На мгновение у Ребекки перехватило дыхание, а мысли смешались. Никто за пределами семьи прежде не называл её прекрасной. Но тут она вспомнила, каким бойким языком обладает этот журналист. Выпрямившись и уверившись, что слышала в его голосе насмешку, она нахмурилась. — Что вы здесь делаете?

— Мисс Донован попросила меня кое-что выяснить. Я хотел оставить ей записку и попросить о встрече завтра. Он достал отсыревшее послание как раз в тот момент, когда дверь открылась и на пороге появился Хардинг.

— Миледи. — Дворецкий распахнул дверь шире, приглашая их войти, хотя при виде Малдуна нахмурился. — Сэр?

Ребекка расстегнула застёжки плаща у горла и передала его дворецкому. — Мистер Малдун со мной, — сказала она и заметила вспышку удивления в глазах репортёра. — Поверьте, мисс Донован не захочет ждать до завтра, чтобы узнать, что вы обнаружили, — бросила она Малдуну и направилась к лестнице.

Хардинг прочистил горло, привлекая её внимание. — Мисс Донован нет дома, миледи. Его светлость весьма обеспокоен.

Теперь Ребекка увидела тревогу за привычно мрачным выражением дворецкого, и у неё сжалось сердце. — Что случилось? Где она? Нет, неважно. — Она подхватила юбки вечернего платья и побежала к лестнице. — Герцог в кабинете? — крикнула она, поднимаясь по ступеням.

— Да, миледи, — ответил Хардинг.

— Что происходит? — спросил Малдун, без труда поспевавший за ней.

Ребекка не удостоила репортёра ответом и почти бегом двинулась по коридору. Дверь кабинета была открыта, и она ворвалась внутрь, резко остановившись и оглядывая присутствующих. Герцог и Сэм стояли у стола, склонившись над разложенной картой. Алек смотрел на грифельную доску. Когда Ребекка и Малдун влетели в комнату, все трое одновременно повернули головы.

— Что происходит? — потребовала она; эти три слова обожгли горло. — Где Кендра?

— А он что здесь делает? — спросил Сэм, сузив золотистые глаза при виде Малдуна.

— У него сведения для Кендры. — Ребекка резко отмахнулась и сосредоточила взгляд на герцоге. — Где Кендра? — повторила она, и дыхание чуть дрогнуло.

Герцог покачал головой; его голубые глаза потемнели от тревоги. — Не знаю. Кендра кое-что выяснила и отправилась предупредить капитана Мобрея, что ему может угрожать опасность. Теперь они оба исчезли.

— Боже милостивый. — Ребекка попыталась вдохнуть. — Как давно она пропала?

— Несколько часов назад, — ответил герцог.

Ребекка уставилась на него, а мысли вихрем понеслись вокруг всего страшного, что может случиться с человеком за несколько часов. — Кто её похитил?

Алек повернулся к Малдуну. — Что вы выяснили? Это может помочь нам найти Кендру?

Репортёр снял шляпу, провёл пальцами по ярко-рыжим волосам и покачал головой. — Не вижу как. Она просила меня изучить официальные отчёты о времени, которое капитан Мобрей и лорд Кросс провели в Испании.

— Вы уже отдавали ей эти документы, — сказал Алек.

— То были другие. Я имею в виду официальные отчёты из английского лагеря, куда капитан Мобрей и лорд Кросс добрались после побега. Там было кое-что любопытное. Оба джентльмена находились в удивительно хорошем состоянии, учитывая те испытания, которые, по их словам, перенесли. Я нашёл офицера, служившего тогда в английском лагере, и он признался, что среди солдат ходили слухи: рассказ капитана и Кросса вызывал сомнения. Люди считали, что Мобрей сильно приукрасил пережитые страдания.

— Чёрт. Это совсем не помогает, — пробормотал Алек и снова принялся ходить по комнате.

— Кто, по-вашему, её похитил? — вновь спросила Ребекка.

— Дэвид Ларсон, — ответил герцог.

— Дэвид Ларсон? — повторил Малдун.

Алек снова подошёл к карте. — Куда, чёрт побери, он их увёз?

— Туда же, куда прежде увёз сэра Джайлса, — мрачно сказал Сэм.

— Дэвид Ларсон? — опять переспросил Малдун.

Сэм свирепо на него посмотрел. — Вы как проклятый попугай, Малдун. Да, Дэвид Ларсон — брат Эверта.

— Но почему…

— О боже. — Ноги Ребекки подкосились. В следующую секунду руки Малдуна обхватили её, и он наполовину дотащил, наполовину донёс её до дивана.

— Кто-нибудь, принесите нюхательную соль! — крикнул Малдун. — Она падает в обморок.

Ребекка вцепилась ему в руки и уставилась на него. — Попугай. Старуха. Боже мой. — Она оттолкнула репортёра и вскочила. — Кажется, я знаю, куда он её увёз!

Герцог посмотрел на неё. — О чём ты говоришь?

— Когда мы были на Тревельян-сквер, там была старая безумная женщина, — заговорила Ребекка, задыхаясь от возбуждения. — Она вышла из одного здания и без конца повторяла: «Убирайтесь». Я сказала Кендре, что женщина безобидна, и сумасшедшая тут же стала повторять и это. Она повторяла только то, что слышала. Тревельян-сквер заброшена. Так кто же сказал ей «убирайтесь»?

Сэм взглянул на герцога и Алека. — Похоже на правду. Может, именно близость к этому месту и была причиной, почему он оставил тело сэра Джайлса в церкви.

Алек уже направлялся к двери.

— Я еду с вами, — сказала Ребекка.

— Дорогая… — начал герцог.

Она перебила его: — На площади множество домов. Вы действительно хотите обыскивать каждый, если я могу показать, из какого именно вышла старуха?

— Бекка права, — бросил Алек. — Идём!

52

Мобрей с размаху врезался головой Дэвиду в солнечное сплетение. Оба рухнули на пол, а нож вылетел из руки Дэвида и отлетел в сторону. Кендра подумала было броситься за ним, но мужчины оказались между ней и оружием. Воздух наполнили хриплые стоны, тяжёлое дыхание и безошибочно узнаваемые звуки кулаков, с яростью врезавшихся в плоть и кости.

Сама Кендра дышала сквозь стиснутые зубы, пытаясь развернуть наконечник стрелы между пальцами так, чтобы перепиливать им пеньковую верёвку. Угол был неудобный, да и время сточило каменную кромку почти до тупоты столового ножа. Она подалась вперёд, изо всех сил двигая наконечником туда-сюда.

Что-то тяжело ударилось, зазвенело разбитое стекло. Кендра быстро взглянула на мужчин. Они уже поднялись на ноги и сцепились, словно борцы, с такой силой врезавшись в рабочий стол, что несколько колб полетели на пол, разбрызгивая жидкость. Поднялся резкий химический запах. Мобрей и Дэвид не обращали внимания на осколки. Стекло хрустело под сапогами, пока они дрались, искажённые яростью лица почти касались друг друга.

Никому не требовалось объяснять Кендре: это бой насмерть. Чёрт, чёрт, чёрт. Она отчаянно продолжала пилить верёвку. Одна из трёх переплетённых прядей лопнула. Несмотря на холод, по лбу катился пот, щипля глаза.

Кендра немного сместила наконечник и продолжила тереть. Она старалась не слышать тяжёлого дыхания, криков боли и ярости, но вздрогнула, когда раздался вопль: — Сдохни, ублюдок!

Теперь Дэвид лежал на полу, а Мобрей сидел на нём верхом и давил цепью от кандалов ему на горло, используя её как удавку. Руки капитана дрожали от напряжения, а избитое, окровавленное лицо превратилось в маску бешенства.

Пальцы свело судорогой. Кендра почти сложилась пополам, продолжая пилить верёвку. Снова раздался крик, и она посмотрела на мужчин. Рука Дэвида шарила по полу и наткнулась на осколок разбитой колбы. Свет ближайшей свечи блеснул на стекле, когда Дэвид резко вскинул руку и полоснул Мобрея по щеке. Кровь брызнула жутким фонтаном. Мобрей отпрянул, схватившись за лицо, и этого движения хватило, чтобы Дэвид сбросил его. Капитан рухнул набок, повернувшись всем телом, скованные руки вытянулись.

— Нет! — закричала Кендра, потому что увидела то же, что и Мобрей. Схватка привела их как раз туда, где на полу лежал забытый нож.

Кендра стиснула цепочку ожерелья с наконечником стрелы и поднялась на ноги в тот самый момент, когда Мобрей схватил нож и вонзил его Дэвиду в живот. Дэвид откинулся назад и растянулся на полу, часто моргая. Грудь его ещё поднималась и опускалась быстрыми, судорожными движениями.

Мобрей с трудом поднялся, тяжело дыша. Наклонился и выплюнул струйку крови. Потом посмотрел на Кендру. Их взгляды встретились. По затылку пробежал ледяной холод. Она сразу поняла: живой он её не отпустит. Я слишком много слышала.