— А он похож на вас? — с интересом спросила Мария, прищурившись.

— Пфф, лучше. Ростом под два метра, бицепс — во, трицепс — ещё больше. Порядочный, сообразительный и смелый, — разрекламировал я внука.

Он же, вообще-то, любитель глухомани, так что возможно есть шанс закинуть его сюда на годок, а уже тут он приберёт всю власть к рукам с помощью папеньки Марии. Он же у неё явно не последний человек в городе.

А там, глядишь, и сама Мария передумает ехать в столицу. В общем, можно попробовать. А может, и не стоит этого делать… Как-то неудобно подсовывать внуку девицу, которая бегала передо мной голышом, намереваясь объездить, как скакуна.

Отыскав по подсказке Марии душевую комнату, я забрался под горячие струи воды, хорошенечко отмылся и даже умудрился избавиться от остатков кандалов, использовав подручные средства, найденные в отделении полиции.

— Даже как-то жалко с вами расставаться. Мы столько всего вместе пережили, — иронично глянул я на браслеты и бросил их в мусорное ведро, стоящее в углу душевой комнаты, где расположились шесть кабинок.

Вздохнув, подошёл к шеренге запотевших зеркал. Под ними красовались раковины. На краю одной из них я оставил телефон блондинки. Взяв его, по памяти набрал номер Павла. Его аппарат оказался выключен. Хм. Позвонил Владлене — то же самое.

— Видимо, они до сих пор в лапах тайной канцелярии, — хмуро пробормотал я, мельком глянув на своё обнажённое тело, отражающееся в зеркале вместе с частью кафельного пола.

Итак, если их не выпустили — значит, император всё же погиб? Ведь он бы точно приказал отпустить моих близких. А ежели он помер, то что станет делать Вяземский с моими внуками и Владленой? Ну, вряд ли убьёт, скорее попробует как-то использовать.

Мрачно задумавшись, я аж вздрогнул, когда в дверь деликатно постучали.

— Кто? — буркнул я.

— Мария! — ответил звонкий голосок.

Девица открыла дверь, не дожидаясь моего позволения войти. Она явно это сделал специально, потому как сразу же во все глаза уставилась на мой детородный орган. Довольно цокнула и улыбнулась, держа в руках ворох мужской одежды.

— Надеюсь, Вячеслав во всём похож на вас…

— Ага, даже в мелочах, — усмехнулся я, взял из её рук одежду и взглядом показал, чтобы она вышла.

Блондинка нарочито тяжело вздохнула, словно её прогоняли с фантастически интересного киносеанса, и нехотя вышла за дверь.

А я оторвал у одежды бирки и напялил нижнее бельё, отменный чёрный костюм-тройку, белую рубашку, пальто и осенние кожаные ботинки. Глянул на себя в зеркало. А неплохо. Рассказовы и вправду купили хорошие вещи.

Когда я вышел из душевой, Мария сразу же проворковала, склонив голову к плечу:

— Вы прекрасно выглядите! Настоящий жених!

— А то, — приосанился я и подмигнул ей. — Ладно, мне пора ехать в аэропорт. Он же у вас тут неблизко, аж в другом городе.

— Ага. Один ближе, другой дальше, — проговорила она и грустно вздохнула. — Я буду по вам скучать.

Блондинка внезапно бросилась мне на шею и крепко обняла.

Я похлопал её по спине, отцепил от себя и сказал:

— Может, ещё встретимся.

— Обязательно встретимся! — жарко выдала она, блеснув глазами. — Я обязательно приеду в столицу хотя бы ради того, чтобы совратить вашего внука. Хи-хи…

Мария жеманно хихикнула, игриво поведя плечиками.

М-да… Клянусь яйцами золотого дракона, а ведь она правда приедет и совратит! Ей палец в рот не клади. Может, всё же зря я ей разрекламировал Вячеслава?

Блондинка словно почувствовала, о чём я думаю, и серьёзно сказала, поправив воротник моего пальто:

— Не переживайте, Игнатий Николаевич, я буду пай-девочкой.

— Верится с трудом, — ухмыльнулся я и двинулся по коридору в сторону холла.

Мария пошла за мной. И вскоре мы вместе увидели братьев Рассказовых, замерших возле входной двери. Оба были наряжены в форму, которую носили водители благородных семейств. Даже кепки с лакированными козырьками надели.

Хм, гляди-ка чего! Не забыли. Наверное, побоялись, что я отправлю их переодеваться во что-то ещё более унизительное, ежели бы они не надели это облачение.

— Вам так идёт! — сразу же злорадно восхитилась блондинка.

Братья мрачно опустили головы. Иван зло начал крутить пуговичку, а вот старший нашёл в себе силы стоять смирно, как статуя.

— Поехали, — бросил я им, ещё раз приобнял Марию и отпустил её.

Та изобразила, как вытирает слезинку, выкатившуюся из уголка глаза.

Я напоследок показал ей большой палец и вышел из бывшего музея вместе с Рассказовыми.

Ого, а толпа на площади стала куда больше! Казалось, собрался весь город. Шишке негде было упасть. И все сразу как-то активно зашевелились, увидев меня.

— Я проворонил начало какого-то восстания? — пробормотал я, скользя взглядом по возбуждённым людям. — Иван, смотри по сторонам. Вдруг кто-то возжелает выстрелить в тебя. Я не хочу, чтобы твоя кровь попала на мою новую одежду.

— Они собрались, чтобы проводить вас, — мрачно процедил старший, глядя на людей как на самых мерзких предателей.

Он аж зубами скрежетнул, а его пальцы до хруста сжались в кулаки.

— А-а-а! Это я одобряю. Отменное желание, — повеселел я, вскинул руку и помахал с крыльца.

Горожане тут же разразились приветственными воплями, выкрикивая мою местную фамилию. В воздух полетели шапки. По-моему, даже парик мелькнул. Трусы и лифчики, к сожалению, бросать не стали, хотя, наверное, это и к лучшему.

Я под вопли толпы уселся в чёрный «мерседес», стоявший возле крыльца.

Братья Рассказовы присели на передние сиденья, прожигая злыми взглядами людей, продолжающих восторженно вопить мою фамилию.

Рассказовых, помимо злости, жгла и зависть. Ими никогда так не восторгались, а они очень хотели этого, особенно старший, потому и навесил на себя три пуда фальшивых медалек и орденов.

— Попробуйте помогать людям, а не гнобить их. Глядишь, и вас полюбят. Или это для вас слишком сложный план? — иронично выдал я и слегка качнулся, когда машина тронулась с места, принявшись медленно пробираться через толпу.

— Мы усвоили урок, — сухо проронил старший Рассказов. Хрен знает, искренне или нет.

Но одно знаю точно, он на всю жизнь запомнит каждый миг этого холодного осеннего утра. И ведь им обоим ещё предстоит испить горькой водицы…

Пока же «мерседес» сумел выбраться с площади, и мы поехали по дороге, ведущей из города.

— Поедем к ближайшему аэропорту, — скомандовал я.

Старший лишь кивнул.

В машине воцарилась тишина, нарушаемая лишь шелестом покрышек и рокотом мотора, да пару раз что-то мигнуло на приборной панели.

Вскоре мы покинули Светлолесенск и помчались по трассе, стиснутой вековыми деревьями. Среди них клубился туман, а на асфальте порой блестели лужи, покрытые ледяной коркой.

Старший Рассказов внимательно следил за дорогой, а я присматривал и за ним, и за Иваном. Вдруг выкинут какой-нибудь фортель? Решат отомстить дедушке. И да — с каждым километром пути в салоне нарастало напряжение. По виску Ивана покатилась капелька пота, и он всё время косился на старшего брата. А тот вдруг потянулся рукой к карману штанов.

— Остановите машину, господа, — спокойно проговорил я, вдыхая воздух, слегка пахнущий выхлопными газами.

— Зачем? — насторожился старший, поспешно вернув руку на руль.

— Надо слить лишнюю жидкость, — криво улыбнулся я.

Братья переглянулись, а затем старший остановил машину, въехавшую на узкий подвесной мост с покрытыми ржавчиной металлическими канатами.

Внизу с грохотом катились серые воды бурной речушки. Брызги летели во все стороны, а волны перекатывались через камни.

— Вы тоже выходите, — проговорил я.

— Что вы хотите… с-сделать? — почти прошептал начавший заикаться Иван, с ужасом глянув на меня через зеркало заднего вида. — Убить нас?

— Может быть, а может и нет. Пока не знаю, кем хочу стать — убийцей или всепрощающим монахом. Ещё не определился, как пистолет-зажигалка. Шучу, ребята! Чего вы так напряглись? Выходите, дальше я поеду один. Ваше общество мне надоело: ни анекдотов от вас не услышишь, ни историй о рыбалке.