Герцог, Алек и Ребекка остались стоять тесным полукругом. Со своего места на холме Кендра видела, как герцог сломал печать и начал читать письмо.

Она подхватила юбки. Вместо того чтобы возвращаться по тропе, Кендра двинулась прямо вниз по склону. Снег лежал не слишком глубоко — рыхлый слой доходил лишь до щиколоток, — поэтому идти было нетрудно.

До них оставалось примерно сто ярдов, когда троица заметила её. Кендра подняла руку в перчатке в знак приветствия. Ответила только Ребекка. Потом она подобрала поводья и развернула кобылу. Кендра удивилась, когда Ребекка наклонилась вперёд в седле и, вместо того чтобы поскакать к ней, погнала лошадь вслед за гонцом.

Что-то случилось.

Кендра снова посмотрела на герцога и Алека. Похоже, они спорили. Алек взглянул в её сторону. Расстояние всё ещё не позволяло разглядеть выражение его лица, но она узнала сердитое напряжение плеч и прямую линию спины. Через мгновение Алек отъехал и, как Ребекка, направил своего любимого жеребца Чанса к замку, а герцог повернул большого гнедого коня к Кендре.

— Что происходит? — потребовала она, едва герцог полностью остановил лошадь рядом с ней. Её взгляд скользнул по его продолговатому лицу и выразительному носу, затем встретился со светло-голубыми глазами, казавшимися особенно яркими в тени бобровой шляпы.

— Мы должны немедленно ехать в Лондон, моя дорогая, — сказал он. — Мистер Келли просит нашей помощи.

Кендра уставилась на герцога. — Что случилось?

— Произошло убийство. В письме мистера Келли мало подробностей, но он пишет, что в характере преступления есть нечто необычное. Он считает, что наш совет окажется полезен. — В глазах герцога мелькнул проницательный блеск. — Думаю, мистер Келли просто щадит мои чувства, а на самом деле ищет вашей компетенции, моя дорогая.

Кендра ничего не ответила. Её взгляд ушёл за плечо герцога, к укрытой белым покрывалом сельской местности и безоблачному голубому небу. Высоко над верхушками деревьев воздушные потоки носили ещё одну птицу. На этот раз Кендра не вообразила, будто это самолёт.

Что-то внутри неё сдвинулось и встало на место. Удовлетворение. Или нет. Ощущение цели. Пусть этот мир и не был её миром, она всё равно могла найти здесь своё предназначение.

Она почувствовала, что герцог наблюдает за ней. Кендра кивнула. — Хорошо.

Седло скрипнуло, когда герцог наклонился и протянул ей руку в перчатке. Настороженный взгляд Кендры переместился на лошадь, и желудок сжался. Верховая езда была одним из уроков, которых ей удавалось избегать. Поэтому этим утром она гуляла пешком, пока остальные носились галопом по полям. Нельзя сказать, что Кендра страдала гиппофобией, но лошади заставляли её нервничать. Садиться на спину животного весом почти в полтонны казалось ей безрассудством. А садиться в дамское седло — прямым приглашением сломать себе шею. Представление о том, что дамы должны ездить боком, потому что так женственнее и скромнее, казалось Кендре такой же нелепостью, как шпильки высотой в пять дюймов или корсеты, ломающие рёбра.

— Если поедем вдвоём, будет быстрее, моя дорогая. — Голубые глаза герцога весело сверкнули сверху, словно он прочёл её мысли и позабавился. — Бояться нечего.

— Кто сказал, что я боюсь?

Он улыбнулся. — Нам следует немедленно отправляться в Лондон.

Кендра шумно выдохнула. Чёрт, он был прав. Она подняла руку и ухватилась за предложенную ладонь. — Хорошо. Поехали.

4

— Значит, опять будете иметь дело с убийством? — Молли перестала вытаскивать платья из большого шкафа красного дерева и оглянулась через плечо на Кендру.

Будничное выражение лица служанки говорило само за себя. Кендра подумала, что ещё пять месяцев назад при одном упоминании об убийстве Молли широко раскрыла бы глаза от ужаса. Но служба личной горничной Кендры явно закалила пятнадцатилетнюю девушку перед мрачной стороной жизни. Не только я приспосабливаюсь, внезапно подумала Кендра. Мы меняем друг друга.

— Мистер Келли попросил нашей помощи. Он нашёл тело. — Кендра пересекла комнату и подошла к туалетному столику с зеркалом. Открыв один из боковых ящиков, она достала кедровую шкатулку и поставила её на столик.

Молли фыркнула. — Это ж Лондон. Готова поспорить, там постоянно находят трупы.

— Похоже, в этом убийстве было что-то необычное.

— Что именно?

— Понятия не имею.

Кендра подняла крышку шкатулки и посмотрела на дамский пистолет, лежавший на бархатной подкладке. В сравнении с огневой мощью, доступной в XXI веке, это оружие казалось почти игрушкой. Но Кендра знала, что изящный пистолет с полированным ореховым ложем и тонко гравированной золотой пластиной способен убить. Не далее чем четыре месяца назад ей пришлось использовать его для защиты собственной жизни.

— Он не написал? — спросила Молли.

— Нет.

Герцог не преувеличивал, когда сказал, что сыщик с Боу-стрит почти не сообщил подробностей. Кендре попадались куда более информативные записки в печенье с предсказаниями.

«Ваша Светлость, покорнейше прошу вас и вашу подопечную, мисс Донован, прибыть в Лондон. Человек высокого положения был убит самым необычным образом. Тело находится в анатомической школе доктора Манро в Ковент-Гардене. С нетерпением ожидаю вашего ответа».

Ответ герцога заключался в распоряжении немедленно подготовить карету для поездки в Лондон. Поскольку в начале XIX века такого понятия, как быстрая поездка, не существовало — дорога в экипаже занимала четыре часа, если снег не задержит их, — Кендра понимала, что сегодня в замок Элдридж они не вернутся. И, вероятно, ещё долго. В городе они остановятся в особняке герцога, дом 29 на Гросвенор-сквер. Поэтому сейчас укладывали сундуки, а миссис Дэнбери, пугающе деятельная экономка герцога, делила слуг на тех, кто останется в замке, и тех, кто поедет в Лондон. В конце концов, нельзя же ожидать, что герцог сам нальёт себе чашку чая.

— Будет здорово вернуться в Лондон, — призналась Молли, снова роясь в горе платьев, которую навалила на кровать. С торжествующей улыбкой она вытащила маленькую сумочку на шнурке, украшенную розами и лентами. Такой аксессуар назывался ридикюлем — название намекало на его нелепость: для действительно полезной сумки он был слишком мал. Зато Кендра обнаружила, что ридикюль идеально подходит для пистолета, рассчитанного на ношение в муфте или кармане.

— Спасибо, — сказала она, когда Молли протянула ей сумочку.

Кендра как раз запихивала пистолет внутрь, когда дверь внезапно распахнулась и в спальню стремительно вошла грозная сестра герцога, леди Кэролайн Этвуд. Вот чёрт.

— Пару слов, будьте любезны. — Голос графини был острым, как игла. На Молли она даже не взглянула, но бывшей младшей служанке не требовалось прямого приказа, чтобы понять: ей велено удалиться. Горничная торопливо протиснулась между кроватью и стеной и исчезла за дверью словно дым.

Трусиха, хотелось крикнуть ей вслед Кендре. Но она знала главное правило прислуги этой эпохи: оставаться на заднем плане, сливаться с мебелью. Встретившись с жёстким взглядом леди Этвуд, Кендра лишь пожалела, что не может сбежать вслед за Молли.

У графини были те же голубые глаза, что и у брата, — при определённом освещении или настроении они казались серыми, — а светлые волосы обоих в пятом десятке понемногу серебрились. Но на этом сходство, по крайней мере для Кендры, заканчивалось. Герцог всегда смотрел на неё с проницательным умом, мягким юмором и общей доброжелательностью, тогда как леди Этвуд относилась с глубоким подозрением, граничившим с неприязнью.

Часть этой неприязни объяснялась тем, что герцог сам назначил себя опекуном Кендры. Это всегда казалось ей ироничным, ведь сама мысль о том, что в двадцать шесть лет ей нужен опекун, представлялась одновременно нелепой и оскорбительной. Но если бы она осталась жить в замке Элдридж, не входя в число прислуги, разразился бы крупный скандал. Поэтому выбор был прост: стать подопечной герцога или оказаться вышвырнутой на улицу. Кендра прекрасно знала, какой вариант предпочла бы леди Этвуд.