— Дочь, ты там вставать собираешься? — донёсся мамин голос.

— Наши мужчины уже с рыбалки возвращаются, говорят, уху делать нужно.

— Мам, а что ж не разбудили? Я сейчас, только душ приму, — отозвалась я, потягиваясь.

Переодевшись, я направилась на кухню. Там Зина и Полинка жарили блины. Зина не могла оторвать взгляда от девочки: то поправит банты на её голове, то аккуратно отряхнет платье. В каждом её движении читалась глубокая, почти материнская нежность к дочери бывшего мужа. Алиса тем временем помогала бабушкам мыть овощи для супа.

— А мне фронт работы предоставите? — улыбнулась я, входя в комнату.

Устроившись за столом, я подвинула к себе чистую тарелку, положила румяный блинчик и щедро полила его вареньем — тем самым, что мама привезла из дома. Первый кусочек растаял во рту, даря ощущение беззаботного детства.

«Вкуснотища… Как же прекрасно иной раз почувствовать себя ребёнком и съесть блины, приготовленные мамой, а не те, что сама испекла», — пронеслось в голове.

— Ты вначале поешь, — улыбнулась мама. — Наши мужчины будут с минуты на минуту, и начнём готовить костёр под уху. Она быстро готовится, не переживай.

В этот момент на кухню вбежали мальчишки, грязные, но счастливые, с сияющими глазами.

— Мам, смотри, сколько судаков мы с дядей Костей наловили! — восторженно закричали они, показывая полное ведро рыбы.

— Ну-ка быстро отсюда! — засмеялась мама, беря тряпку и принимаясь убирать следы мальчишеских приключений с пола.

Поздний завтрак, плавно перетекающий в ранний обед, прошёл в удивительной атмосфере тепла и уюта. Мы наслаждались ароматной ухой, и я вдруг осознала, что все тревоги и проблемы отошли на второй план, став какими-то далёкими и несущественными.

Первыми уехали Зина с Михаилом и Полинкой , они решили не терять времени и сразу съезжаться. Завтра им предстояло подать заявление в ЗАГС, и они звали нас с мамой присоединиться к ним.

Следом начали собираться и Зимины старшие. Алиса заметно расстроилась , ей не хотелось расставаться с мальчишками. Пашка с Лёшкой тоже выглядели огорчёнными. Видя это, я предложила:

— Может, Алиса поедет к нам домой?

— Я вечером её к вам завезу, — обратилась я к Косте.

— Пап, можно? Мальчики хотят показать мне какой‑то важный секрет! — умоляюще попросила малышка.

Костя улыбнулся, глядя на дочь:

— Я не против.

— Ура-а-а! — радостно закричали дети, бросаясь обниматься.

— А вечером я заеду и заберу Алису домой, — сказал Костя

Мы расселись по машинам и отправились в путь. Мама с Сергеем решили остаться на даче. Сергей, как и Михаил , не собирался терять времени даром: уже завтра они с мамой поедут собирать её вещи, чтобы перевезти их к нему. Всё закрутилось так стремительно… И только мы с Костей словно застыли на месте, не решаясь сделать следующий шаг.

Дома дети тут же убежали в комнату, переговариваясь шёпотом и бросая на меня загадочные взгляды. Я решила сначала принять душ, а потом заняться ужином.

Выбрав лёгкий салат из овощей и пасту, я достала продукты и вдруг поймала себя на мысли: в доме было непривычно тихо. А ведь здесь находились трое детей! Тревога кольнула сердце, и я направилась в детскую.

Зайдя в комнату, я увидела, как дети сидят на кровати, сосредоточенно что‑то рассматривая.

— Что вы там делаете? Вы что, не слышите, что я вас зову? — спросила я, стараясь скрыть волнение.

Все трое подпрыгнули от испуга и попытались спрятать что‑то за спинами.

— Мам… — робко произнёс Пашка.

Я подошла ближе и замерла: в руках у них был наш с Костей свадебный альбом — тот самый, что я тщательно прятала на верхней полке шкафа, в коробке, которую годами не открывала.

— Как он здесь оказался? — выдохнула я.

— Мам, а дядя Костя — наш папа? — тихо спросил Пашка, глядя на меня широко раскрытыми глазами.

— И получается, Алиска — наша сестра, ведь так? — подхватила Лёшка.

— А почему тогда мы все вместе не живём? — тут же спросила Алиса, склонив голову набок.

Я оцепенела. Сердце забилось чаще, дыхание перехватило. Вот и настал тот момент ,сыновья узнали, кто их отец. Тайна, которую я так долго хранила, больше не была секретом.

Я глубоко вздохнула, пытаясь собраться с мыслями. В голове крутилось множество слов, но ни одно не казалось достаточно правильным — слишком важным был этот разговор.

— Дети… — начала я дрожащим голосом, чувствуя, как сердце бьётся где-то в горле.

— Всё не так просто, как кажется. Мы с Костей… Мы когда-то были вместе, но потом потеряли друг друга. Жизнь развела нас в разные стороны. А теперь мы нашлись, и очень счастливы, что это произошло. Мы просто не знали, как рассказать вам об этом… Боялись, что вы не поймёте.

Пашка задумчиво почесал затылок, его брови сошлись на переносице. Он всегда был серьёзнее своего брата, дольше обдумывал каждое слово.

— То есть вы любили друг друга? — наконец спросил он.

— Да, — я улыбнулась сквозь слёзы, чувствуя, как тяжесть, столько лет лежавшая на душе, понемногу уходит. — Очень любили. Просто… Обстоятельства были сильнее нас.

Лёшка нахмурился, потом вдруг расплылся в широкой, почти детской улыбке:

— Значит, дядя Костя — наш папа, и он теперь будет всегда рядом?

— Да, мой хороший, — я притянула его к себе и крепко обняла, уткнувшись носом в его вихрастые волосы.

— Он будет всегда рядом с вами.

Алиса потянула меня за рукав, её глаза светились надеждой:

— А мы теперь будем жить все вместе? Как настоящая семья?

Прежде чем я успела ответить, прозвенел дверной звонок. Сердце подпрыгнуло в груди — я сразу поняла, кто это.

— Это ваш отец. Пойдемте, откроем дверь и познакомимся с ним снова, как с отцом, — предложила я.

Мы вышли в прихожую. Я открыла дверь, на пороге стоял Костя. Он улыбался, но увидев моё выражение лица, побледнел.

— Лёль… — начал он.

Я взяла его за руку, чувствуя, как его пальцы дрожат:

— Костя, дети всё знают.

Он побледнел:

— И?.. Как они отреагировали?

Не успела я ответить, мальчишки бросились к нему.

— Папа! — закричали они хором, обнимая его за ноги.

Костя замер на мгновение, а потом опустился на колени и обнял их обоих. В его глазах стояли слёзы, а голос дрожал, когда он произнёс:

— Ребята… Мои дорогие… Я так боялся, что вы не захотите меня знать…

— Глупости! — Пашка шмыгнул носом, но в его глазах светилась неподдельная радость.

— Ты наш папа! И мы тебя любим!

Лёшка кивнул, его глаза тоже блестели:

Костя рассмеялся сквозь слёзы:

— Покажите мне ваши детские фотографии?

— Конечно, пап. Пойдём быстрее, мы всё тебе покажем. У нас их много.

Они отправились в гостиную, а я повернулась к Алисе:

— Поможешь мне приготовить ужин? Надо накормить наших голодных мужчин.

— Конечно! — её глаза загорелись азартом.

— Что будем готовить?

Мы отправились на кухню. Пока нарезали овощи и ставили на огонь кастрюлю с пастой, Алиса вдруг подняла на меня свои большие глаза:

— Тётя Оля, а мы теперь будем жить вместе? Все-все?

Я улыбнулась, стараясь вложить в эту улыбку всю уверенность, которой пока не чувствовала:

— Давай сначала накормим их, а потом все вместе обсудим. Хорошо?

Когда ужин был готов, мы позвали всех к столу. За едой царила атмосфера радости и тепла. Звучали смех, шутки, разговоры о будущем. Дети оживлённо обсуждали, как все удивятся в школе, что Алиска их сестра родная.

— Так как мы теперь будем жить? — снова спросила Алиса, когда мы уже пили чай с пирогами. — Вместе или по отдельности?

Все замолчали и посмотрели на Костю и меня. Я переглянулась с ним — он слегка кивнул.

— Давайте пока не будем торопиться, — сказала я. — Но кое-что мы уже решили. Костя начнёт делать ремонт в своём доме. Мы переделаем две гостевые комнаты под спальни для Пашки и Лёшки. Как вам такая идея?