Пятый труп. Сидка второго уровня. Двадцать семь лет. На шее - широкий след от мягкой петли. Лицо изрезано по той же схеме, что у первых четырех. Пока ничто не заставляло отделять его от серии.

Я прошла вдоль ряда контейнеров. Тот, где обнаружили тело, криминалисты проверили до металлического дна. Рядом стояло еще пять. Все использовались. В одном крышка не закрывалась из-за торчащей картонной коробки, на другом виднелся почти стертый номер, когда-то нарисованный белой краской. Два располагались ближе к стене, три дальше, возле выезда со двора.

Убийца мог привезти тело уже подготовленным и не выходить из машины дольше необходимого. Мог сначала остановиться, осмотреть двор, перенести женщину, потом избавиться от того, что не хотел увозить обратно. Мог вообще ничего здесь не выбрасывать. Последний вариант оставался самым вероятным. Но вероятность не была основанием не смотреть.

Я остановилась возле ближайшего контейнера.

– Надо проверить.

Калдер, разговаривавший с криминалистом, замолчал и повернул ко мне голову.

– Что проверить?

Я показала. Он проследил взглядом по ряду контейнеров и тут же ответил:

– Нет.

– Почему?

– Потому что там мусор.

– Да.

– Марен, это был не вопрос.

Я подняла металлическую крышку первого контейнера. Он был заполнен примерно на две трети. Черные пакеты, коробки, пластиковые бутылки, сверху лежал смятый бумажный пакет с темным пятном на боку.

Калдер кивнул собеседнику и подошел ко мне.

– Патрульным скажи.

Я посмотрела в сторону машин патрульной службы. Возле одной стояли двое сотрудников, оба - сиды третьего уровня. Один записывал что-то в планшет, второй разговаривал с женщиной, что обнаружила труп. Работали они нормально. Если дать конкретную задачу, выполнят.

Но конкретной задачи у меня не было.

– Нет.

– Почему?

– Потому что я не знаю, что искать.

Калдер встал рядом и заглянул внутрь открытого контейнера.

– Но, если увидишь, поймешь?

– Да.

– Тогда понятно.

– Поэтому смотреть будем мы.

Я развернулась и пошла к патрульным просить пленку и плотные резиновые перчатки. Через пару шагоd меня догнал Хольмарк.

– Марен, подожди.

Я остановилась и обернулась.

– Что?

– Есть еще один вопрос.

– Какой?

Он показал на себя.

Я не поняла.

– И что?

Калдер выразительно провел ладонью по рукаву, намекая на новую куртку. Старая у него имела вытертый до белизны воротник, пятно возле кармана и участок на правом локте, где ткань истончилась почти до основы. Эта была другой: кожаная, темная, плотная, с высоким воротом и новой металлической молнией. На плечах сидела хорошо, рукава заканчивались там, где нужно, а не чуть выше запястий, как старая.

– Купил пару дней назад, – сообщил он.

– Вижу. Хорошая.

Он расслабился и перестал выглядеть готовым спорить.

– Вот. Именно.

Я потрогала двумя пальцами кожу куртки на его предплечье. Плотная, но мягкая. Ветер и холод должна держать лучше прежней.

– Не промокает?

– Проверил под краном.

– Зачем под краном?

– Потому что дождя вчера не было, а я хотел знать.

Логично и в духе Калдера.

Я отпустила рукав.

– И?

– Не промокает. Молния не заедает. Локти целые. Стоила неприлично дорого. Поэтому я туда не полезу.

Он показал на контейнеры. Теперь причинная связь с его отказом работать была понятна.

– Хорошо.

Калдер насторожился.

– Что именно хорошо?

– Не лезь.

– И всё?

– Да.

– А контейнеры?

– Проверю сама.

У патрульных нашелся рулон плотной строительной пленки. Длинные резиновые перчатки пришлось искать во второй машине. Пока один из сидов доставал две пары из пластикового ящика с хозяйственным инвентарем, Калдер стоял рядом и следил, чтобы рукав его новой куртки не касался мокрого борта автомобиля.

Я надела перчатки. Размер оказался мужским, но работать можно.

Затем протянула Калдеру вторую пару. Он сделал шаг назад.

– Зачем?

– Опрокидывать контейнеры.

– Я думал, мы договорились, что я не участвую.

– Нет. Мы договорились, что ты не будешь перебирать мусор.

Калдер некоторое время рассматривал перчатки, потом проговорил:

– Каждый раз, когда мне кажется, что я удачно договорился с тобой, выясняется, что на самом деле пропустил половину условий.

– Ты их не уточнил.

– Спасибо за урок.

Мы с напарником отрезали первый кусок пленки и расстелили на асфальте. Ветер сразу полез под прозрачный пластик и поднял один угол. Пришлось наступить ботинком.

Калдер подкатил контейнер.

– Отойди.

Я отступила.

Калдер взялся за край, потянул тяжелый металлический бак на себя, перехватил и опрокинул. Стенка с грохотом ударилась об асфальт. Пакеты съехали на пленку один за другим. Следом посыпались коробки и бутылки. Одна укатилась в сторону, стукнулась о колесо контейнера и вернулась к ногам Калдера.

Он посмотрел вниз.

– Даже мусор ко мне липнет.

– Бутылка покатилась под уклон.

– Спасибо, Бренстед. Без тебя я бы решил, что это неудачная судьба.

Вонь усилилась. После перестройки под тело сидки первого уровня обоняние заметно ослабло. Запах отдельного человека терялся уже через несколько метров, след на открытом воздухе слишком быстро исчезал, кровь приходилось искать глазами, так как нос оказывался бесполезен. Зато в нескольких шагах от разложенных отходов никакой тонкости восприятия и не требовалось.

Я присела возле кучи и погрузила в нее руки.

Калдер немедленно отошел на пять шагов вправо.

– Отсюда я буду обеспечивать моральную поддержку.

– Не надо.

– Тем лучше.

Верхний пакет оказался завязан. Я разорвала пластик по шву и раздвинула содержимое. Остатки еды, пластиковые лотки, бумага, две пустые бутылки. Под ними лежал старый носок, смятая упаковка таблеток и несколько рекламных листовок.

Я проверила бывшие медикаменты: обычное обезболивающее. Положила обратно.

Следующий пакет оказался из квартиры с маленьким ребенком: использованные памперсы, упаковка смеси, пластиковая бутылочка без соски. Еще один содержал в основном бумаги. Счета, старые конверты, газеты.

Слишком много предметов. Тысячи возможных связей, большая часть которых на самом деле не существует. Дорогая упаковка рядом с дешевой одеждой. Мужская бритва в пакете с женской косметикой. Детская игрушка среди бутылок. Можно построить десятки красивых объяснений и потратить неделю на каждое.

Поэтому версия должна идти раньше понимания значения найденного. У меня версия уже была. Но пока ей не хватало деталей.

Я дошла до нижнего слоя и не обнаружила ничего интересного.

Выпрямилась и помахала ближайшему патрульному.

– Этот закончили. Верните обратно.

Ближайший патрульный позвал второго. Один из них поставил контейнер обратно на колеса. Потом они встали по разные стороны пленки, взялись за края и подняли. Под весом мусора прозрачный лист глубоко провис, отходы сдвинулись к середине. Сиды переместили все до верхнего края контейнера и, сведя руки ближе, опустили внутрь бокса.

Пока они заканчивали, Калдер подхватил рулон и приготовился резать.

– Сколько?

Я показала длину. Он отмотал пленку, я придержала свободный конец, чтобы ветер снова не завернул его под ноги. Нож скользнул по натянутому краю. Мы перенесли новый лист к следующему контейнеру, растянули его на мокром асфальте и вдвоем расправили складки. Калдер прижал дальний угол ботинком.

– Так?

– Да.

Он отпустил пленку только после того, как я наступила на свой край. Затем подкатил второй контейнер. В нем мусора было меньше, поэтому все прошло легче: Калдер наклонил емкость, дал содержимому сдвинуться к краю и только потом опустил бок на асфальт. Грохот снова прошел между стенами двора.

Я присела возле новой кучи и продолжила разбор.

Несколько мгновений Калдер молчал. Потом сказал таким тоном, словно слишком долго ждал возможности сообщить новость: