Доктор бросил шинель на одну из тумб, тянувшихся вдоль стены, и снял тёмно-серый сюртук, оставшись в белой рубашке, белом шейном платке, коричневом твидовом жилете, чёрных панталонах и сапогах. Затем надел кожаный фартук, который всегда использовал, чтобы защитить одежду от неожиданных брызг телесных жидкостей. На другом конце комнаты мистер Бартс зажёг ещё два фонаря и отнёс их к столу для вскрытий. На глазах у Сэма он поставил один рядом, а второй поднял и закрепил на конструкции, похожей на колесо и подвешенной над центром стола. Это было хитроумное приспособление, которое Манро придумал сам: оно хорошо освещало тело, не позволяя воску капать на труп.
— Надеюсь, эту дикость сотворили уже после смерти бедняги, — пробормотал Сэм, глядя на лицо мертвеца и изуродованный рот.
Манро ничего не ответил. Засучив рукава, он вернулся к столу. — Начнём с наружного осмотра, — сообщил он. — Одну минуту, сэр.
— Бартс наклонился за последним фонарём, но вдруг остановился и нахмурился. — Как странно…
— В чём дело, мистер Бартс? — спросил Манро.
Ученик продолжал хмуриться, явно озадаченный. — Не уверен, сэр. Похоже, на трупе есть какая-то татуировка… Ах, нет, несколько татуировок… — Бартс присел на корточки, разглядывая знаки на ноге мертвеца, затем поднял глаза на Манро. — Не припомню, чтобы на теле были такие отметины, когда его доставили, доктор.
— Потому что никаких подобных повреждений кожи на нём не было, — резко сказал Манро. Он обошёл стол, выхватил фонарь у ученика и приблизил свет к указанному месту. Сэм услышал его удивлённый вздох. — Боже мой. Что это?
Сэм поспешил на другую сторону стола, оттеснил Бартса и уставился на ногу мертвеца. — Я тоже не помню, чтобы видел их, — медленно признался он и изумлённо приоткрыл рот, наблюдая, как на коже сэра Джайлса начинают проступать ещё две пересекающиеся линии. — Иисусе, — прошептал он и сжал ладонь в кулак, чтобы не перекреститься. Он посмотрел на Манро. — Что это за колдовство?
Манро ничего не ответил, но за стёклами очков его серые глаза сузились. После короткого колебания он осторожно провёл фонарём вдоль ноги, позволяя свету скользить по коже трупа.
Сэм наклонился ближе и стал ждать. Когда ничего не произошло, он почувствовал лёгкое разочарование.
Манро поджал губы, раздумывая над увиденным. Через мгновение он приблизил фонарь к телу. Сначала ничего не происходило, но затем медленно проступили ещё два знака, словно мистические стигматы.
Кто-то ахнул. На секунду Сэму стало неловко: он подумал, что звук вырвался у него самого, но потом понял, что это был Бартс.
Доктор Манро поднял руку и двумя пальцами коснулся одного из изображений. Затем поднёс руку к лицу и задумчиво потёр указательный и большой пальцы друг о друга.
— Никакого колдовства, мистер Келли, — наконец пробормотал он. — Полагаю, это разновидность симпатических чернил. Я читал о подобных вещах.
— Знаки становятся видимыми из-за света фонаря? — предположил Сэм. Заинтригованный, он наклонился вперёд и наблюдал, как Манро продолжает приближать лампу к коже. Постепенно проявлялись новые отметины.
— Не из-за света, мистер Келли. Из-за тепла. Мистер Бартс, принесите ещё одну свечу.
Сэм не стал ждать приглашения. Он снял свечу с одного из настенных подсвечников, как сделал ученик, и присоединился к мужчинам. Они подносили пламя достаточно близко, чтобы согреть кожу мертвеца, но не подпалить её. Хотя Сэм уже видел, как это происходит, он всё равно был поражён, когда на теле начали распускаться тёмные изображения. Через двадцать минут он отступил на шаг и с потрясённым любопытством оглядел труп. Сэр Джайлс больше не казался мертвенно-бледным: его кожа превратилась в полотно примерно для сотни отметин — одного и того же знака, снова и снова нанесённого на прогретую плоть.
Сэму понадобилось несколько мгновений, чтобы обрести голос, да и тогда он говорил тихо: — Зубы Господни. Это же распятие… разве нет?
— Не уверен, — признался Манро. — Поначалу я подумал, что это буква X, но одна из линий знака неизменно длиннее… Пожалуй, вы правы, мистер Келли. — Он встретился с Сэмом взглядом. — Его нашли в церкви. Как вы думаете, это может быть проявлением религиозного фанатизма? Или политическим заявлением? Сэр Джайлс не поддерживал эмансипацию ирландских католиков.
Сэм нахмурился, встревоженный этим предположением. — Не знаю, — наконец сказал он, и в его сознании тут же возник образ темноглазой темноволосой американки. — Но есть кое-кто, кто, возможно, сумеет помочь нам ответить на этот вопрос.
— Кендра Донован, — без колебаний произнёс Манро.
— Ага. — Сэм кивнул и едва не улыбнулся. Ещё год назад ни он, ни Манро даже не допустили бы мысли, что леди может участвовать в таком жутком деле, как расследование убийства, не говоря уже о том, чтобы они сами желали её присутствия. Но год назад им ещё не доводилось знать женщину, подобную Кендре Донован.
Американка была загадкой. Её опекун, герцог Элдридж, пустил историю, будто мисс Донован — дочь его близкого друга, эмигрировавшего в Америку, и что после смерти её родителей в той суровой стране он принял девушку под свою опеку. Разумеется, Сэм знал: эта история столь же выдумана, как и та, которую Кендра рассказала Его Светлости, — будто она прибыла в Англию в 1812 году и оказалась здесь заперта, когда между двумя странами началась война. У герцога, должно быть, возникли подозрения; он попросил Сэма всё проверить. И в ходе расследования Сэм обнаружил… ничего. Ни одного судна, на котором значилась бы пассажирка по имени Кендра Донован, ни одного капитана, признавшего, что перевозил женщину, подходившую под её описание.
Это было странно. Но странной была и сама американка. Сэм не вкладывал в это наблюдение никакого неуважения. Напротив, он проникся к девушке глубоким восхищением. Ему не доводилось встречать женщину более храбрую или более сообразительную во всём, что касалось преступников. Он видел, как она изучает труп с такой же отстранённостью, как доктор Манро. Порой казалось, что она знает даже то, чего не знает доктор. Иногда это чертовски нервировало. Если бы Кендра Донован не носила юбок, Сэм, пожалуй, попытался бы уговорить её стать сыщиком с Боу-стрит.
Ну да, мысленно поправил он себя, и если бы она не была подопечной герцога Элдриджа. Представители высшего света не становились сыщиками с Боу-стрит.
Хотя…
Он почесал нос сбоку и посмотрел на Манро. — Герцог Элдридж — человек науки. Его наверняка заинтересуют эти симпатические чернила, верно?
Губы Манро изогнулись в понимающей улыбке. — Он и впрямь натурфилософ. Могу засвидетельствовать, что лаборатория Его Светлости в замке Элдридж — одна из самых впечатляющих, какие мне доводилось видеть. Согласен: это определённо вызовет у него интерес.
— Ага, — медленно произнёс Сэм, уже перебирая в уме возможности.
— Быть может, вам стоит отправить посыльного в замок Элдридж, мистер Келли. Хотя бы узнать, заинтересует ли это Его Светлость. — Рука доктора нырнула под фартук, и он вытащил из кармана жилета часы на цепочке, взглянув на циферблат. — Быстрый гонец доберётся туда часа за два, а может, и раньше. Всё будет зависеть от состояния дорог. Ответ герцога мы могли бы получить уже в начале второй половины дня. Более того, я ничуть не удивлюсь, если Его Светлость немедленно сам отправится в Лондон… вместе со своей очаровательной подопечной.
Сэм обменялся с Манро взглядом и ухмыльнулся. — Я бы её не прогнал. — Он помедлил, задумчиво глядя перед собой. — Знаете, участие Его Светлости пригодилось бы и по другой причине. Сэр Джайлс принадлежал к его кругу. — Напоминать доктору о том, что у простого сыщика с Боу-стрит вроде Сэма доступ к сильным мира сего весьма ограничен даже при расследовании убийства, не требовалось.
— Да, — согласился Манро. — Его Светлость мог бы чрезвычайно помочь в этом деле. Я знаю одного быстрого наездника.
Взгляд сыщика вернулся к трупу. Пока он смотрел, знаки уже начали бледнеть. Один за другим они исчезали так же загадочно, как появились на холодной коже мертвеца. Сэм с трудом подавил внезапную дрожь.
