Андрей Иванович и Сергей переглянулись.

— Не стоит ждать, — решительно произнёс майор. — Нужно действовать прямо сейчас. Начнём с Костиного одногруппника, того, у кого была та самая дача. И с этого врача, Васильева.

— Костя, — обратился к нему Сергей, — подумай и напиши всю информацию, которая у тебя имеется: ФИО, где работали, где живут. Будем разбираться.

Костя кивнул, достал блокнот и начал что‑то быстро записывать. Я подошла к нему и взяла за руку. Он поднял на меня глаза, в них читалась боль, растерянность, но и решимость докопаться до истины.

— Мы во всём разберёмся, — прошептала я. — Вместе.

Он слегка сжал мою руку в ответ. В этот момент я поняла: что бы ни скрывалось за этими тайнами, мы пройдём через это, потому что теперь мы действительно семья.

Спустя неделю Андрей Иванович пригласил нас всех к себе в кабинет. Тяжёлая дверь с матовым стеклом бесшумно закрылась за нами, отрезая от суеты коридора. В воздухе витало напряжение , мы не знали, какие новости нас ждут, но надеялись, что расследование наконец прольёт свет на всю эту запутанную историю.

Андрей Иванович, сидя за своим столом, разложил перед собой несколько папок с документами. Его лицо было серьёзным, но в глазах читалась уверенность , похоже, он действительно узнал что-то важное. На столе рядом с папками лежал диктофон, а на стене за спиной майора висели карты и схемы, испещрённые пометками.

— Благодаря совместным усилиям с Сергеем, — начал он, аккуратно разглаживая уголок листа, — нам удалось провести тщательное расследование. И вот что выяснилось.

Он сделал паузу, обвёл нас взглядом и продолжил:

— Анджела заплатила вашему врачу, Васильеву, чтобы он подсадил вам только два эмбриона из трёх. Она убедила его сообщить вам, что третий эмбрион не выжил.

Я замерла, не в силах поверить услышанному. В груди защемило, дыхание перехватило.

— Но зачем? — прошептала я, чувствуя, как внутри всё сжимается от тревоги.

— Всё дело в маниакальной любви Анджелы к Косте, — сказал Андрей Иванович, перелистывая страницы дела. — Как выяснилось, она была влюблена в него ещё со школьной скамьи. Тогда она была полноватой девочкой в очках, а Костя однажды вступился за неё, защитив от хулиганов. В тот момент она решила, что он её "принц", и они обязательно будут вместе. Она не оставляла вас в покое, Костя, — добавил майор, глядя на побледневшего мужчину. — Следила за вами, собирала информацию о ваших планах, даже пыталась устроиться на работу в ту же клинику, где вы наблюдались.

Костя сидел бледный, стиснув кулаки. Его взгляд был прикован к одной точке, не в силах поверить в услышанное , ведь такие вещи не происходят в реальной жизни.

— Я никогда не видел её до той злосчастной вечеринки, — пробормотал он.

— Подобные истории не редкость в нашей практике, — продолжил майор. — Психотерапевт сможет объяснить вам причины такого поведения, но в случае с Анджелой мы имеем дело со сталкерским синдромом. Она была одержима идеей быть рядом с вами, а не вами как личностью.

— Одержима идеей разрушить мою жизнь? — спросил Костя, с трудом сдерживая гнев.

— Она была готова на всё, чтобы быть с вами, — продолжил майор. — Фальсификация документов, подмена эмбрионов… Когда мы предоставили ей все доказательства её преступлений, она сломалась и призналась. Васильев, её сосед по камере в СИЗО, теперь ждёт суда. И это не единственный случай, который мы выявили за последние пять лет. Ещё три подобных дела уже на нашем счету.

В комнате воцарилась тишина. Мы молча переваривали услышанное. Я закрыла глаза, пытаясь осмыслить масштаб произошедшего.

— Так что… это получается, Алиса — моя дочь? — Я всё ещё не могла в это поверить. — Биологически моя?

— Да, Ольга, — подтвердил Андрей Иванович, глядя мне прямо в глаза. — Алиса — ваша биологическая дочь. ДНК-тест это однозначно подтвердил.

Мы с Костей переглянулись. В глазах друг друга мы увидели смесь шока, радости и боли. Как же так могло случиться? За что нам пришлось пройти через эти испытания? Почему мою малышку лишили матери, а моих сыновей — отца? А если бы мы не встретились?

— Алиса… моя, моя дочь, — слёзы хлынули из моих глаз, но на этот раз это были слёзы счастья. Я достала из сумочки платок, но он выскользнул из дрожащих пальцев. Костя тут же поднял его и аккуратно промокнул мои щёки.

Костя обнял меня, его голос дрожал:

— Лёля, прости меня. Я должен был вас защитить, не допустить этого.

— Кость, ну как? Кто бы мог подумать, что люди способны на такую подлость, — я всхлипнула. — Я их просто ненавижу.

Раиса Николаевна подошла ко мне и обняла, прижав мою голову к своему плечу, как в детстве.

— Не стоит они твоей ненависти, дочка. Всем воздастся по их поступкам. А мы теперь просто будем счастливы.

— Не переживайте, им воздастся, и очень быстро, — твёрдо произнёс Владислав Владимирович, сжимая кулак. — Я в этом помогу, Богу.

— Ну, срок будет не маленький, это точно, — добавил Сергей Викторович, листая какие‑то бумаги. — У нас достаточно улик для серьёзного обвинения.

Я оглядела всех присутствующих , Костю, Раису Николаевну, Владислава Владимировича, Сергея Викторовича, Андрея Ивановича. Как же быстро мы стали одной большой, дружной семьёй! Я почувствовала, как внутри разливается тепло — такое редкое и драгоценное чувство после стольких месяцев страха и неопределённости.

«Всю жизнь буду благодарна судьбе, Богу, случаю за то, что мы все нашли друг друга, — подумала я. — Ведь сила — в семье, в единстве».

Костя крепче прижал меня к себе, а я, уткнувшись ему в плечо, наконец почувствовала, что всё плохое позади. Впереди нас ждёт новая жизнь , настоящая, честная, счастливая. Жизнь, в которой больше нет места лжи и предательству.

Мы с Костей долго думали, как рассказать Пашке и Лёшке правду, такую сложную, невероятную, почти сказочную. Дети знали, что Алиса — дочь их отца, но не подозревали, что они тройняшки, однояйцевые, что их связь глубже, чем просто сводные брат и сестра. И уж тем более они не знали, что бывшая жена их отца украла эмбрион и, подсадив себе, родила Алису.

— Может, начнём с простого? — предложила я, сидя на кухне напротив Кости. — Скажем, что они очень-очень похожи, потому что… родились вместе?

Костя задумчиво покрутил в руках чашку:

— Да, но как объяснить про украденный эмбрион? Им всего десять…

— Давай так: представим, что злая колдунья забрала одну из трёх звёздочек, которые должны были светить вместе. Она спрятала звёздочку далеко-далеко, но теперь мы её нашли, и все три снова будут светить рядом.

Мы решили не откладывать разговор. В тот же вечер, когда дети уже поужинали и сидели на диване, играя в приставку, мы с Костей присели рядом.

— Ребята, — начала я осторожно, — у нас для вас очень важная новость. Она необычная, даже волшебная.

Пашка поднял глаза, нахмурил брови:

— Волшебная? Как в сказке?

— Почти, — улыбнулся Костя. — Вы же знаете, что Алиса ваша сестра?

Лёшка кивнул:

— Конечно, знаем! Она у нас самая лучшая.

— Так вот, — продолжил Костя, положив руку на плечо каждому сыну, — Алиса не просто сестра. Вы с ней… тройняшки. Вы родились от одних и тех же мамы и папы, из одной капельки жизни.

Дети замерли. Пашка приоткрыл рот, а Лёшка даже уронил джойстик, который держал в руках.

— Как… тройняшки? — переспросил Пашка. — Но почему тогда мы остались с мамой, а Алиска с папой?

— Случилось горе, — кивнула я. — Было так: одна нехорошая тётя очень хотела иметь ребёнка, похожего на вас. Она знала, что вы должны были родиться втроём, и решила забрать одну из этих капелек жизни себе. Она украла эту капельку, и так родилась Алиса. Но она всё равно ваша сестра, ваша родная сестра, потому что вы — одно целое.

— Как три звёздочки? — догадался Лёшка.

— Именно, — подхватил Костя. — Три звёздочки, которые должны светить вместе. Но злая колдунья спрятала одну звёздочку. А теперь мы её нашли.