Матрёна в сердцах сплюнула.

— Просто Санька пока не понял, что она меняется и превращается в нечто довольно-таки интересное. Боюсь, как бы он её таким манером не упустил.

— Если крохи ума в рыжей голове имеются, то не упустит. А ты, как друг, подскажи и направь этого охламона.

— Значит, ты, Матрёна Ивановна, не против, если они, ну… сама понимаешь.

— А как я могу супротив этого что-то сказать? Я стара уже, а тут дело молодое. Эх, разве я могла полгода назад предположить, что всё так обернётся? В дом родня вернётся, и даже двор оживёт.

С этими словами Матрёна указала на щенка, прозванного общим голосованием неведомой никому Симбой. Самый активный и молодой местный житель уже освоился во дворе, ночью сторожил, активно тявкал на всех пришлых и постепенно начал устанавливать свои порядки. Старая кошка знахарки взяла над ним шефство и словно мамка указывала, что делать можно, а что нельзя. Петух наблюдал за этим непотребством, возмущался, но с группой пушистых ничего поделать не мог.

— А скоро, глядишь, по двору и детишки забегают, — констатировал я, глядя на мать.

— Ждать недолго осталось. Думаю, с тобой мы с этим справимся.

— Матрёна Ивановна, да куда мы денемся. Ладно, мне в город ехать пора, а то чувствую: что-то грядёт. Чем быстрее пойму, что именно, тем для всех лучше будет.

Уже собравшись, я завёл «Ниву», но, вспомнив о том, что обещал, вернулся во двор.

— Машка, если я тебя в город возьму на экскурсию, ты обещаешь меня во всём беспрекословно слушаться? — спросил я у девушки.

— Лёша, что захочешь, то и сделаю, — даже не задумавшись, пообещала она, тем самым вызвав в сознании Рыжего нехорошие образы и тень ревности.

— Тогда давай, пока не передумал, пулей в дом собираться. У тебя есть две минуты на всё.

Санька посмотрел на меня вопросительно, но спрашивать, куда я увожу Машку в субботу с утра, не стал. Да и чего спрашивать? Он же сам просил меня избавить его от неё хоть на денёк. Вот пусть теперь сам в одиночку Матрёне по хозяйству целый день и помогает.

Надев всё самое, по её мнению, лучшее, Машка уселась на пассажирское сиденье «Нивы» и, зная, как я к этому строго отношусь, без напоминания пристегнула ремень безопасности.

Всю дорогу до города она пересказывала содержание прочитанных за последние дни книг, а я засыпал девушку встречными вопросами о её восприятии разных героев классических произведений.

Ответы Машки удивляли своим особым видением жизни и взглядом на, казалось бы, простые ситуации. К примеру, она считала Павку Корчагина святым мучеником, так и не получившим заслуженной смерти в бою и не помещённым на икону. А бросившуюся под поезд Анну Каренину обозвала тупой дурёхой, не знающей, чем заняться в свободное от безделья время.

Девушка слишком быстро развивалась. Фотографическая память позволяла заполнять пробелы и усваивать новые знания. Оставалось вытравить из неё диковатость и обучить манерам.

Подъехав к РОВД, я выждал момент, когда закончатся все разводы, планерки, летучки и совещания. Потом приказал Машке сидеть смирно и, всучив ей недавно купленную для Матрёны книгу «О вкусной и здоровой пище», отправился искать Ермакова.

Старший лейтенант обнаружился в знакомом отдельном кабинете, обычно используемом для допросов подозреваемых и опросов свидетелей.

— Ермаков, привет. Меня вчера наш участковый Панфилов перехватил возле клуба. Сказал, что ты меня искал.

— Здравствуй, Алексей. Чего на пороге застыл? Заходи, — предложил в ответ Ермаков.

— Ну что, Коля, признавайся: кого-то грабанули или в городе похуже ЧП произошло?

— Да нет, пока у нас вроде всё тихо, — Ермаков постучал по деревянной столешнице. — Просто тебя хотел кое о чём предупредить.

— О чём? — невольно насторожился я.

— Да мне тут птичка одна напела, что кое-кто из твоих старых знакомых вернулся в наш уютный городок.

— А если поконкретнее? — поинтересовался я, при этом ища ответы на свой вопрос в мыслях Ермакова.

— Позавчера вечером около ресторана «Чайка» видели капитана Богомолова, сидящего в своей машине. Как думаешь, с кем он разговаривал?

К этому моменту я уже выяснил с кем разговаривал капитан, но не стал портить подводку Ермакова.

— Коля, не томи, это тебе не передача «Что? Где? Когда?»

— Эх, никакой с тобой интриги. С моим продажным коллегой разговаривали майор Смирнов и подельник Малюты, некто Дементий. Знаешь такого?

Я кивнул.

— Прямо как в анекдоте, встретились уголовник, тот, кто должен его ловить, и начальник ГАИ. Гремучая смесь. Даже интересно, кто их свёл?

— Не знаю, кто свёл эту троицу, но общий их интерес угадать несложно.

— И что ты по этому поводу думаешь?

— Алексей, сразу предупреждаю: с начальником ГАИ я тебе мало чем помогу. Сам у него на крючке, да и зубки у меня пока недостаточно отросли, чтобы его как надо куснуть, — честно признался Ермаков. — А вот насчёт остальных — у меня кулаки чешутся. Дементия ещё с малютинцами надо было закрыть. А капитан Богомолов давно напрашивается. Так что, Алёша, давай расчехляй свой талант провидца и выясни, чего конкретно они задумали. А я в свою очередь сам земельку покопаю и, если что, в любой момент подскочу, куда скажешь. Только свистни.

Ермаков протянул руку.

— Предложение принимается, — ответил я, пожимая пятерню старлея.

— Вот и хорошо.

Я встал, чтобы уйти, но, сделав шаг к дверям, обернулся:

— Коля, кстати, а почему я не вижу у тебя на погонах ещё одной звёздочки?

— В отличие от некоторых, не за звёзды я работаю, — вполне честно ответил он. — Если бы очередное звание не помогало добиваться своего, я бы лучше отказался. А в остальном майор Васильев обещал посодействовать.

Ермаков не стал говорить, что ему светит государственная награда за задержание опасных преступников, но в мыслях милиционера я эту информацию нашёл и за него заранее порадовался.

Возвращаясь в машину, я успел скорректировать план действий. А забравшись в «Ниву», уставился на Машку, рассматривающую цветные картинки с весьма аппетитно выглядящими блюдами собранными со всех концов СССР.

— Лёша, а если мы приправы правильные купим и курицу, я сегодня вечером сама смогу приготовить в печке «цыплёнка табака»? — атаковала меня девушка явно заготовленным вопросом.

— Конечно, сможешь. Тем более наш Санька очень это блюдо уважает. Маша, мы с тобой сегодня наведаемся не только на рынок за приправами и курицей. Я предлагаю заехать в одно место, где нам кое-чего из этого великолепие приготовят и дадут попробовать.

Я указал на страницы распахнутой книги. Машка заулыбалась и часто закивала, принимая предложение. Я в свою очередь покачал головой и скептически осмотрел её потёртую курточку и голые коленки, торчащие из-под слишком короткого цветастого платья.

— Но для начала давай-ка заедем в парочку мест и тебя немного приоденем, а то в таком виде нас в ресторан могут не пустить.

Выслушав предложение, Машка устроила взрыв восторга в отдельно взятом автомобиле, а потом, не взирая на яростное сопротивление, осыпала поцелуями все части моего лица, до которых смогла дотянуться.

И в этот момент я понял: сегодня мне придётся хорошенько раскошелиться.

Меня не прельщала перспектива идти в ресторан с девчонкой, выглядевшей как сбежавшая из интернета воспитанница подросткового возраста. Конечно, я смогу добиться, чтобы Машку пустили, но зачем переламывать работников ресторана через колено? К тому же возникновение лишних вопросов по поводу моей персоны — точно не то, чего хочется добиться.

Новую ученицу знахарки я и так собирался приодеть, так почему бы не сделать это, используя данный повод?

Если честно, то я поначалу не хотел заглядывать в размещённые напротив друг друга магазины «Обувь» и «Одежда», но, проезжая мимо, решил не спешить на городской рынок к фарцовщикам и в комиссионку.