Когда все приготовления к мастер‑классу были завершены, я поехала в гимназию. Сердце билось чуть быстрее обычного, будто предчувствие чего‑то недоброго уже коснулось души. Подъезжая к школе, я вдруг увидела знакомый силуэт — машину Анджелы. А в ней, словно мираж, сидела Алиска.

Недоумение сменилось тревогой, а тревога — леденящим страхом. Что всё это значит?

Я быстро вылезла из машины и бросилась к автомобилю Анджелы, но в тот самый момент, когда я почти достигла цели, машина резко рванула прочь — так стремительно, что у меня перехватило дыхание.

Дрожащими руками я достала телефон и набрала номер Кости. Пальцы едва слушались, голос дрожал:

— Лёль, что‑то срочное? У меня совещание, — ответил мне Костя.

— Я подъехала за детьми в школу и увидела, что Алиска сидит в машине Анджелы. Я хотела спросить, что она здесь делает, — и тут машина рванула прочь!

— Она совсем с катушек слетела?! — голос Кости зазвучал жёстко. — Так, не переживай. У Алиски с собой телефон, по нему вычислим, где они. Я сейчас позвоню в полицию, и всё решим. Это залет. Теперь Анджеле точно не отвертеться.

— Костя… Когда же это всё закончится? — прошептала я, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. — Почему нельзя нормально договориться? Это уже какой‑то сюр… Алиска — не игрушка. Нельзя постоянно таскать ребёнка в разные стороны!

В этот момент ко мне подбежали сыновья — Паша и Лёшка. Их лица были бледными, глаза широко раскрыты от тревоги.

— Мам, мама! — крикнул Паша, и я сразу заметила, как дрожат его губы. — Алиска вышла в туалет и не вернулась.

— Не переживайте, я её видела, — поспешила успокоить я. — Она со своей матерью.

Паша потупился, сжал кулаки так, что костяшки побелели, и тихо произнёс:

— Мам… Она нам вчера вечером шепнула, когда мы были уже дома. Сказала, что мама просто хотела её увидеть и пойти с ней в парк. Но потом… потом она начала кричать.

Лёшка, обычно такой бойкий и неустрашимый, теперь стоял рядом, опустив голову, и нервно теребил край футболки.

— И что было потом? — я присела на корточки, чтобы оказаться с ними на одном уровне, и взяла обоих за руки.

— Анджела ей угрожала, — выдохнул Лёшка, и в его голосе прозвучала такая боль, что у меня защемило сердце. — Сказала, что заберёт её в Италию… И что там Алиска будет жить всегда. Что она больше никогда не увидит папу. И ещё… ещё она сказала, что у папы теперь есть сыновья, а она ему не нужна.

Я почувствовала, как внутри всё заледенело. Перед глазами на мгновение потемнело.

— Она… она так и сказала? — мой голос прозвучал хрипло, почти неузнаваемо.

Паша кивнул, и по его щеке скатилась одинокая слеза:

— Алиска плакала. Она не хотела уезжать. Говорила, что любит папу и нас, и что хочет остаться здесь. Мы пообещали ей, что не дадим её забрать.

— Мы же её защитим, правда, мам? — в голосе Лёшки звучала отчаянная надежда. — Мы не позволим ей уехать в какую‑то Италию и забыть нас? Мы же семья!

Я притянула мальчиков к себе, крепко обняла их — так крепко, будто этим объятием могла защитить всех нас от жестокости мира. В горле стоял ком, но я заставила себя говорить ровно и уверенно:

— Конечно, защитим. Никто не имеет права запугивать ребёнка и рвать его сердце на части. Алиска — часть нашей семьи, и мы её не отдадим. Никогда. Слышите? Никогда.

Паша уткнулся мне в плечо, а Лёшка шмыгнул носом, но уже расправил плечи — будто принял какое‑то важное решение. В этот момент они оба казались мне не просто детьми, а настоящими маленькими рыцарями, готовыми встать на защиту того, кого любят.

— Костя, ты слышал про Италию? — я снова прижала телефон к уху.

— Слышал. Я звоню в полицию.

Мы с сыновьями остались около школы — ждать. Надежда то вспыхивала, то гасла, как огонёк свечи на ветру. Может, Анджела, как в прошлый раз, привезёт Алиску сюда?

Позвонив в кафе и предупредив, что меня не будет, мы сели на лавочку. Время тянулось мучительно медленно. Каждая минута казалась вечностью.

Не прошёл и час, как мне позвонила мама. Её голос звучал напряжённо:

— Дочка, вы где?

— Мама, мы возле школы. Анджела опять похитила Алиску. Мы ждём — может, как вчера, она привезёт её назад.

— Оль, ты главное не нервничай, — мама старалась говорить спокойно, но я слышала, как дрожит её голос. — Я сейчас приеду за внуками. Мне позвонил Сергей, сказал, что Анджела с Алиской попали в аварию. Их скорая уже везёт в больницу. Костя с Сергеем уже направляются туда.

— О боже… — у меня подкосились ноги. — Что с Алисой? С ней всё хорошо?

— Я не знаю, Лёль. Я сейчас подъеду и заберу Пашку с Лёшкой.

Я закрыла глаза, чувствуя, как сердце готово разорваться от боли. В голове крутилась только одна мысль, одна молитва: «Боже, пожалуйста, пусть с малышкой всё будет хорошо…»

Забегая в больницу, я едва не столкнулась с Зинкой, она ждала меня у входа, и в её глазах читалась тревога.

— Алиску привезли в мою больницу, — быстро проговорила она. — Хоть у меня сегодня выходной, я всё равно приехала — поддержать тебя. Полинку забрал Сергей Викторович, повёз к твоей маме. Он обещал вернуться.

Я с трудом перевела дыхание, чувствуя, как сердце сжимается от страха.

— Как Алиса? Где Костя? — выпалила я.

Зинка опустила глаза, и этого мгновения мне хватило, чтобы понять, всё плохо.

— Алиса потеряла много крови, — тихо сказала она. — Она была в машине не пристёгнута и вылетела в лобовое стекло. Оно разбилось, и осколок задел артерию…

Мир на мгновение замер. В ушах зазвенело, а перед глазами поплыли тёмные пятна.

— О боже… Бедная малышка… — прошептала я, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони.

— Нужен срочно донор, — продолжила Зинка, стараясь говорить твёрдо, но голос её всё равно дрожал. — Костя с Анджелой сейчас экстренно сдают кровь, чтобы сделать Алисе переливание.

Я закрыла лицо руками, пытаясь унять дрожь.

— Солнышко наше… Можно к ней? Пожалуйста, Зин, ты же можешь договориться? — взмолилась я.

— Она сейчас в реанимации, ждёт кровь, — вздохнула подруга. — После переливания, наверное, пустят.

— Боже, за что это всё ангелочку? — слёзы наконец прорвались наружу, обжигая щёки.

— Не время раскисать, — строго оборвала меня Зинка. — Нужно ещё связаться с родителями Кости — вдруг потребуются ещё доноры. У Алисы четвёртая отрицательная группа крови, она очень редкая, и в нашем банке её нет.

В этот момент в коридоре появился Костя. Он был бледен, его всего трясло, а на руке красовалась свежая повязка. Не раздумывая, я бросилась к нему и крепко обняла.

— Леля, я не переживу, если Алиса… — его голос сорвался, и он не смог закончить фразу.

Я закрыла ему рот ладонью, чувствуя, как собственные слёзы катятся по щекам.

— Даже не думай об этом, — твёрдо сказала я. — Всё будет хорошо. Она сильная, смелая девочка. Она будет жить и будет счастлива.

Костя сжал мою руку, и в его глазах я увидела отчаянную надежду.

— Нужно позвонить отцу, сообщить им с матерью, — пробормотал он. — Я надеюсь, кто-то из нас с Анджелой подойдёт в качестве донора, но на всякий случай…

— А что Анджела? Ей здоровье разрешает быть донором? Она не сильно пострадала? — встревожено спросила я.

— На ней ни царапины, — ответил Костя. — Она была пристёгнута, да и удар пришёлся на сторону Алисы. Она выкрутила руль, чтобы защитить себя…

— Боже… — выдохнула я.

— Полиция обязательно во всём разберётся, и Сергей тоже обещал помочь, — сказал Костя, но в его голосе звучало недоумение: как можно одновременно защитить себя и подвергнуть опасности ребёнка?

В этот момент к нам подошёл врач. Его лицо было серьёзным, почти суровым, и от этого сердце сжалось ещё сильнее.

— У нас возникли сложности, — сказал он, глядя прямо на нас. — Мы не можем использовать вашу кровь в качестве донорской. Положение серьёзное, и кровь нужна срочно. Я предлагаю связаться с настоящими родителями ребёнка. Поймите, это необходимо сделать немедленно. Мы уже обратились в другие больницы, но подходящей крови там нет. Ждать больше нельзя, и я бы не советовал это делать.