Но утром дядя сообщил о своём намерении. И я не хотел превращать вечер в соревнование. Ке-Реваль заслуживает права пригласить девушку, которая ему нравится, без моего вмешательства. Он сам никогда не пытался помешать моим ухаживаниям. Мы оба понимали обстоятельства и достаточно уважаем друг друга, чтобы не устраивать из-за Эгвы семейную войну.

Впрочем, уважение не мешало мне желать, чтобы она ему отказала. Особенно если настоящая причина отказа не будет связана с занятостью.

Я усмехнулся собственным мыслям и положил телефон обратно. Нет, сегодня звонить не стану. Но я не решил отказаться от Эгвы. Даже представить такое невозможно. И я не считаю дядю победителем. Просто не хочу опережать его.

Удивительно, сколько усилий иногда требуется фери, обладающему достаточной властью для принятия государственных решений, чтобы не совершить одного совершенно обычного телефонного звонка.

Я собрал документы, которые собирался взять с собой, проверил, что не оставил ничего требующего подписи, и надел пиджак. Перед зеркалом поправил воротник и галстук. Внешне я выглядел так же, как утром. Хорошо сшитый костюм, безупречная осанка, совершенно спокойное лицо. Любой человек, встретивший меня сейчас, увидит второго принца, который успешно закончил рабочий день и собирается заняться личными делами.

И будет совершенно прав. Личные дела у меня действительно имелись. Проблема заключалась исключительно в том, что главная женщина, с которой я хотел бы их разделить, вероятнее всего, не нуждалась ни в моём участии, ни в самих этих делах.

Я погасил свет и вышел. Пока шёл по коридору, снова вспомнил утреннее сообщение дяди: «спрошу, чего она хочет, вообще».

Хороший вопрос. Я потратил почти год, пытаясь выяснить, что могу предложить Эгве. За сегодняшний день успел несколько раз убедиться, насколько огромным может оказаться перечень.

Но ответа на вопрос дяди у меня тоже не было. Возможно, Эгва вообще никого не хочет. Вполне разумная гипотеза. И я отчаянно надеялся, что ошибаюсь.

Последнее экспертное заключение заканчивалось перечнем использованных методик, подписями специалистов и служебными отметками. Я дочитала его до конца, закрыла файл, проверила, что все приложения сохранены в общей папке дела, и откинулась на спинку кресла, закрыв глаза.

Рядом негромко пищал компьютер Калдера. Мой напарник ещё до обеда закончил разбирать свою часть вещественных доказательств и теперь развлекался игрой, в которой маленький усатый человечек в красном комбинезоне прыгал по кирпичным площадкам, собирал монеты и уворачивался от странных существ, напоминавших черепах. Судя по периодическому недовольному ворчанию Калдера, у черепах были неплохие шансы на победу.

Читать экспертные заключения напарнику я не предлагала. Он вполне мог разобраться в конкретных результатах, если объяснить, на что смотреть, но самостоятельно сопоставлять медицинские, биологические и материаловедческие выводы ему было трудно. Зато с вещественными доказательствами Калдер работал хорошо и свою часть закончил раньше меня.

Не успела я расслабиться, как он перестал нажимать клавиши.

— Всё, я понял.

Я открыла глаза. На мониторе напарника виднелся человечек, застывший возле высокой трубы, а Калдер сидел, глядя на меня через плечо и широко ухмыляясь.

— Что?

— Ты сложила основную версию.

— Осталось выяснить некоторые мелочи.

— Значит, сложила! — Он торжествующе ткнул в мою сторону пальцем. — Я же вижу. С утра сидишь над экспертизами, никого не трогаешь, даже на кофе не отвлекаешься. А теперь глаза закрыла и развалилась в кресле. Всё, Бренстед, можешь не скрывать.

— Я не скрываю.

Кофе я не пила по совершенно другой причине, но уточнять не стала. Калдер тем временем повернулся в мою сторону сильнее.

— Тогда рассказывай.

— Пока рано.

Калдер с досадой откинулся назад. Кресло под его весом привычно скрипнуло.

— Марен, ну сколько можно? Вчера тебе были нужны экспертизы. Сегодня они пришли. Ты их прочитала, и теперь опять рано?

— Надо кое-что уточнить.

— Так уточняй. Я помогу.

Я повернула к нему свое кресло.

— Калдер, как ты предохраняешься?

Он перестал покачиваться в кресле и несколько мгновений молча меня рассматривал.

— Чего?

— Как ты предохраняешься?

— Я услышал!

— Тогда отвечай.

Калдер развернулся ко мне всем корпусом, оттолкнувшись ногой от стола. Кресло отъехало настолько далеко, что ему пришлось придержать край столешницы, чтобы не стукнуться о соседний шкаф.

— Бренстед, ты серьёзно?

— Да.

— Я тут, понимаешь, жду, когда ты закончишь с пятью трупами. Думаю, сейчас наконец узнаем, что ты накопала. А тебя, оказывается, интересуют подробности моей половой жизни!

— Мне нужно знать, как ты предохраняешься.

— А тебе обязательно выяснять это при всём отделе?

— Почему нет?

Калдер поперхнулся, некоторое время искал подходящий ответ, затем повернулся к остальным.

— Вы вообще слышите, что она спрашивает?

Марио, сидевший через два стола, поднял глаза от монитора.

— Прекрасно слышим. Ты довольно громко отвечаешь.

— Я ещё ничего не ответил!

— Вот именно, — сказал Марио и вернулся к работе.

Калдер пару секунд возмущённо смотрел ему на затылок, потом повернулся обратно ко мне.

— Марен, с какой стати я должен рассказывать тебе, что делаю в постели?

— Для расследования.

— Конечно. Для расследования. А я-то думал, у нас нормальная работа в полиции. Оказывается, теперь надо докладывать, с кем спишь и какие позы предпочитаешь.

— Мне это не нужно.

— А что нужно?

— Как ты предохраняешься.

Хальвен, сидевший за соседним рядом столов, довольно громко заржал. Калдер услышал, но на этот раз отвлекаться не стал. Он несколько мгновений смотрел на меня, затем махнул рукой.

— Да никак!

— Совсем?

— А что я должен делать?

— Предотвращать беременность.

— Спасибо, Марен. Я прекрасно знаю, что от секса могут быть дети.

— Тогда почему ничего не делаешь?

— Потому что это женское дело!

Последние слова он произнёс с такой уверенностью, что я решила уточнить в первую очередь именно их.

— Почему?

— Что почему?

— Почему женское?

— Потому что женщина решает, хочет ребёнка или нет. Если не хочет, предохраняется. Если хочет, не предохраняется. Я-то тут при чём?

— Ты участвуешь.

Рикен хмыкнул, а Калдер немедленно повернул голову в его сторону и рявкнул:

— Сольден, что смешного?

— Ничего - ничего, — поспешно ответил тот. — Продолжайте.

— Спасибо за разрешение.

Калдер вернулся ко мне.

— Я, конечно, тоже могу кое-что сделать.

— Что именно?

— Ну, не кончать внутрь. Если женщина попросит.

— А если не попросит?

— Тогда зачем мне самому об этом беспокоиться? Она же знает, что делает.

Я кивнула и замолчала, обдумывая его ответ. Калдер ещё некоторое время ждал, но новых вопросов у меня не было, и это почему-то вызвало у него недовольство.

— Нет, подожди. И всё?

— Да.

— Ты пять минут вытягивала из меня интимные подробности, а теперь просто кивнула?

— Ты ответил.

— Замечательно. И что ты выяснила?

— То, что хотела.

Он недоверчиво покачал головой.

— Марен, тебе двадцать шесть лет. Ты сидка. Ты должна знать такие вещи.

— Теперь знаю.

— Что значит «теперь»? Ты до сегодняшнего дня понятия не имела, как у нас принято предохраняться?

Я поправила лежащую возле клавиатуры стопку распечаток, сдвинутую в сторону, когда закрывала последнюю папку.

— Калдер, у тебя ещё что-нибудь ко мне есть?

— Да! У меня очень много вопросов к тому, где тебя воспитывали. Иногда мне кажется, что ты вообще с мужчинами никогда не спала.

Я посмотрела в его возмущенные глаза и решила все-таки ответить.

— Спала.