Портовый остановился, несколько раз сжал и разжал пальцы пострадавшей руки. Локоть работал, хотя кожа вокруг сустава быстро краснела.

— Почти сломал… — выдохнул кто-то у нас за спиной.

— Ничего там не почти.

— Еще бы сантиметр.

— Поэтому и говорю.

Хест помотал головой и вернулся в центр ринга.

Следующие несколько минут были значительно менее зрелищными. Хест чаще добирался до корпуса, дважды попал Деверну в ребра и один раз в лицо. Нижняя губа у того лопнула, кровь пошла на подбородок. Деверн несколько раз уходил в самый последний момент, один раз снова оказался на матах, но теперь Хесту пришлось постоянно менять положение: прежние способы удержания больше не работали.

Я начала понимать, почему Калдер хотел поставить именно на Кер-Лорвена. Деверн не был быстрее, Хест всегда успевал отреагировать, видел начало движения и не повторял своих ошибок. Просто Деверн каждый раз заранее оказывался готов к тому, что прошлое решение не работает и корректировал рисунок схватки.

Хест тоже менял свои подходы. В следующий раз он вошел на близкую дистанцию, не дал взять себя в обхват и мгновенно прижал Деверна плечом. Несколько секунд они двигались вплотную, цепляя друг друга за затылок и предплечья. С расстояния было скорее слышно, чем видно: короткие шлепки, глухие звуки ударов, тяжелое дыхание.

Потом Деверн резко ушел вниз, но Хест успел убрать колено. Его правая нога вышла из захвата, и сбоку осталось достаточно места, чтобы разойтись. Вместо этого Деверн перехватил пятку.

По первому ряду прошел шум:

— Нога! Следи за ногой!

Хест развернулся и почти лег на бок: колено повернулось, стопа, казалось, почти освободилась. И тут Деверн подтянул ее к себе, зажал между бедрами и навалился. Раздался негромкий щелчок. Хест выругался и выдернул ногу. Тюремщик отступил.

Портовый попытался поставить правую стопу на маты и перенести на нее вес, тут же резко убрал.

Несколько человек из зрителей довольно засмеялись, остальные возмущенно заорали.

— Есть нога!

— Да ничего там нет.

Врач, сидевший у медицинского стола, встал.

— Я же говорил, — напряженно произнес Калдер.

— Что?

— Он вывихнул ему стопу.

Мужчина, сидевший справа от напарника, повернулся к нам.

— Он еще легко отделался.

— Подожди, сейчас он ему еще что-нибудь сломает — отозвался кто-то из-за его плеча.

Хест тем временем изменил свою стойку: поврежденная нога - сзади, основная часть веса держалась на левой. Ведущий что-то его тихо спросил, и сид махнул рукой, показывая, что продолжает. Деверн стоял метрах в трех от них и ждал.

Когда бой возобновили, к правой ноге противника тюремщик полез не сразу. Сначала Хест несколько раз достал его руками: один удар пришелся в грудь, второй скользнул по лицу. Разбитая губа Деверна снова открылась, кровь потекла на подбородок. Он стер ее запястьем и сразу получил еще один удар в бок. Портовый начал теснить его к краю ринга.

У канатов они снова сошлись корпусами. Хест давил вперед, Деверн пятился, пока за спиной не осталось почти никакого места. Потом их ноги на мгновение оказались рядом и Кер- Лорвен поставил свою стопу поверх поврежденной ноги Корна, наступил всей тяжестью тела сида второго уровня.

Хест дернулся. Это было настолько мелкое движение, что с дальних столов его, скорее всего, вообще не увидели. Первый ряд увидел и отреагировал криками ободрения и мата:

— Сука.

Деверн продолжал держать Хеста за плечо и стоял всем весом на его поврежденной ноге. Портовый попытался вытащить стопу, толкнув из-за всех сил тюремщика, разница в силе и массе уровней сделала свое дело, и конечность освободилась.

Хест отступил на шаг и сразу перенес вес на левую ногу. Правую он смог поставить только на пятку. Все это заметили и загудели.

— Красиво.

— Это ты называешь красиво?

— А что, нельзя?

— Можно. И в пах ему вдарить тоже можно, если ведущий отвернется.

Кто-то засмеялся. Ближе к рингу ответили:

— Не нравится — в шахматы иди.

За спиной раздалось, явно говорил кто-то из патрульных, так и не определивших, кому выходить в воскресенье:

— Вот поэтому я на Деверна никогда не ставлю.

— Что так?

— Из брезгливости.

— Деньги не пахнут.

— Эти пахнут.

Калдер обернулся и посмотрел на говорившего, но вмешиваться в разговор не стал.

Деверн ждал там, где остановился после толчка. Кровь из разбитой губы дошла до подбородка, на груди появились красные пятна от ударов противника. Он провел языком по губе и сплюнул на маты.

Хест вернулся в центр. Правая нога плохо работала, поэтому его стойка изменилась: корпус сместился в левую сторону. В остальном перед Деверном по-прежнему стоял сид третьего уровня, который был выше, сильнее и тяжелее тюремщика.

Вокруг снова заговорили.

— Зря он.

— Хест сам знает.

— После Деверна все сами знают.

— Заткнись уже.

Последнее прозвучало без особой злости, ситуация явно была не новая.

Ведущий подошел к портовому.

— Продолжаешь?

Хест посмотрел на него так, словно этот вопрос его оскорбил.

— Да.

Фери некоторое время колебался, потом все-таки дал знак продолжать бой.

Хест сразу пошел вперед. Первый удар пришелся в предплечье противника, второй - в ребра. От звука ударов сиды, видевшие у ближайших столов, одновременно втянули воздух. Хест добавил еще один в голову, и Деверна качнуло, на подбородке тюремщика снова появилась свежая кровь.

Зрители гудели, кричали, свистели, топали ногами, стучали кружками и матерились.

Хест был хорош. Он не мог полноценно работать правой ногой и потому перестроил все остальное: меньше разворачивался, больше давил вперед, чаще использовал плечи и руки. Еще удар, шаг, давление корпусом, и Деверн оказался снова прижат к канатам.

Хест удерживал его там несколько секунд. Канаты скрипели под весом, кровь с подбородка Деверна капала на грудь, а возле ринга орали.

Потом Хест слишком сильно ушел влево. Поврежденная нога заставляла беречь опору, и Деверн сумел этим воспользоваться. Без красивого броска и вообще почти без размаха: одно тяжелое тело съехало вдоль другого, канаты дернулись, и оба оказались на матах.

Через несколько ударов Хест оказался грудью вниз, а Деверн - сбоку, держа в захвате его левую руку.

— Всё, — негромко сказали недалеко от меня.

— Хест упрямый.

— Плечо тоже упрямое?

Хест еще повозился, потом затих. Не сдался, просто перестал тратить силы на движения, которые никуда не вели. Щека прижата к матам, свободная ладонь - рядом с лицом. Он тяжело дышал и ждал следующего хода противника.

Деверн неожиданно перехватил запястье ближе к предплечью, и Хест, очевидно, решил не проверять, что именно тот собирается делать. Свободная ладонь портового охранника дважды ударила по мату. Зал выдохнул, за соседним столом кто-то сказал: «Есть», ведущий поднимался на ринг к бойцам, и в эту короткую паузу Деверн резко рванул руку противника вверх.

Хест закричал, а в его плече что-то глухо треснуло. Несколько человек вокруг меня одновременно громко выругались.

— Всё! Стоп! – прозвучал резкий приказ ведущего.

Деверн послушно отпустил Хеста. Тот попытался перекатиться на правый бок, прижав левую руку к груди, но при повороте поврежденная стопа задела маты, нога тут же отдернулась, и к ругани из-за плеча добавилось еще одно ругательство.

— Он же два раза хлопнул, — снова раздалось за моей спиной.

— Видел.

— Тогда какого хрена?

Ответ нашелся с другой стороны:

— Команды ведущего еще не было.

— И?

— Бой ведущий останавливает.

За соседними столами смеялись, свистели и кричали. Один из патрульных за моей спиной потребовал у кого-то не орать ему в ухо и немедленно получил предложение пересесть. Судя по ответу, пересаживаться он не собирался.

Врач опустился возле Хеста.

— Рукой двигать нельзя.

— Я догадался.