Медленно капитан повернулся и ухватился за рукоять ножа. Когда он выдернул клинок из тела Дэвида с мерзким чавкающим звуком, тот издал хриплый крик. Кендра вложила все силы в то, чтобы разорвать верёвку, натягивая пеньку. Ноги уже были свободны, но для защиты требовались руки.
Мобрей повернул голову, следя за каждым её движением, как кобра.
— Испанию вам больше не удастся сохранить в тайне, капитан. — Кендра рванула верёвку и почувствовала, что та немного поддалась.
Он улыбнулся. Зубы были измазаны кровью.
— Все, кто знает об Испании, мертвы, — сказал он и шагнул к ней. — Или скоро будут.
— Знают и другие. Эверт им рассказал. Не думаете же вы, что по дороге в Англию он не поведал капитану «Магдалены» свою историю?
Это заставило Мобрея замереть. Но через мгновение он покачал головой, и губа презрительно оттопырилась. — Испанец. Вы всерьёз думаете, что кто-нибудь поверит иностранцу, а не мне?
Кендра рванула сильнее — и её захлестнуло облегчение: последняя прядь лопнула. Она высвободила кисти и попятилась, не сводя глаз с лица Мобрея, а не с ножа в его руке. Она увидела точный момент, когда он решил атаковать, и увернулась, когда капитан бросился вперёд, размашисто полоснув клинком. Кендра развернулась и нанесла сильный удар ногой по коленной чашечке. Промахнулась, но угодила в бедро — Мобрея отбросило в сторону. Нож он не выпустил, однако на мгновение потерял равновесие, и Кендра успела броситься вперёд и со всей силы ударить его кулаком в нос. Костяшки пронзила боль, зато она с удовлетворением услышала хруст кости и крик Мобрея. Тут же отскочила назад.
— Сука! — Он тряхнул головой, как мокрая собака, разбрызгивая кровь.
Нос распухал, лицо исказилось от ярости. Мобрей бросился на неё. Ирония состояла в том, что кандалы на его запястьях мешали и Кендре использовать обычные приёмы защиты: она не могла перехватить его кисть и заломить руку за спину.
С бешено колотящимся сердцем она метнулась к тюфяку, сорвала с него одно из одеял и резко развернулась, хлестнув тканью в сторону Мобрея. Не лучший выбор — одеяло против ножа. Но капитан на миг замешкался. Этого хватило, чтобы Кендра скрутила одеяло в толстый жгут и набросила его на скованные руки Мобрея и нож, словно лассо. Не дав ему опомниться, она врезалась плечом ему в грудь так сильно, что боль от удара отозвалась во всей руке.
Мобрей отшатнулся, но быстро восстановил равновесие. Не имея возможности действовать руками, он резко ударил Кендру носком сапога по голени. Она вскрикнула и отступила. На секунду отвела взгляд от Мобрея, уже выпутывавшегося из одеяла, и лихорадочно осмотрела комнату в поисках оружия. И без того рваное дыхание сбилось, когда она заметила движение за спиной капитана. Дэвид неуверенно перекатился на колени и, цепляясь за рабочий стол, начал подниматься.
Услышав шум, Мобрей оглянулся. Он замешкался, словно решая, кто из противников опаснее. Очевидно, не Кендра: капитан резко развернулся, поднял нож и двинулся к раненому мужчине. И вдруг Дэвид улыбнулся. На одно странное мгновение всё словно застыло. Затем Дэвид схватил со стола канделябр и швырнул его в Мобрея. Тот упал почти в футе от ног капитана. Мобрей уже собирался рассмеяться. Но в следующую секунду всё изменилось. Дэвид не промахнулся, поняла Кендра. Пламя свечей коснулось разлитых на полу химикатов, и лужа с ослепительным шипением вспыхнула. Огонь мгновенно побежал по поверхности прямо к Мобрею. Через несколько секунд загорелись его кожаные сапоги и панталоны.
Он закричал — высокий, животный вой заставил Кендру содрогнуться — и выронил нож. Кандалы звенели, пока он пытался сбить пламя, пожиравшее одежду, но огонь будто ожил и уже перекинулся на сюртук. Визжа, Мобрей метался по комнате, охваченный пламенем. Крутился, бил руками по телу… а затем так же внезапно, как вспыхнул, рухнул на пол.
Кендра отшатнулась. Огонь перебросился на рабочий стол и стены. Огромные клубы чёрного дыма смешивались с жаркими оранжево-красными языками. Лопалось стекло, опасно скрипели деревянные балки. Кендра схватила свой плащ и прижала ткань к носу. Сквозь дым и испарения она увидела, как Дэвид опустился на колени. Инстинктивно она двинулась к нему, пытаясь вытащить его из огня, но сразу поняла: поздно. Прямо на её глазах пламя набросилось на него, словно ненасытный зверь, и с ревом накрыло. Через несколько секунд Дэвид исчез в огне.
Кендра пошатнулась, задыхаясь даже сквозь прижатую к лицу ткань. Только теперь она осознала, что огонь уже повсюду — ползёт по стенам, несётся по потолку. Сердце бешено колотилось. Кендра бросилась к двери. Резкий треск прорезал гул пожара. Она вскинула голову как раз в тот момент, когда потолок начал обрушиваться.
53
— Боже мой! Пожар! — выдохнул герцог, едва экипаж остановился в узком переулке, ведущем к Тревельян-сквер. Вокруг уже собралась толпа. Мужчины, женщины и дети бежали с вёдрами, из которых выплёскивалась вода.
— В цепь! Становитесь в цепь! — крик прокатился по площади, пронизанный паникой, понятной каждому лондонцу. Город слишком много раз горел дотла, чтобы кто-то мог относиться к пожару легкомысленно.
Алек распахнул дверцу и выпрыгнул из экипажа. — Кендра!
Он бросился вперёд, но герцог схватил его за руку и дёрнул назад. — Алек, нет!
Они оба смотрели на здание, которое горело сильнее остальных. Из окон валил дым, чёрный, как сама ночь, поднимаясь в тёмное небо; следом тянулись длинные оранжево-жёлто-красные языки пламени.
— Господи Иисусе, — пробормотал Малдун, выбираясь из экипажа и машинально повернувшись помочь Ребекке. — О боже…
— Голос Ребекки задрожал и сорвался на всхлип. Алек оглянулся и увидел слёзы в её глазах.
Внутри всё болезненно скрутило, отчаяние полоснуло по сердцу. Он вырвал руку из хватки дяди и помчался к охваченному пламенем дому.
— Алек! — крикнул ему вслед герцог.
Словно издалека Алек слышал другие крики: незнакомцы решили, что безумец несётся навстречу собственной смерти. Возможно, они были правы. Но остановиться он не мог. Он не представлял, как сможет жить, если Кендра погибнет в горящем доме. Страх перед этой возможностью гремел в крови и будто придавал ногам крылья. Впереди зияла открытая дверь. Он продолжал бежать. Через несколько секунд Алек переступил порог и оказался в пасти ада.
Кендра хватала воздух и кашляла: едкий дым забивался в лёгкие и жёг глаза. Она знала, что большинство людей на пожарах погибают не от огня, а от удушья дымом. Даже плотно прижатый к носу плащ почти не помогал: голова уже кружилась, зрение расплывалось. Жара давила со всех сторон; по лицу стекали липкие струйки пота. Она почувствовала, как жжёт руки, и с ужасом поняла, что одежда загорелась. Кендра сбила пламя ладонями и пошла дальше.
Позади с треском рушились стены, воздух наполняли визг и скрежет пожираемого огнём здания. Я в доме ужасов, подумала она. Наконец добралась до лестницы. Колени дрожали, но она начала спускаться — и резко отшатнулась, когда прямо перед ней рухнула горящая балка.
Чёрт. Пути нет… Нужно пройти.
Другого выхода не было. Собравшись с духом, она нырнула под балку и сразу почувствовала, что плащ вспыхнул.
Пришлось бросить его и продолжить спуск. Кендра попыталась задержать дыхание. Накатила сильная дурнота. Она промахнулась мимо ступеньки и покатилась вниз по целому пролёту, ослеплённая болью. На площадке жадно вдохнула — и лёгкие наполнились маслянисто-чёрным дымом. Захлёбываясь кашлем, Кендра попыталась оттолкнуться от пола, слыша вокруг оглушительный рёв огня.
— Кендра.
Она подняла голову и решила, что ей мерещится. Но затем Алек наклонился и рывком поставил её на ноги — слишком настоящий для галлюцинации.
— Я могу идти, — прохрипела она, но тут же согнулась в приступе кашля.
— Господи, — выругался он, подхватил её на руки и помчался вниз по последнему пролёту. Вокруг летали горящие угольки, словно рой разъярённых светляков. Кендра вцепилась в его плечи, и они вырвались наружу. С неба сыпалась мелкая крупа. С благодарностью она подняла лицо к небу, пока Алек уносил её подальше от огня. Люди передавали по длинной цепочке вёдра с водой и выплёскивали их в пламя, а несколько крепких мужчин качали воду из старомодной — по крайней мере для неё — повозки. Кендра недоверчиво уставилась на шланг, из которого жалкой струйкой текла вода. Неудивительно, что Лондон столько раз выгорал.
