Звереву от его дедушки Игнатия Николаевича Зверева.

Воцарилась ошеломлённая тишина. Затихли даже крысы. Усмешки стали сползать с физиономий бандитов.

И только через пару секунд мужик, стоящий возле Лиса, взволнованно произнёс, хлопая глазами:

— Неужто тот самый?

Он торопливо сунул руку в карман, вытащил телефон, потыкал в него пальцем, а потом глянул на нас с внуком, снова на экран телефона и проронил дрожащим голосом:

— Мать честная, правда он…

Его коллеги по опасному ремеслу начали стремительно бледнеть. Один достал свой телефон, чтобы поспешно перепроверил слова мужика. На него с надеждой уставились другие бандиты, но он развеял все их надежды, убито прохрипев:

— Он…

Шок пробрался под кожу ублюдков, сменившись панически забегавшими зенками. У кого-то на лбу заблестел пот, кто-то торопливо убрал револьвер, а стоящий возле нас бандит и вовсе выронил оружие, выдавив заискивающую улыбку. Был бы у него хвост, он бы виновато завилял их, вылизывая языком наши ботинки.

Все во дворе-колодце понимали, что даже если они чудом сумеют убить Зверева, то правосудие настигнет их очень быстро. И простую смерть им никто не дарует. За убийство героя империи их подвергнут таким пыткам, что они сами будут молить о смерти.

— Ва… ваши часы, — протянул бандит Вячеславу дорогущую вещицу.

Тот взял их с надменной улыбкой на губах и посмотрел на блондина.

Того уже никто не держал. Бедолага встал на ноги, покачнулся и радостно сверкнул единственным незаплывшим глазом, покосившись на Лиса.

А тот замер как статуя. Черты лица злобно заострились, брови сошлись над переносицей, а зубы обнажились как у дикого зверя. Глаза совсем почернели, а огонь на руке потух с тихим хлопком.

Звук заставил стоящего рядом с Лисом бандита вздрогнуть и втянуть голову в плечи.

Он торопливо отошёл от главаря и пробормотал так, чтобы услышали все:

— Зверев за Лисом пришёл… мы-то слишком мелкие сошки. Доигрался Лис, а говорили ему, чтобы держался потише…

— Я готов сотрудничать! — громко выдал бандит, ёжась перед Вячеславом. — Чистосердечно раскаиваюсь и готов понести наказание! Простите меня, господа!

Он упал на колени и молитвенно сложил ладони, мигом растеряв весь гонор.

Ещё пара бандитов бухнулась на колени.

Остальные растерянно молчали, превратившись из толпы насмешливо скалящихся ублюдков, наслаждающихся унижением других, в обосравшихся от страха трусов, понимающих, что не на того льва они тявкали.

Только блондин, кажется, наслаждался ситуацией, косясь на Лиса.

Лицо того пошло мелкими судорогами, а изо рта вылетел рык:

— Никакой это не Зверев, а лишь похожий на него человек! Нашли кому верить, олухи! Идиоты! Пристрелите его — и дело с концом!

Бандиты стали переглядываться, но уверенности в их взглядах не было.

— Рассчитываешь сбежать как трусливая крыса, пока я буду разбираться с твоими подчинёнными? — насмешливо выдал я, распространяя спокойствие танка. — А потом небось будешь пытаться удержать свой авторитет, да? Станешь рассказывать, что не ты сбежал, а Зверев от тебя драпал, а ты просто не догнал его? Я вижу тебя насквозь… Ты трус. Внутри тебя труха. Ты жаждешь унижать и властвовать, но сам всего лишь червь. Первым бежишь от неприятностей.

— Ты несёшь чушь, старик! — выпалил Лис, запачкав подбородок слюной. — А ну, дебилы, встаньте с колен и убейте его!

— Хотите прощения? — снисходительно глянул я на бандитов. — Тогда свяжите Лисёнка. Возможно, таким образом вы сумеете покорить моё каменное сердце. Что глазами лупаете? Вперёд!

Мой крик ударил их как кнут.

Все вскочили на ноги и наставили оружие на главаря. А тот оскалился, как загнанная в угол крыса.

— Лис, не делай глупостей, иначе продырявим! — прорычал рядом с нами тип, имевший честь полапать часы Вячеслава. — Ты хоть и маг, но слабенький! Лучше, сука, сдайся, облегчи участь мужиков!

— Вот ты как заговорил, Кривой, — прошипел дворянин. — Встал на сторону полиции… скурвился.

— Это не полиция, а сам Зверев! — парировал Кривой, медленно двинувшись к Лису.

Остальные бандиты тоже пошли к нему, сжимая вокруг него удавку. И только блондин пятился к стене дома, чтобы не попасть под раздачу.

А я прошептал Вячеславу, вцепившемуся взором в бывшего главаря:

— Не расслабляйся. Сейчас начнётся.

— Зверев работает на правительство, дерущее с нас три шкуры! Хватающее нас как вшивых дворняжек и швыряющее за решётку! Твой брат гниёт в тюрьме, Кривой! А ты, подонок, поднял на меня руку⁈ — яростно выпалил Лис.

— Своя рубаха ближе к телу! — прохрипел Кривой и обвёл взором коллег.

Те хоть и не закивали, но в их глазах царили такие же мысли.

Лис уловил их настрой и провыл как настоящий волк, понимая, что ему не переубедить людей:

— Твари! Мрази! Предатели!

Он вскинул голову и закрутил ею. Восьмиклинка слетела, обнажив блестящие, черные волосы. Вены, как канаты, вздулись на шее дворянина. А руки рвали в стороны полы пальто. Посыпались оторванные пуговицы.

Дворянин, воя словно зверь, скинул одёжку, оставшись в светло-серой рубашке с проступающими в подмышках пятнами пота.

— Эк его корёжит! — удивлённо выдал один из прихвостней, вскинув брови.

— Будто бесы из него рвутся, — невесело гыгыкнул другой.

Внезапно Лис замер и опустил голову. Его лицо пронизали чёрные вены, а глаза стали темнее мрака. Клыки стали длиннее, блестя, как кинжалы.

— Боже! — ахнул какой-то бандит и мелко перекрестился.

— Вот, вообще-то, и всё, что мне нужно было узнать, — удовлетворённо прошептал я себе под нос и громко скомандовал: — Огонь, мать вашу!

Воздух наполнился грохотом выстрелов и щелчками пуль, которые, пролетев мимо Лиса, попадали в кирпичные стены домов. Раздался жалобный звон разбитого стекла. Запахло пороховыми газами.

Взвились с крыши голуби и унеслись прочь, оставив сизое перо. Оно спланировало по воздуху, едва не упав на голову Вячеславу. Он расширившимися глазами наблюдал, как пули рвут тело Лиса.

Бывший главарь дёргался словно марионетка после каждого попадания, но не падал. Он всплёскивал руками, разворачивался на сорок пять градусов и утробно рычал, когда очередной кусок свинца жадно проникал в его плоть.

Во все стороны летела кровь, попадая на скованную заморозками землю. Рубашка Лиса превратилась в лохмотья, прилипшие к обагрённому красным телу, исходящему паром.

— Какой живучий, — ошеломлённо выдал внук, и тут же пуля с костяным хрустом попала в правое колено Лиса.

Тот наконец-то грохнулся на спину, раскинув руки. Несколько раз судорожно дёрнулся, суча ногами по земле, а потом замер, разинув рот, изрыгающий кровь.

— Готов, мерзавец, — прохрипел Кривой, смахнув со лба выступивший пот.

— Всё, конец Лису, — вторил ему другой бандит, зажал ноздри двумя пальцами и громко высморкался.

— И что дальше, дед? — шепнул мне Вячеслав, хмуря брови.

— Надеюсь, что ничего… — пробормотал я, внимательно глядя на труп.

Тот шевельнул ногой с простреленным коленом. Или мне показалось? Так легла тень? Обман зрения? Или всё же нет?

Внезапно Лис резко вскочил на ноги, разведя руки в стороны. Он издал низкое, злобное рычание голодной твари, жаждущей человеческой плоти.

Дворянин рванул в сторону заоравшего от ужаса бандита, лихорадочно вскинувшего револьвер. Тот сухо щёлкнул, намекая, что кончились патроны. Но мужчина продолжал тупо нажимать на спусковой крючок, вопя во всю глотку.