Напарник еще раз посмотрел на бойца, ненадолго задумался, потом нехотя кивнул.

— Ладно, — пробормотал он. — Не ставим.

Сид в синих шортах в итоге победил. К середине боя его противник успел понять, что после быстрого разворота тот на долю секунды задерживается на передней ноге, и несколько раз заставил повторить одно и то же движение. Вот только найденным преимуществом распорядился плохо. Вместо того чтобы продолжать вытаскивать ошибку наружу, полез в захват, неудачно поменял ноги и оказался снизу.

После хлопка по мату напарник возмущенно повернулся ко мне.

— Он победил!

— Да.

— А ты запретила мне ставить.

— Да.

— Я начинаю подозревать, что у тебя личная неприязнь к тому, что я могу выиграть.

Я пожала плечами:

— Иди поставь сейчас.

— Уже поздно.

— Какая жалость.

Калдер отвернулся с таким видом, словно я только что разрушила все перспективы на его финансовое благополучие, обхватил кружку обеими руками и сделал большой глоток.

В этот момент возле моего стула остановился мужчина. Я сначала решила, что он - очередной знакомый Калдера. За вечер выяснилось, что мой напарник знает примерно половину людей в подвале, а вторая половина знает его. Одни здоровались, другие требовали передать что-то отцу, третьи интересовались кузенами. Один подошел только для того, чтобы сообщить, что Орт опять сломал дверь в раздевалке.

Но этот остался с моей стороны. Сид второго уровня, лет тридцати. Короткие волосы, темная футболка с эмблемой какого-то армейского подразделения, стакан в руке. Взгляд задержался на мне, потом быстро ушел к Калдеру и вернулся обратно.

— Вы вместе?

— Мы напарники.

— Спите?

— Нет.

Калдер продолжал смотреть на ринг с таким усердием, что становилось понятно: не пропускает ни слова.

— Тогда попробую. Меня зовут Ренни.

— Марен.

Армейский широко улыбнулся.

— Мне говорили, что ты с характером.

— Кто?

— Не сдам.

— Тогда разговор начат неправильно.

Ренни кивнул на мой бокал.

— Принести что-нибудь?

— Нет.

— После боев выпьем в другом месте?

— Нет.

Он настойчиво держал взгляд на моем лице.

— Телефон?

— Тоже нет.

— Жаль. Хорошего вечера.

— И тебе.

Ренни еще раз окинул меня взглядом и отошел.

Калдер дождался, пока сид отойдет достаточно далеко.

— Он нормальный. Зря отшила.

— Ты оценивал?

— Я его знаю.

— Это не ответ.

— Он разведен. Детей нет.

Я с подозрением посмотрела на напарника.

— Для чего тебе информация, есть ли у него дети?

Калдер ответил абсолютно честным и невинным взглядом.

— Не знаю.

У матов стало непривычно тихо, и я, оставив напарника в покое, вернула внимание к рингу.

Ведущий поднял микрофон.

— Кер-Лорвен Деверн. Второй уровень. Тюремная служба.

«Кер-…». После знакомства с Ке-Ревалем мне пришлось разбираться в местной системе присвоения имен. В нобельских родах иногда рождаются сиды, и тогда к обычному имени добавляют приставку по уровню фенотипа: «Ке-» для первого, «Кер-» для второго, «Керн-» для третьего. Фамилия при этом остается отцовская, право считаться нобелем не теряется. Кер-Лорвен, следовательно, родился в нобельской семье Девернов и оказался сидом второго уровня.

Возле ринга свистнули, потом выкрикнули фамилию. Еще один голос ответил от дальней колонны, и «Деверн» вскоре закричали отовсюду.

Букмекер начал принимать ставки на следующую пару, и возле его стойки мгновенно образовалась очередь, одновременно с трех сторон. Один из помощников ведущего тут же обнаружил мужчину, решившего прорваться туда через служебный проход. Мужчина спорил, но сид молча держал его ладонью за грудь и постепенно сдвигал назад вместе со всеми аргументами. Второй помощник тем временем энергично тер шваброй пол вокруг канатов.

Сид, сидящий справа от Калдера, прервал разговор с соседом, достал деньги и пошел к букмекеру.

Напарник тоже полез во внутренний карман.

— Нет.

Он остановился.

— Я еще ничего не сказал.

— Зато сделал.

— Хочу на Деверна.

— Я поняла.

— У него сейчас хороший коэффициент.

— Не ставь.

Калдер посмотрел на меня, потом на букмекера, где очередь стала еще больше.

— Почему?

— Сначала я должна увидеть всех участников первого круга.

— Сейчас коэффициент упадет.

— Значит, упадет.

Калдер нехотя вытащил пустую руку.

— Ты же еще не видела треть от тех, кто сегодня дерется.

— Вот именно. Решение принимать рано.

Ему явно хотелось продолжить спор, но вокруг стали непрерывно выкрикивать «Деверн!», и напарнику пришлось замолчать.

Следом ведущий назвал второго участника.

— Корн Хест. Третий уровень, портовая охрана.

Ему тоже засвистели и закричали:

— Давай, Хест!

— Не отдавай руки!

— И ноги!

Портовый вышел первым. Обычный сид третьего уровня, с широкими плечами и коротко остриженными светлыми волосами. На левом боку, под майкой, виднелся старый рваный шрам. Он быстро размял кисти, пару раз качнулся с носка на пятку и встал напротив ведущего, совершенно спокойно перенося массу, которой хватило бы на двух сидов первого уровня.

Деверн явился следом. Довольно крупный для второго уровня. Калдер рядом с ним выглядел бы примерно равным по росту, но Эссер оказался значительно шире в плечах и тяжелее. Короткие темные волосы, широкий нос, старый шрам на подбородке. Нобельское происхождение во внешности не проявилось никак. Публику Деверн, похоже, считал лишь не имеющим никакого значения фоном: на выкрики не отвечал, никого не искал глазами, просто прошел к своему месту и остановился напротив соперника.

В таком положение разница двух фенотипов стала полностью очевидна: Хест подавлял Деверна массой и ростом. Не настолько, чтобы бой выглядел заранее бессмысленным, но достаточно, чтобы любая ошибка второго уровня обещала ему дорого стоить.

Калдер наклонился ко мне и восхищенно прошептал.

— Кер-Лорвен постоянно с третьими дерется.

— Поняла.

Вокруг тоже обсуждали бойцов.

— Хест моложе и тяжелее килограммов на тридцать.

— Больше.

— Деверну без разницы.

— Всем есть разница.

— Посмотрим.

Прием ставок закрыли. Один из помощников убрал от канатов ведро, второй протиснулся обратно к столу ведущего. Хест еще раз встряхнул руками. Деверн стоял напротив него, опустив плечи, и только перекатывал во рту капу.

Ударили в гонг.

Первый же плотный контакт закончился так, как и должен был закончиться при такой разнице в массе. Хест поймал Деверна поперек корпуса, поднял и бросил. Маты глухо приняли спину, первые ряды заорали. Портовый упал сверху, прижал бедро коленом и сразу перенес вес вверх.

Деверн оказался почти целиком под ним. Одна рука зажата у ребер, вторая осталась снаружи. Он не стал долго искать свободное место. Ладонь легла Хесту поперек лица, основание большого пальца уперлось под нос. Голова портового охранника резко ушла назад. Деверн протащил предплечье по рту и щеке, оставив на коже красную полосу, и освободил плечо.

В подвале засвистели.

— Красиво!

— Грязно!

Хест не отпустил корпус. Наоборот, снова навалился сверху, и на несколько секунд из-под него были видны только голова и одна нога тюремщика. Потом оба перекатились к краю матов.

Когда они поднялись, у Хеста оказалась разбита краем предплечья противника бровь. Он провел пальцами по крови, вытер их о шорты и яростно пошел вперед.

Во второй раз поднять Деверна не получилось. Портовый сомкнул руки на корпусе противника, но тот повернулся под другим углом. Через секунду Хест сам оказался развернут боком, а его правая рука неудачно осталась между телами бойцов. Тюремщик тут же поймал запястье противника обеими руками: локоть выпрямился, Хест дернул плечом, его тело сдвинулось, но Деверн уже сел, прижав его руку к себе. Сустав дошел до прямой линии и продолжил еще немного. Хест выругался и резко повернулся всем корпусом. Деверн отпустил и сделал шаг назад.