— Эти воды и есть зимние шептуны, — сдался Эберг, устало проводя ладонью по лицу. Хорошо, что шапку надел обратно, а то я переживать начала. А вот о нем совсем не хочется беспокоиться.

— А-а, — с умным видом протянула я. — Понятно-понятно. То есть, если сейчас здесь копнуть, — я указала себе под ноги, — то, чисто теоретически, мы доберемся до воды? В твоем вещмешке должна быть лопатка.

— А в твоем ее нет, что ли? — светлые брови полезли под шапку. — Ты нарушаешь правила экипировки для длительных спасательных экспедиции?

— Есть, — чтобы продемонстрировать свою собранность и ответственность, я тут же полезла ее доставать. — Ты будешь копать двумя сразу?

— Я? — еще больше удивился Эберг. — Мерзлую землю? Неизвестно на какую глубину? Серьезно? Тепловой браслет работает исправно, мне греться совсем не надо.

— Мы можем сложить большой костер, — я воодушевленно принялась махать руками. — И прогреть землю.

— И это говорит дочь огнеборца, — Дан закатил глаза. — Устроить пожар в лесу. И прежде, чем тебя понесет дальше, у меня возник вопрос: зачем нам это? Ты хочешь пить? В мешке есть фляга с водой. Или можно растопить снег. Кажется, я понимаю, откуда растут ноги у фразы «У всех проблем одно начало. Сидела женщина, скучала». Конопатая, давай не будем с ума сходить.

Я уже хотела гордо заявить, что я девушка самостоятельная и могу воплотить свою задумку без помощи Эберга. Передумать меня заставила вовсе не логика, а просто нежелание потеть ради сомнительного удовольствия докопаться до грунтовых вод.

На мой нос приземлилась крупная снежинка, моментально ставшая каплей.

— Надеюсь студентов уже нашли, — со вздохом обратилась я к звездам. — Или хоть бы малолетним лентяям хватит ума не бегать по лесу, а укрыться и ждать помощи.

— Мы всегда должны верить в лучшее, — со скептическим смешком заметил Эберг. — Как только спасатель отчаялся, значит, он фактически своими руками убивает пропавших. Таково наше правило. Хотя я никогда не понимал, зачем помогать тем, кто страдает из-за своей дурости? Нет, работа есть работа. На днях пришлось снимать с дерева пьяного мужчину. Во время гулянки потерял ключи и решил влезть в дом по водосточной трубе. Физика подвела, вес слегка не рассчитал. Увы, далеко не котенок он. На уровне второго этажа крепления не выдержали, и верхолаз по красивой дуге приземлился на дерево, растущее рядом. Соседи, впечатленные его песнопениями, вызвали нас. Ладно бы он сам хотел слезть. Так нам пришлось уговаривать пьяницу. Знаешь, как я себя чувствовал? Как идиот. Сначала стаскиваешь огромного кота с дерева, затем везешь его кастрировать. Ну что ты глаза выпучила, рыжая? Шучу я, шучу. Или те два портальщика. Гуляли на площади перед Ратушей с девушками. У одной сдуло шарфик, и он уцепился за ограждение на крыше. Так они решили порисоваться и телепортироваться на крышу, чтобы забрать шарфик. И, естественно, промахнулись. Мы их снимали со шпиля Ратуши. Ты все еще считаешь, что спасение идиотов благородно?

— Как ты и сказал — это работа, — пожала я плечами. — Думаешь, я в спасатели пошла из-за стремления получить как можно больше слов благодарности?

Какой сложный вопрос. Я никогда не задумывалась о мотивах выбора профессии, просто решила, и все. Нет, помощь людям была в списке плюсов, но я же прекрасно знала о специфике службы от дедушки. Иногда мне кажется, что мое решение — обычный подростковый бунт.

— А знаешь, — криво усмехнулась я, — когда именно мне в голову пришла светлая идея стать спасателем? Меня бабушка рискнула запихнуть на курс балета, потому что девушка должна быть легкой и воздушной. И ладно бы она попыталась меня пристроить в мир тощих ланей в возрасте лет пяти, так нет. В пятнадцать лет бабушка углядела у внучки тяжелую поступь. Если до этого она наряжала меня в платья с рюшами, то теперь решила сразу нацепить пачку. Глядя на мое перекошенное от радости лицо с четким посылом на массовое убийство, педагог деликатно отказал бабушке. Поздно делать из меня приму. А на меньшее она не была согласна. Вот в этот вечер, когда родители вернулись с работы домой, я и объявила о своем решении под аккомпанемент рухнувшей в обморок бабушки.

— Серьезно? — в голубых глазах Дана отразилось нечто похожее на уважение. — Ты меня поражаешь, конопатая. И как такую тщедушную особу вообще из дома-то выпустили? Тебя же прихлопнуть любой пьяница может, словно мошку.

Я в ответ очень по-умному показала язык.

— Смотри, не отморозь важную конечность, — Эберг снова растянул губы в насмешливой улыбке. — Ты не за студентов переживай. Их-то мы найдем. Куда денемся? Ты лучше о бедных педагогах подумай. Им этим идиотам еще предметы читать и экзамены у них принимать. А если юные лентяи отправились искать Ледяного дракона, то все весьма печально.

— И кто вообще придумал эту дурацкую легенду? — я нарисовала пальцем на снегу цветочек. Полюбовалась им и стерла. Вместо него изобразила злобную морду Эберга и осталась довольна. — Ну, про якобы дракона.

— Добрые люди, — Дан вытащил из сваленного хвороста ветку подлиннее и дотянулся до моего рисунка, чтобы добавить рога и кудрявые волосы. В довершении потыкал в снег, изображая веснушки на лице уже, так понимаю, меня. Удовлетворенный результатом, парень отбросил веточку и вернулся на свое нагретое место. — Иногда, чтобы объяснить простые вещи, люди придумывают странные и сложные ходы. Почему обледенели горы? Ведь в них живет Ледяной дракон, и он все замораживает своим дыханием.

— Хм, — я попыталась разглядеть очертания Ледяных гор за верхушками деревьев и, конечно, ничего не увидела. — Чувствуется некая нелогичность. Тогда он должен каждый день бегать по горам и дышать на них. И почему его дыхание не распространяется на Снежный лес и Холодное море?

— Ты собралась в легендах искать логику? — Эберг весело хмыкнул. — Рыжая, ты меня сегодня решила довести до припадка новыми открытиями? Я рискую умереть от надрыва живота. Так смеяться просто нельзя. Ты, главное, потом мое тельце не забудь с собой прихватить. Будь человеком, не бросай на растерзание животным. Ты когда-нибудь была в альма-матер портальщиков? У них над входом висит герб. А на нем изображен условный дракон. Хотя его нарисовали так, что на месте дракона я бы реально оскорбился. Там он определенно долго болел и недоедал. Да и морда у него странная, будто ему на хвост упал шпиль академии.

Дан Эберг, если бы не пошел в спасатели, стал бы клоуном. В шапито людей смешить — его призвание. Он такое лицо скорчил, приставив к щекам ладони и шевеля пальцами, что я не удержалась и рассмеялась.

— Почему дракон, понятно, — как ни в чем не бывало продолжил блондин. — Они в теории летали на большие расстояния. А почему такой ущербный, науке это неизвестно. А что касается льда… Думаю, профессора просто отмахнулись от въедливых студентов. Мол, да, есть, живет в Ледяных горах. Они же не догадывались о студенческой находчивости. Как бы сдать, чтобы ничего не учить.

Я, прищурившись, рассматривала Эберга сквозь слегка искаженный горячий воздух над языками пламени. Почему, когда он перестает меня поддевать, так сразу становится привлекательным? Не то чтобы сильно, скорее немножко.

— И что, даже сказки очередной не будет? — обиженным тоном спросила я.

— Не искушай меня, рыжая, — сверкнул хорошими белыми зубами Дан. — Девочке понравились сказочки?

— Они у тебя все равно неправильные, — буркнула в ответ, нахохлившись.

— Так и быть, — он небрежно повел плечом, как заправская кокетка. — Развлеку даму. Мне несложно. А ты не стесняйся, если в сон потянет, мое плечо в твоем распоряжении. — Дождавшись от меня презрительного фырка, Эберг подмигнул и начал рассказывать: — Про Лесного бога ты уже знаешь?

— Ага, он лысеет, — не удержалась я.

— Фальк, — покачал головой спасатель, — не гневай хозяина территории, на которой нам предстоит провести еще не один час. Я не хочу из-за тебя получить сугроб на голову. Или навсегда остаться тут плутать. Чуть больше уважения. — Я пристыженно прикусила губу. — Прониклась? Молодец. Значит, я хороший внушатель. Ну, или ты дурочка легковерная. Итак, вернемся к Ледяному дракону. Ты же, наверное, думаешь, будто здесь замешана принцесса и благородный юноша, спасающий ее? Зря. Сказки этой полосы романтикой не блещут. О Холодном море знаешь? По нему плавает огромная Белая Змея, остужающая его. — Ага, про течения лучше промолчать. Белая Змея, конечно. — Раньше Ледяных гор не существовало. Лесной бог и Белая Змея были семейной парой. — Тут моя фантазия потребовала себе еще орешков, потому что за полетом мысли она уже не успевала, оставалось лишь наблюдать. — Белая Змея забеременела. — История приобретает рейтинг «строго для взрослых». — Лесному богу стало не хватать ее… внимания. Он перекинулся в охотника и пошел в ближайшую деревню развлекаться с селянками. — Теперь понятно, почему он лысеет. Безопасность явно была не на уровне. Как, впрочем, и интеллект. — Супруга об этом прознала и прогневалась на изменщика. В ту ночь между Снежным лесом и Холодным морем выросли горы. Ну а потом она родила дракончика. — Кхм, селекция на грани фантастики. — Чтобы не делить ребенка, они решили поселить его в Ледяных горах и не ограничивать его в общении ни с матерью, ни с отцом. И принцесс он не воровал. Так что можешь не переживать, на тебя никто не позарится. Ты посторожи костер, а я пойду еще дров соберу.