Он сделал шаг вперед, отодвигая меня за свою спину. Его лицо больше не было расслабленным. В глазах зажегся тот самый опасный, тёмный огонь, который я видела ночью в спальне.

⸻ ✦ ⸻

Мраморные ступени казались бесконечными. Я спускалась в холл отеля, зажатая между Марком и Яном, и каждый шаг отдавался глухим стуком в висках.

Внизу у стеклянных дверей кипела безобразная сцена. Мой бывший начальник, Дмитрий Сергеевич — грузный, потеющий мужчина с красным лицом — отчаянно вырывался из рук двух плечистых охранников. Его галстук съехал набок, пиджак измялся.

— Пустите! Я знаю, что они держат её силой! — визжал он, брызгая слюной. — Это уголовщина! Полина!

Он увидел меня. Замер.

Его взгляд скользнул по изумрудному шелку, облегающему мою фигуру, по бриллиантам на моей шее, по властным рукам Марка и Яна, которые даже сейчас, на публике, продолжали по-хозяйски удерживать меня.

Спаситель. Я должна была броситься к нему, умолять забрать меня отсюда. Но почему-то я лишь сильнее вжалась в Марка.

— Полина… — Дмитрий Сергеевич тяжело задышал, и в его маленьких, поросячьих глазках мелькнуло понимание, смешанное с отвратительной, липкой похотью. — Так вот, значит, как. А я-то думал, мы тебя спасать должны. А ты просто нашла, кому подороже продать свои… таланты?

Слова ударили наотмашь. Я задохнулась.

— Надо было мне самому тебя в подсобке зажать, — злобно выплюнул он. — Кто же знал, что под этими бабскими свитерами скрывается такая…

Он не договорил.

Ян сорвался с места с такой скоростью, что я даже не успела моргнуть. Раздался глухой, тошнотворный звук удара. Голова Дмитрия Сергеевича мотнулась назад, и он кулём осел на блестящий мраморный пол, зажимая разбитый нос, из которого хлестнула темная кровь.

— Еще одно слово, — прорычал Ян, нависая над ним. Его кулаки были сжаты так, что побелели костяшки. — Хоть один звук в её сторону, и я сломаю тебе челюсть. А потом позвоночник.

— Ян. Достаточно.

Голос Марка разрезал холл, как лезвие скальпеля. Он не повышал тона, но от этого ледяного спокойствия охранники вытянулись по струнке. Марк медленно подошел к скулящему на полу мужчине.

— Вы уволены, Дмитрий, — произнес Марк сверху вниз. — Без выходного пособия. С волчьим билетом. С завтрашнего дня ни одна компания в этой стране не возьмет вас даже мыть туалеты. А если вы ещё раз произнесете имя моей женщины — я уничтожу вас физически. Уберите эту грязь.

Охранники подхватили обмякшее тело под мышки и потащили к выходу.

Дмитрий Сергеевич, сплевывая кровь, обернулся в последний раз. Его глаза горели бессильной, животной злобой.

— Ты думаешь, ты им нужна?! — прохрипел он на весь холл. — Посмотри на себя! Ты жирная, нелепая мышь! Они поиграют с твоим мясом неделю и выбросят! Ты для них просто кусок…

Стеклянные двери сомкнулись, отрезая его крик.

Но было поздно. Яд уже проник в кровь.

Я стояла посреди роскошного холла, чувствуя, как земля уходит из-под ног. В ушах звенело: «Поиграют неделю и выбросят».

Это была правда. Самая жестокая, самая очевидная правда, от которой я так отчаянно пряталась последние сутки, позволяя себе тонуть в их руках, в их защите, в их порочных ласках. Я не была им ровней. Я была игрушкой. Экзотическим, пышным десертом, который они решили попробовать ради разнообразия.

— Полина?

Марк оказался рядом. Его рука легла на мою талию, но я инстинктивно дернулась, отступая на шаг. В его серых глазах мелькнуло удивление, мгновенно сменившееся холодным контролем.

— Едем домой, — процедил Ян, вытирая костяшки пальцев платком. Его всё ещё трясло от адреналина.

Всю дорогу до особняка мы молчали. Я смотрела в тонированное стекло внедорожника, невидящим взглядом провожая огни ночного города. Внутри меня разрасталась черная, всепоглощающая паника.

Я влюбилась.

эта мысль ударило меня под дых, заставляя задохнуться. Я сидела на заднем сиденье рядом с Яном, видела за рулем Марка и понимала, что моё сердце уже привязано к ним обоим мертвым узлом. Стокгольмский синдром? Безумие? Мне было плевать на диагнозы. Я просто знала, что если останусь, если позволю им забрать меня целиком, а потом они, как и сказал Дмитрий, наиграются и выставят меня за дверь… я этого не переживу. Это меня убьет.

Машина затормозила у особняка.

— Иди наверх, — сказал Марк, даже не глядя на меня. Он расстегивал пиджак, его профиль был жестким, как вырубленным из камня. — Нам с Яном нужно сделать пару звонков. Мы поднимемся через полчаса. Жди нас в спальне.

Они ушли в свой кабинет, уверенные в моей абсолютной покорности.

Я поднялась на второй этаж, вошла в огромную, темную спальню. Закрыла дверь.

Моё дыхание стало коротким, прерывистым. Руки тряслись, когда я потянулась к замку колье на шее. Бриллианты царапнули кожу. Тяжелое золото с глухим стуком упало на туалетный столик. Ошейник снят.

Затем платье. Изумрудный шелк стек на пол лужей.

Я не стала надевать ту прозрачную сорочку. Вместо этого я открыла шкаф, который сегодня днем наполнили дизайнерскими вещами. Задвинула подальше шелка и кружева, нашла на самой дальней полке простой чёрный кашемировый костюм — брюки и свободное худи. Видимо, стилист решил, что мне нужно что-то для «домашнего отдыха». Натянула кроссовки.

Я должна бежать. Сейчас. Пока они заняты. Пока я ещё могу дышать без них.

Тихо, как тень, я выскользнула из спальни. Кабинет находился в другом крыле. Я спустилась по чёрной лестнице для прислуги, о которой узнала только сегодня утром. Кухня. Чёрный ход.

Массивная дверь поддалась с тихим щелчком.

В лицо ударил ледяной ночной ветер. Начинался дождь. Крупные капли падали на лицо, смешиваясь со слезами, которые я больше не могла сдерживать.

Я побежала. Не разбирая дороги, прямо по мокрой траве, в обход главных ворот, к участку забора, где днем видела калитку для садовников. Сердце колотилось так громко, что заглушало шум ветра в соснах. Ветки хлестали по лицу, кроссовки скользили в грязи, но я не останавливалась.

Я бежала от них. И от самой себя. От своего больного, неправильного желания остаться.

⸻ ✦ ⸻

Шум ливня вдруг отдалился, превратившись в глухой фоновый гул. Время остановилось.

— Что?… — мой голос сорвался, потонув в шуме ветра. Я замотала головой, не в силах осмыслить услышанное. — Какие четыре года? Вы ошиблись… вы перепутали меня с кем-то другим.

Пальцы Марка на моей щеке дрогнули. Он шагнул ещё ближе, не обращая внимания на ледяную грязь, пачкающую его идеальные брюки.

— Мы никогда не ошибаемся, Полина, — произнес он, и в его глазах сейчас было столько подавленной, одержимой боли, что мне стало страшно дышать. — Закрытый корпоратив в «Ритце». Темная комната на VIP-этаже. Ты перепутала лифты, пытаясь сбежать с унылой вечеринки своего отдела. В комнате не было света. Только мы. И ты.

Удар.

Воспоминание, которое я заперла в самом дальнем, темном углу своего подсознания, обрушилось на меня с такой силой, что я едва не упала снова, если бы Ян не держал меня мертвой хваткой.

Темнота. Запах дорогого алкоголя и мужского парфюма. Чьи-то горячие, сильные руки, внезапно перехватившие меня в темноте. Низкий шепот. Я помнила этот животный ужас пополам с диким, необъяснимым возбуждением. Меня трогали так, как никто и никогда. Меня пробовали на вкус. А потом в коридоре раздались голоса, полоса света ударила по ковру, и я, в панике порвав лямку своего дешевого платья, вырвалась и сбежала по пожарной лестнице, так и не увидев их лиц.

Я была уверена, что это был просто пьяный бред каких-то богатых мажоров. Я пыталась забыть это как страшный сон.

— Вы… это были вы? — прошептала я одними губами.

— Мы сходили с ума, — глухо отозвался Ян, утыкаясь носом в мой мокрый висок. Он дышал тяжело, прерывисто. — Мы не видели твоёго лица. Мы помнили только твой голос. Запах ванили и страха. И то, как твоё тело… твоё невероятное, мягкое тело отзывалось на наши руки. Мы перевернули весь город. Мы проверяли списки гостей месяцами.