— Что?! — у меня перехватило дыхание, а мир на мгновение потерял чёткость.

Вечер окутал больницу мягким сумраком. После того как Зина ушла, оставив мне бумаги с результатами ДНК‑теста, мой мозг работал на пределе, словно механизм, заведённый до отказа. Я перебирала варианты, искала хоть какую‑то зацепку, но всё, что приходило в голову, напоминало сюжеты фантастических романов.

«Одна голова хорошо, а шесть — лучше», — решила я и затеяла семейный совет.

К вечеру нас наконец разместили в обычной палате. Я накормила Алису ужином, провела все необходимые процедуры и, убедившись, что малышка крепко спит, вышла в коридор. Предварительно я оставила Алису под присмотром медсестры, так мне было спокойнее.

Зина каким‑то чудом договорилась с руководством больницы: наших родственников пропустили не по часам посещения. Все собрались в кабинете Зины, словно в эпицентре грядущей бури.

Когда я вошла, все уже собрались: Сергей Викторович, родители Кости и сам Костя.

Едва я переступила порог, он бросился ко мне. Крепко обнял, усадил к себе на колени и начал осыпать быстрыми поцелуями мои щёки и лоб. Его глаза светились тревогой и любовью.

— Спасибо тебе, любимая, за Алиску… Как ты себя чувствуешь? Как Алиса? — голос Кости дрожал от волнения.

— Кость, ничего не изменилось за сорок минут, всё хорошо. Мы быстро идём на поправку, — я постаралась улыбнуться как можно увереннее.

— Ольга, не томи, — нетерпеливо перебил Владислав Владимирович. — Мы все извёлись — по какому вопросу собрались? Что‑то с Алисой или с тобой?

— Нет‑нет… не совсем, — я замялась. — Лучше пусть Зина начнёт рассказ.

Все повернулись к Зине. Она глубоко вздохнула, словно собираясь с силами, и начала:

— Когда искали донора для Алисы, проверяли Костю и Анджелу, по протоколу это правильно, ведь ближайшие родственники чаще всего становятся донорами для своих детей. При проверке выяснилось, что они не могут быть родителями Алисы вместе, их группы крови, а тем более резус‑фактор, не могут дать такую кровь, как течёт в организме Алисы. Это сообщил нам врач. После того как Оля стала донором, я решила ещё раз перепроверить кровь Анджелы и Кости.

— И? — Владислав Владимирович подался вперёд, не в силах сдержать нетерпение.

— Ошибки нет, — тихо, но твёрдо произнесла Зина. — Отсюда вопрос: кто не является биологическим родителем Алисы?

В кабинете повисла мёртвая тишина. Затем Раиса Николаевна схватилась за сердце и побледнела. Отец Кости мгновенно подхватил её и усадил на стул.

— Рай, она всё равно наша… Может, водички? — голос Владислава Владимировича дрожал.

— Влад, как же так… — слёзы катились из глаз матери Кости.

Я повернулась к Косте. Он сидел бледный и молчаливый, словно окаменев.

— Раиса Николаевна, — обратилась я к ней, стараясь говорить как можно мягче, — Алиса — ваша настоящая внучка.

— Что? Но Зина только что сказала, что Костя не отец Алиски! Я не понимаю… — Раиса Николаевна растерянно переводила взгляд с одного лица на другое.

— Я сказала, что кто‑то из них не биологический родитель, — терпеливо пояснила Зина. — И Костя — отец, 99,9%. Вот бумага.

Я передала тест ДНК Кости.

— Но Анджела не мать, — продолжила Зина. — У них нет биологического родства с Алисой. Ноль процентов.

Все снова повернулись к Косте, в глазах каждого застыл немой вопрос.

— Я не знаю… Я не понимаю, — он был растерян. — Я же присутствовал на родах и живот трогал — он был не накладной, точно… Может, ошибка? Да и ни с кем я не спал больше.

— Сын, а ты вообще спал с Анджелой? — прямо спросил Владислав Владимирович.

— Да, на вечеринке у одногруппника, — Костя опустил взгляд. Было видно, как ему неловко рассказывать подробности, но он всё же продолжил: — Мы проснулись в одной постели… голые. — Он посмотрел на меня и сильнее прижал к себе, будто боялся, что я исчезну.

— Ну я тогда не понимаю… Кто же настоящая мать Алиски? — Владислав Владимирович нахмурился. — Может, у неё есть сестра‑близняшка? Тогда где она?

— Ну, это бы объяснило холодность Анджелы к дочери, — пробормотал Костя.

— Что гадать? Давайте всё узнаем у первоисточника, — решительно произнёс Сергей. — Анджела сейчас в СИЗО — по моей просьбе друг держит её там. Вот под его чутким взглядом и спросим эту прыткую дамочку, кто настоящая мать Алисы.

Это поставило точку в наших размышлениях. Было принято решение: Раиса Николаевна останется с Алисой на ночь, а мы все вместе поедем прямо сейчас в участок.

Сергей созвонился со своим другом, тот ждал нас.

Подъезжая к зданию полиции, мы и не подозревали, какую тайну вот‑вот раскроем. И на что только могут пойти люди из‑за злости, подлости и зависти…

Машина Сергея плавно затормозила у мрачного здания полицейского участка. Фасад из серого камня казался неприступной крепостью, а узкие окна напоминали бойницы. Мы переглянулись, в глазах каждого читалась смесь тревоги и решимости.

— Держись, — Костя сжал мою руку. Его пальцы дрожали, но он старался выглядеть сильным. — Что бы там ни выяснилось, мы со всем справимся. Вместе.

Я кивнула, хотя внутри всё сжималось от дурного предчувствия.

Друг Сергея, майор полиции Андрей Иванович, встретил нас у входа. Высокий, подтянутый, с проницательным взглядом, он коротко кивнул Сергею и провёл нас по длинному коридору с тусклыми лампами.

— Анджела в допросной, — тихо сообщил он. — Ведёт себя вызывающе, но заметно, что нервничает.

Мы остановились у тяжёлой двери с матовым стеклом. Сергей глубоко вдохнул и толкнул её.

Анджела сидела за столом, закинув ногу на ногу. Её ярко‑красные ногти постукивали по столешнице, а на губах играла вызывающая улыбка. Но когда она увидела нас всех вместе, улыбка дрогнула и погасла.

— О, какое представительное собрание, — процедила она, пытаясь сохранить самообладание. — И что, решили устроить мне допрос с пристрастием?

— Анджела, — голос Зины прозвучал твёрдо и холодно, — мы знаем, что ты не биологическая мать Алисы. Расскажи правду. Кто настоящая мать? И что вообще здесь происходит?

Улыбка окончательно слетела с лица Анджелы. Она побледнела, сжала кулаки, а затем вдруг расхохоталась — резко, истерично.

В допросной повисла тяжёлая тишина. Анджела откинулась на стуле, с вызовом посмотрела на Костю и процедила:

— Ты никогда не узнаешь, кто настоящая мать Алисы. Никогда! — её голос звенел от злости. — И знаешь что? Ты женился на мне только ради неё, ради этой девочки! Признай это!

Костя побледнел, но выдержал её взгляд.

— Анджела, — тихо, но твёрдо произнёс он, — ответь мне честно: мы всё же переспали тогда, на даче у моего одногруппника?

От этих слов Анджела словно взорвалась. Она вскочила со стула, ударив ладонями по столу.

— Придурок! — выкрикнула она. — Ты всегда был таким — слепым, глухим, неспособным увидеть, что прямо перед тобой! Я любила тебя! Все эти годы любила, а ты даже не замечал! Даже наркотик, который я подсыпала тебе в бокал, не помог — ты всё равно в бреду бормотал: «Лёля, любимая…» А что Лёля? Она родить тебе даже не могла — только через ЭКО, которое ей делал Васильев!

— Васильев? — я резко перебила её истерику, чувствуя, как кровь отливает от лица. — Откуда ты знаешь имя моего врача? И что я делала ЭКО?

Анджела вдруг замолкла на полуслове. Её лицо побледнело, глаза расширились от ужаса. Она осознала, что сболтнула лишнее.

— Я… Я ничего не знаю! — затараторила она. — Ничего! Требую адвоката! Пошли все вон! Больше ничего от меня не добьётесь!

Она отвернулась к стене, обхватив себя руками, всем видом показывая, что разговор окончен.

Мы расстроено вышли из допросной. В коридоре царило тягостное молчание. Каждый переваривал услышанное, пытаясь сложить разрозненные кусочки головоломки.

— Завтра я попробую ещё раз с ней поговорить, — тихо сказал Костя, проводя рукой по лицу. — Может, когда остынет…