— Так будем брать, что ли?
— Нет! Нужно, чтобы клиент надежно и надолго застрял. Придумайте что-нибудь! Ладно, я побежал. А вам — удачи! Жду на станции.
Выбравшись из машины, Иванов быстро зашагал к железной дороге.
— Придумайте, хм… — Шлоссер тронул машину с места, быстро набирая скорость. — Был бы «Паккард»… А на этой попробуй еще, догони. Эх, Яша, Яша…
«Паккард» нынче взял Яков Блюмкин, начальник иностранного отдела ВЧК для каких-то своих целей. Казенный «Роллс-Ройс» вот уже вторую неделю находился в ремонте, ну а остальные машины чекистов были ничем не лучше ФИАТа.
— Давай… Давай родненький, не подведи!
Максим выжимал из машины последние силы. Двигатель выл. ФИАТ подпрыгивал на ухабах, дребезжа всеми своими частями.
— Ох, не развалился бы… — Алешин вытянул шею. — Вон он! У луга!
— Вижу! Луг, это хорошо… Ну, Игнат, держись!
Разогнавшись под горочку, ФИАТ догнал-таки «Форда» и, съехав на луг, обогнал, снова выскочив на дорогу… Где и благополучно заглох!
Весьма неудачно — «Форд», конечно, затормозил, как сумел, но…
Что-то звякнуло… треснуло…
— Эй! — несколько придя в себя, курьер выбрался из машины. — Вы там живы?
— Да вроде бы, — поняв голову, отозвался Максим.
— Бампер мне помяли… и крыло, — курьер поежился и покачал головой. — Вот зачем так гонять-то?
— Понимаете, мы журналисты… Очень спешили в Мытищи, на Механический. Там сегодня открытие цеха.
— Спешили они… Выезжать надо вовремя! А мне теперь как быть?
— Мы виноваты. И все возместим!
— Ну, еще бы! Сейчас-то делать что?
Незаметно подвигнув напарнику, Шлоссер развел руками:
— А давайте потихоньку на станцию. Там кузница и мастерская. Все расходы — с нас.
* * *
Все эту историю Иван Павлович услышал уже гораздо позже. Пока же, сразу после звонка Дзержинского, доктор взял в гараже Наркомздрава «Минерву» и через три часа уже был на даче Рыбакова.
— Антон Антонович, э-эй! Есть кто дома-то?
Дверь отворилась…
— Да есть, как не быть?
На пороге показался сам хозяин с палочкой, но вполне себе бодрый.
— А, это вы… Проходите!
— Спасибо… куда бы машину поставить? А то всю дорогу тут загородил…
— Да вот, хоть за дом… Там места много.
Через пять минут Иван Павлович сидел в кабинете Рыбакова и пил душистый чай.
— Как раз вот только что заварил! — похвалился хозяин. — А помощницу я пока отпустил.
После всех прошлых событий Антон Антонович держался несколько настороженно и даже смущенно. Еще бы! Можно было понять…
— Я вам гематоген привез… Наш, люберецкий! И… — чуть замявшись, доктор поставил чашку на стол. — Дело к вам есть!
— Дело? — Рыбаков вскинул брови.
— Да, и очень важное. К вам снова едет курьер! С тем самым лекарством…
— Курьер? Это кровопийцы-то? — возбудился Антон Антонович. — Опять… Сволочи! Да я его… С крыльца!
— Нет, Антон Антонович, — гость устало улыбнулся. — Вы возьмете себя в руки, успокоитесь. И при встрече с курьером будете вести себя, как всегда. Даже купите лекарство. Поблагодарите… и закажете еще.
— А-а-а…
— Так надо, Антон Антонович! Скажу вам больше — это спецоперация ЧК!
— Ну, если так… — развел руками старик. — Тогда да, тогда помогу. Можете на меня рассчитывать!
С улицы вдруг донесся шум автомобильного мотора. Доктор приподнялся и глянул в окно…
Во двор, тарахтя двигателем, медленно въехал старый черный «Форд» с погнутым бампером и помятым крылом.
Глава 19
«Форд» вынырнул из-за поворота ровно в половине четвёртого — не спеша, деловито, будто и не он два часа назад улепётывал от милиции по Рязанскому шоссе. Затормозил у калитки, коротко фыркнул мотором и замолчал.
Иван Павлович, стоявший у окна кабинета, отступил на шаг вглубь комнаты — чтобы не мелькнуть силуэтом за занавеской.
— Едет, — тихо сказал он. — Антон Антонович, ну-ка, соберитесь.
Рыбаков сидел в кресле, вцепившись пальцами в подлокотники так, что побелели костяшки. Палочка стояла рядом, прислонённая к столу — он весь этот час то опирался на неё, то забывал, то хватался снова, как за спасательный круг.
— Я… я помню, что вы говорили, — прошептал он. — Улыбаться. Быть довольным. Заказать ещё.
— Не улыбаться, — поправил Пётров, присаживаясь на корточки перед креслом и заглядывая хозяину прямо в глаза. — Улыбка у вас сейчас, как у покойника на фотографии. Просто обычным будьте. Устали немного, но довольны лечением. Вы же и так устали — вот и используйте. Не переигрывайте, Антон Антонович! Он же не первый день по домам ходит, насмотрелся людей. Переигранное фальшью за версту пахнет — почище того керосина.
— Хорошо… хорошо.
— И вот ещё что. Про деньги не торгуйтесь — вам ведь не жалко, верно? Вы же богатый инженер, а не деревенский лавочник. Заплатите, сколько скажет, даже переплатите — обрадуется больше, разговорчивей станет.
За окном хрустнула гравийная дорожка — шаги. Не спешные, ровные, уверенные шаги человека, привыкшего являться в гости без стука приглашения, но и без нахальства.
Иван Павлович метнулся в соседнюю комнату — бывшую детскую, теперь заставленную старой мебелью под простынями, — и притворил дверь, оставив узкую щель. Отсюда прекрасно было слышно гостиную, а самого доктора видно быть не могло, разве что заглянуть специально.
Тем временем поодаль, шагах в трёхстах от дачного забора, в кустах у обочины лесной дороги укрылся видавший виды ФИАТ. Крыло у него теперь было основательно помято, бампер и вовсе отсутствовал напрочь — там, где полагалось быть бамперу, торчал кое-как примотанный проволокой обрубок трубы.
— Хорош красавец, — покосился на увечье машины Алешин.
— Красавец не красавец, а доехал, — огрызнулся Шлоссер, поглубже вжимаясь в сиденье и наблюдая за домом сквозь листву. — Тихо теперь. Дом видишь?
— Вижу. «Форд» у калитки стоит.
— Значит, зашёл уже. Валдис-то где, чёрт его дери? На станции всё ещё телефонирует?
— Так поезд же, — рассудительно заметил Игнат. — Пока дозвонишься, пока то да сё…
— А если начнётся заваруха — мы одни тут, — Максим тронул кобуру под пиджаком, будто проверяя, на месте ли. — Ты вот что, Игнат. Дуй-ка потихоньку к дому, вдоль канавы. Не показывайся, но чтоб слышно было, если что не так пойдёт.
— А ты?
— А я у машины покараулю. Курьер-то уйдёт — так пусть думает, что дорога свободная. Нечего его пугать раньше времени.
Алешин молча кивнул и, пригнувшись, скользнул в высокую траву у обочины — только кепка мелькнула среди лопухов.
* * *
В гостиной меж тем хозяин уже усадил гостя за стол.
— Присаживайтесь, присаживайтесь, Владимир… простите, не знаю, как по батюшке.
— Просто Владимир, — суховато отозвался Шрайдер, но саквояж на колени всё же поставил — не выпустил из рук. — Как самочувствие, Антон Антонович? Порозовели, я гляжу.
— Порозовел, порозовел! — с деланной бодростью подхватил Рыбаков, и Иван Павлович за дверью невольно поморщился: слишком уж старательно вышло. — Вы себе не представляете! Первые дни — как заново родился. Спал, как младенец. И боли — ушли почти совсем. Спасибо вам, голубчик, спасибо!
— Не мне спасибо, — Шрайдер чуть заметно усмехнулся, доставая из саквояжа знакомую картонную коробочку, перевязанную бечёвкой. — Я ведь только доставляю. А благодарить нужно того, кто создал состав.
— А кто он, если не секрет? — Рыбаков попытался спросить это небрежно, но голос всё же дрогнул.
Пауза. Петров за дверью замер, не дыша.
— Секрет, Антон Антонович, — мягко, но твёрдо ответил гость. — Уж не обессудьте. Дело такое — конфиденциальное. Вы же понимаете.
— Понимаю, понимаю! — заторопился хозяин, спохватившись. — Я ведь не из любопытства… Просто, знаете, думал — может, у него ещё какие препараты имеются? Для других хворей? У меня вот приятель есть, тоже мучается, желудком. Язва открытая, доктора руками разводят.
