Слёзы хлынули по щекам Дэвида, но он не замечал их. — Жить — ещё не значит выжить, мисс Донован.

Она посмотрела на него. — Эверт жив?

— Нет. Но и в Испании он не погиб, — надломленно прошептал Дэвид. Некоторое время он стоял, тяжело дыша и глядя в пустоту. — Мы не поверили, когда получили записку с «Магдалены», — наконец продолжил он. — Решили, что это чья-то жестокая шутка, что кто-то хочет причинить нам боль. — Он с трудом сглотнул. — Но в ту ночь я отправился на корабль.

— И нашёл Эверта, — тихо сказала Кендра.

— Я нашёл чудовище… из-за него. Без предупреждения Дэвид рванулся вперёд и ударил Мобрея ногой в область почек. Тот вскрикнул от боли, повалился набок и свернулся, а Дэвид нанёс ещё два яростных удара.

— Прекрати! — закричала Кендра. — Прекрати! Чёрт возьми, прекрати!

Дэвид отступил. Комнату наполняли его рваное дыхание и стоны Мобрея. — Эверт попал под взрыв в Испании. В этом он говорил правду. Его лицо… его почти не осталось. Пальцы… — Рыдание подступило к горлу Дэвида; рука с ножом сжалась так, что побелели костяшки. — Боль, которую он перенёс, была нечеловеческой. Знаете, как он выжил? Французы решили, что он мёртв: тело обгорело, плоть начала гнить. Его бросили в повозку к другим мертвецам, которых увозили деревенские…

Господи. Кендра молчала, охваченная ужасом.

— Один крестьянин заметил, что Эверт жив — едва-едва. Он принёс его домой и ухаживал за ним. Бог знает зачем. Милосерднее было бы убить его тогда. Но он выжил.

Дэвид снова умолк, его красивое лицо исказилось.

— Но он вернулся домой, — спустя мгновение сказала Кендра.

— Возвращаться домой он не собирался. Больше года ушло на то, чтобы оправиться, а когда он окреп, решил остаться в деревне. Знаете, чем он занялся? — В голубых глазах Дэвида мелькнул безумный блеск, и он внезапно рассмеялся. — Стал аптекарем! Лечил крестьян от комариных укусов и прочих недугов!

— Он выжил, — сказала Кендра.

Дэвид бросил на неё уничтожающий взгляд. — Выжил? Он умер!

Она не стала спрашивать, почему Эверт не вернулся к семье. Она и так знала. Эверт Ларсон был золотым мальчиком семьи. В XXI веке он мог бы стать звездой футбола, блестящим политиком, гением Уолл-стрит, моделью или кинозвездой. Всё, что Кендра узнала о нём, говорило: он преуспел бы в любой профессии, которую выбрал. Талант, ум и красота — могущественное сочетание.

Но что происходит с человеческой психикой, когда от этой триады отнимают одну часть?

Первое, что Кендра заметила в Дэвиде, — насколько он красив. Вспоминая Эверта, люди не говорили о его великолепном лице, однако на картине маслом в доме Ларсонов он и Дэвид выглядели почти одинаково. Как и большинство людей, которым повезло родиться красивыми, Эверт, вероятно, воспринимал свою внешность как должное. Так поступают все молодые. Пока время не начинает менять лицо и кожу.

Но есть огромная разница между медленным наступлением времени на красоту и лицом, изуродованным огнём.

— Что заставило Эверта всё-таки вернуться? — спросила она.

Губы Дэвида искривились. — Он. — Он свирепо посмотрел на Мобрея, который, казалось, свернулся ещё плотнее, ожидая следующего удара. — После окончания войны люди снова начали путешествовать. Торговцы, ремесленники. Через деревню Эверта проезжал купец из Англии и оставил после себя лондонскую газету. В ней была статья, где упоминался наш доблестный капитан. — Дэвид презрительно усмехнулся. — Там рассуждали о его политических амбициях. Эверт понял, что должен вернуться и рассказать правду.

— Он отправил записку не только вам, но и сэру Джайлсу.

— Сэру Джайлсу — человеку, которому, как он думал, можно доверять, — выплюнул Дэвид; его глаза сверкнули яростью. — Сэр Джайлс больше беспокоился о том, как предательство капитана Мобрея и лорда Кросса выставит Англию в дурном свете! Этот ублюдок попросил Эверта молчать, пока он всё расследует. Расследует. Он просто пытался придумать, как не дать правде выйти наружу!

— Я так не думаю. Думаю, ему просто требовалось время разобраться.

— Чушь! Он лгал! И Эверт знал, что он лжёт!

— Почему вы не привезли его домой, когда нашли на корабле?

Дэвид впился в неё взглядом. — Думаете, я не пытался? Я умолял его поехать со мной. Но он отказался. Он… ему было стыдно. — Дэвиду пришлось моргнуть, сдерживая слёзы. — Он пришёл сюда, — хрипло сказал он, — и жил как проклятое животное. Из-за него.

Взгляд Кендры переместился на тюфяк и одеяла.

— Я пытался убедить Эверта, что это не имеет значения, — тяжело дыша, продолжил Дэвид. — Пытался… а потом стало слишком поздно.

Кендра сглотнула подступившую желчь. Губы будто онемели. — Что произошло?

— Он взял нож — этот нож, — голос Дэвида сорвался на всхлип; он поднял клинок, который держал в руке, — и перерезал себе вены. Я нашёл его здесь. Господи, кровь… крови было так много. Это случилось всего три недели назад. В Англии он пробыл три дня.

Кендра перевела взгляд с тюфяка на грязный пол и теперь узнала в большом пятне возле постели кровь. Желудок скрутило. — Мне жаль, Дэвид. Это не ваша вина.

Его лицо исказила боль. — Думаете, я считаю себя виноватым? — резко бросил он. — Это его вина! Он снова рванулся вперёд и ударил Мобрея ногой, вызвав стон.

— Расскажи ей! — завопил он. — Расскажи, как вы предали собственных людей! Ты и Кросс! Кросс узнал Эверта, когда тот пришёл в лагерь с деревенскими. Он сказал тебе, да, ублюдок? И вы поняли, что можете обменять эту информацию на еду, удобства и свободу!

Мобрей медленно сел, повернувшись так, чтобы защититься от новых ударов. — Мы никому не хотели причинять вреда, — пробормотал он. — Шла война, ради всего святого!

— Вы предали своих! — закричал Дэвид. — Заключили сделку с французами: моего брата — в обмен на вашу проклятую свободу! Эверт видел вас, когда бежал. Он отправился уничтожить оружейный склад и увидел, как ты взял ружьё и стал стрелять в собственных людей и колоть их штыком!

— Ложь! — прошипел Мобрей, но Кендра увидела правду в его глазах.

— Они поняли, что вы с Кроссом сговорились с французами? — горький взгляд Дэвида не отрывался от Мобрея. — Вы перебили их всех, потому что не хотели оставлять свидетелей своего предательства!

— Нет! Мобрей внезапно выбросил вперёд скованные руки. В этот момент Кендра поняла: когда капитан лежал, свернувшись на земле, он притворялся беспомощным. Прикрываясь собственным телом, он скрёб пальцами разбитый каменный пол — и теперь швырнул горсть песка и каменной крошки Дэвиду в глаза. Тот отшатнулся, инстинктивно вскинув руки, а Мобрей вскочил и бросился на него.

51

Одной рукой приподнимая пышные юбки из органзы, а другой придерживая капюшон бархатного плаща, чтобы не испортить сложную причёску, над которой горничная трудилась последние два часа, Ребекка торопливо взбежала по дорожке к дому номер двадцать девять. Голова её была опущена, капюшон закрывал обзор, и потому мужчину у двери она заметила лишь тогда, когда врезалась в него. Ребекка ахнула и непременно свалилась бы со ступеней, если бы сильные руки не подхватили её и не притянули к себе. Запах мокрой шерсти окутал её, когда лицо уткнулось мужчине в грудь.

— Осторожнее, принцесса.

Малдун. Раздражённая, Ребекка отстранилась, откинула капюшон и сердито посмотрела на него снизу вверх. — Что вы делаете у дверей дома герцога? — потребовала она.

— А я-то думал, что веду себя вполне цивилизованно, стучась в дверь его светлости, — усмехнулся репортёр. — Откуда мне было знать, что одна из моих высокородных госпож налетит на меня, словно одна из фурий?

Она стиснула зубы. — Вы упорно наделяете меня мифологическими образами, мистер Малдун. Сначала адская сторожевая собака, теперь богиня мести.

— Во мне говорит писатель. — Его взгляд скользнул по её лицу. — Сегодня вы особенно прекрасны, принцесса. Куда направляетесь?