Мы не знали, кто биологический отец. И мы единогласно решили никогда не делать тест ДНК. Это был наш ребенок. Ребенок, зачатый в любви, которая не вписывалась ни в какие стандарты нормальности.

Я зарылась пальцами в темные волосы Яна, чувствуя, как Марк покрывает поцелуями мою шею, спускаясь к ключицам.

— Вы избалуете его, — прошептала я, чувствуя, как низ живота снова начинает сладко тянуть от их синхронных ласк.

— Мы дадим ему весь мир, — ответил Марк, его губы скользнули к моим. Он целовал властно, глубоко, присваивая каждый мой вдох.

Ян поднялся выше, присоединяясь к нашему поцелую. Его руки жадно, но бесконечно бережно оглаживали мои изменившиеся изгибы. Я тонула в них. В их запахах, в их силе, в их абсолютной преданности.

Тогда, в гардеробной, я думала, что моя жизнь закончилась. Я думала, что стала пленницей чудовищ, которые сломают меня и выбросят.

Я ошиблась.

Они не сломали меня. Они собрали меня заново. Сделали сильной, уверенной и бесстыдно счастливой. Моя золотая клетка оказалась самым прекрасным местом на земле, потому что ключи от нее всегда лежали в моем кармане.

Просто я сама больше никогда не хотела открывать эту дверь.

— Наша, — хрипло выдохнул Марк, отрываясь от моих губ и заглядывая прямо в душу своими грозовыми глазами.

— Наша, — эхом подтвердил Ян, переплетая свои пальцы с моими.

Я улыбнулась, чувствуя, как внутри меня толкается новая жизнь, а снаружи оберегает самая сильная любовь, какую только можно вообразить.

— Ваша. Навсегда.