Я сминаю стикер и возвращаю ему.

— Мне это не понадобится.

Ага. Расскажи это своим яичникам.

— Почему? Уже запомнила?

Его смех преследует меня через весь зал.

— Ты со мной уже разговариваешь? — спрашиваю я Хэлли, когда несколько часов спустя мы возвращаемся в гостиничный номер.

Тишина.

— Будем считать, что нет.

Она всё ещё злится на меня за то, что я не положила книгу с Джексоном обратно в пакет с пузырчатой плёнкой.

— Поверить не могу, что ты не убрала книгу обратно в пузырчатую плёнку.

Вот видите.

— Сколько раз мы это обсуждали?

Я стону.

— Пять миллионов.

— Вот именно.

— Прости. Я отвлеклась.

— На что? На симпатичных моделей с обложек?

Нет. На одного симпатичного модельного красавчика.

— Я заглажу свою вину.

— Как?

— Завтра куплю тебе ещё один экземпляр и попрошу его подписать.

Она вздыхает.

— Нет, не надо. Просто попробую положить сверху что-нибудь тяжёлое. Там всего лишь небольшой загиб.

— Больше такого не повторится.

— Хорошо. Иначе мне придётся тебя уволить.

А я, возможно, уже нашла себе другого работодателя.

— Тебе понравился сегодняшний день? — спрашиваю я, прежде чем моё воображение в сотый раз за сегодня успевает унестись не туда. — Такое чувство, что мы почти не виделись. После обеда здесь творилось какое-то безумие.

Её глаза загораются, а на лице расплывается широкая улыбка.

— Мне безумно понравилось. Не могу дождаться, когда завтра всё повторится.

От одной мысли о том, что завтра всё повторится, мне уже хочется выпить.

— Может, спустимся в бар и пропустим по паре стаканчиков?

— Нет, я ужасно устала. Заказать еду в номер и лечь спать — звучит идеально.

Вообще-то звучит заманчиво. Хотя длинный список коктейлей звучит не хуже.

— Ладно. Я тогда ненадолго. Выпью всего один коктейль и вернусь.

Один коктейль превратился в два, а два — в три.

Я собиралась подняться в номер и наконец-то как следует отдохнуть, но царящие вокруг веселье и смех оказались по-настоящему заразительными. Я оглядываю зал и наконец понимаю, почему Хэлли так любит приезжать на подобные мероприятия.

Такой атмосферы я ещё никогда не встречала.

Это не просто автограф-сессия. Это место, где собираются люди, которых объединяют общие интересы. Здесь можно по-настоящему быть собой, заводить друзей на всю жизнь и сближаться благодаря тому, что любишь больше всего.

Я настолько погружаюсь в свои мысли, что вздрагиваю, услышав за спиной знакомый голос:

— Я видел, как ты вчера на меня смотрела.

Я оборачиваюсь и вижу Джексона Прайса, который выглядит ещё аппетитнее, чем сегодня утром.

— Прошу прощения?

— Вчера вечером. Ты сидела вон там и глаз от меня оторвать не могла.

Я фыркаю.

— Вообще-то это ты на меня смотрел.

— Какая-то незнакомая женщина не сводила с меня глаз. Конечно, я посмотрел в ответ.

— И моя грудь на тебя тоже пялилась?

— Да. Да, пялилась.

— Ты всегда такой… прямолинейный?

— Нет. Только с тобой. А ты всегда такая неприступная?

— Нет. Только с тобой.

Он смеётся.

— Теперь я чувствую себя особенным.

Он протягивает руку.

— Давай начнём сначала. Я Джексон.

Я пожимаю ему руку — и тут же об этом жалею, когда по всему телу пробегает электрический разряд.

— Зара.

— Приятно познакомиться, Зара.

— А где твои друзья?

— Другие модели?

Я киваю.

— Внизу, в казино.

— А ты почему не с ними?

— Потому что последние два часа я сидел в своём номере и ждал, когда ты придёшь. Ты не появилась, мне стало скучно, и я решил сам пойти тебя искать.

Когда я закатываю глаза, он смеётся.

— Ты мне нравишься. Ты не такая, как остальные.

Ну вот. Началось.

— И чем же я не такая?

— Ну, для начала ты не пытаешься затащить меня в постель. Я люблю читательниц на таких мероприятиях, но иногда из-за них чувствую себя куском мяса.

Мой взгляд тут же падает на его огромные бицепсы. Когда он меняет позу в кресле и мышцы на руках напрягаются, внутри меня что-то шевелится.

Никогда не думала, что выступающие вены на мужских руках могут выглядеть настолько сексуально.

— Может, тогда тебе стоит перестать быть таким мясистым.

Он посмеивается.

— Ты определённо мой человек. Я понял это, как только тебя увидел.

— Ты меня вообще не знаешь.

— Но хочу узнать. Я вижу, что под этой твоей жёсткой оболочкой скрывается мягкая сердцевина.

— Не-а. У меня чёрная душа.

— Ни на секунду в это не поверю.

— Почему?

— Потому что ты целый день таскаешь книги для сестры. Ты приехала на книжную автограф-сессию, хотя сама вообще не читаешь. Это многое о тебе говорит.

Я пожимаю плечами.

— Я здесь только потому, что её подруга отказалась ехать в последний момент.

— Перестань себя недооценивать.

Я опускаю взгляд на свои ноги.

Если бы мне давали по пенни каждый раз, когда я это слышала, я была бы богатой женщиной.

— Хочешь уйти отсюда?

Я снова поднимаю на него глаза.

— И куда мы пойдём?

— Куда захочешь. Давай просто прогуляемся.

Я вздыхаю.

— Не думаю, что это хорошая идея.

— Почему?

— Я сейчас не ищу ничего серьёзного.

Он смеётся.

— Зара, я не замуж тебя зову. Это всего лишь прогулка.

— Я… ты…

— Да скажи уже.

— Сестра мне о тебе рассказала.

— И что именно? Какой я сексуальный и забавный?

На долю секунды на его лице появляется неловкость, но тут же сменяется ухмылкой.

— Можешь называть меня как угодно, милая.

— Ты всегда прячешь за шутками то, что чувствуешь на самом деле?

Он склоняет голову набок.

— А ты всегда задаёшь неудобные вопросы?

— Вот видишь. Ты опять уходишь от ответа.

— Ладно, давай договоримся. Я отвечаю на твои вопросы, а ты — на мои.

— Договорились.

Он оглядывается по сторонам.

— Здесь шумно. Может, пойдём куда-нибудь, где потише?

Я приподнимаю бровь.

— Например, в номер три-один-шесть?

— А-а, так ты всё-таки запомнила, — произносит он с самодовольной ухмылкой.

— Не льсти себе. Это три цифры. Запомнить их не так уж сложно.

— Это могли быть любые три цифры в любой комбинации.

Он встаёт и протягивает мне руку.

— Но да, можем подняться ко мне, раз уж ты сама попросила.

Я качаю головой.

— Ты невозможен.

— Ага. Часто это слышу.

Я беру его за руку.

— Уже поздно. Можешь проводить меня до моего номера.

— О, так вместо этого ты приглашаешь меня к себе?

Когда мы вместе выходим из бара, несколько человек оборачиваются нам вслед.

— Не дальше двери, — предупреждаю я.

— Какой именно? Двери спальни? Меня устраивает. Я вообще не люблю ограничиваться кроватью. В этом смысле я не особо традиционен.

— Ты как раз собирался объяснить мне, почему используешь юмор как щит, — говорю я, проигнорировав его выпад.

— Правда?

— Да. Именно это ты и собирался сделать.

Он вздыхает.

— Я не люблю показывать людям настоящего себя.

— Почему?

— Потому что тогда не так больно, когда они решают уйти. Я не принимаю это слишком близко к сердцу.

— А почему они должны уходить?

— Потому что они всегда уходят. Поверь, в моей жизни это повторяется снова и снова.

Он идёт следом за мной к лифту.

— Мне жаль. Иногда люди понимают, что у них было, только после того, как потеряют это.

— Это точно.

Двери лифта открываются, и он жестом предлагает мне войти первой.

— После тебя. На каком ты этаже?

— На третьем.

— Как и я. Как удобно.