— Аристарх Юрьевич! А точно это Володя был?

— Молодой челове-ек! — несколько обиженно протянул собеседник. — Я, хоть и стар, но из ума-то еще не выжил. Конечно, Володя! Он, как вошел, со мной еще поздоровался…

— А что за беспризорник? Как выглядел? — прищурившись, Иванов тоже вступил в разговор. — Понимаете, мы как раз из Комиссии помощи беспризорным…

— А-а! — улыбнулся старик. — Вот почему интересуетесь… Увы, тут ничем помочь не могу! Зрение-то уже не то. Да, право же, я и не присматривался особо. Беспризорник, как беспризорник. Не совсем, конечно, в рванине, но…

Аристарх Юрьевич неожиданно рассмеялся:

— Бедный Николай Евграфович! Он та-ак на него смотрел, ну, на гавроша этого. Видно, боялся, чтоб тот ничего не украл! Зря боялся.

— Почему зря?

— Гаврош-то, похоже, вырос в интеллигентной семье, — пояснил старичок. — Я краем уха слышал… Они с Володей не только марках, они еще и о Жанне д, Арк говорили.

О Жанне д, Арк… Доктор покусал губу — все сходится. Несчастный парнишка тоже был из интеллигентной семьи.

— Аристарх Юрьевич… — Валдис не отставал от деда. — А вы не помните, кто первый зашел в отдел? Парнишка тот, или Володя?

— Ну-у. сложно сейчас и вспомнить… — старичок потеребил бородку. — А! Гаврош все же первым зашел. Вошел, и — к витрине, марки рассматривать… А за ним почти сразу — Володя. Тоже к витрине… Там они и разговорились.

— И вместе ушли?

— А уж этого я вам не скажу, товарищи дорогие! Чего не видел, того не видел. Раньше ушел! Там дождь еще начинался, так я…

Поблагодарив старичка, приятели вышли на улицу и уселись в машину.

— Ну? — Иван Павлович повернул голову. — Что насчет наезда?

— Марку машину установили, и номер, — глухо отозвался чекист. — Этот Федоров — парень хваткий!

— Ого! — доктор потер руки. — Значит, и хозяин уже известен!

— А вот рано радуешься! — охолонул Иванов. — Номера-то не московские. Федоров вообще считает, что фальшивые. Думаю — он прав. Не по номерам ищет — по марке… Тольке по этой марке — нескоро найдешь.

— В смысле?

— В прямом, — Валдис поиграл желваками. — «Форд Т» с поднятым верхом. Цвет, как ты догадываешься, черный. И никаких особых примет! Представляешь, сколько в Москве «Фордов»? Я тебе скажу — сто тридцать три штуки! И это только те, что официально поставлены на учет… Федоров всех свидетелей установил, допросил… Да там немного и было-то — дождь. За рулем — человек в очках-консервах и глухом автомобильном шлеме. Черная кожаная куртка, белое кашне — все! Усы, борода, бритый… мужчина или женщина — Бог весть! Не разглядели. Да и не всматривались. Просто услышали крик… Заметь, визга тормозов не было! Обернулись, подбежали к старичку… А «Форд» нырнул в проулок — и на Большую Полянку. Оттуда мог и на Садовое повернуть, там, сам знаешь, какое движение… Ищи! Ну, мы поедем или что?

— Да уж, — запуская двигатель, протянул Иван Палыч. — На несчастный случай как-то не очень похоже.

Иванов махнул рукой:

— Да ясно — преднамеренное убийство! Шрайдер зачищает следы. Осторожный, гад! Опытный…

— И как только догадался? — доктор тронул машину с места. — Почуял что-то? Или мы прокололись где?

— Всякое может быть, — пожал плечами чекист. — Э, брат, ты куда повернул-то?

— Так в центре ремонты, — Иван Павлович повел плечом. — Объезды, пробки… По Садовому хоть и дальше, да нынче быстрее выйдет. Ну и — скорость!

— Ты особенно-то не гони!

— Кто бы говорил…

Промчавшись по Садовому кольцу, «Минерва» свернула на Сретенку и вскоре притормозила у здания ВЧК на Большой Лубянке. Возле крыльца стоял Шлоссер и небрежно курил папироску. Как будто в кабинете не мог покурить!

— Ты чего на улице-то? — Иванов выбрался из машины.

— Спокойней здесь… — улыбнулся Максим. — И думается лучше. О, Иван Палыч, привет! Кстати, сегодня в Малом Художественном дают «Три сестры».

Хмыкнув, Валдис прищурился и вытащил портсигар:

— Гляди-ка, театрал какой выискался!

Шлоссер выпустил дым:

— Да я не к тому. Вдруг сегодня Лиза позвонит? Все-таки, такой спектакль! Неужели, этот чертов Садовник не явится? Не притащит цветы?

— А следующий спектакль когда? — поинтересовался доктор.

— Следующий — послезавтра, в пятницу, — Максим выбросил окурок в урну. — «Горе от ума». Элиза в нем тоже задействована… Неужели, он не придет? Придет, обязательно! И еще… я вот тут подумал… Вряд ли он сам корзинку с цветами потащит. Наймет какого-нибудь мальчишку… Надо на улице человечка выставить. Ну, где обычно бабушки цветы продают!

— Выставим, — закурив, задумчиво протянул Валдис. — Только вот мальчишке доверять опасно! Беспризорники частенько корзинки шмонают — вдруг там, кроме цветов, еще и конвертик с деньгами? А лекарство это чертово — ценность! Так что, либо сам, либо верного человека пошлет.

Цветы принесли. Целую корзину красных роз! С запиской от Садовника…

Элиза позвонила в ЧК сразу же после спектакля:

— Он… он приходил, он был… В записке справлялся о здоровье, а в пятницу обещался передать то самое мерзкое лекарство! Боже, какой кошмар…

Иван Павлович узнал об этом уже гораздо позже, в субботу утром, кода пришел на работу к себе в наркомат. Едва доктор уселся, как на столе зазвонил телефон:

— Иван Павлович… Вам из ЧеКа уж три раза звонили… — испуганным голосом сообщила Леночка. — И вот опят звонят…

— Так соединяйте же! Слушаю, Петров, Наркомздрав…

— Это Дзержинский, — спокойно сообщила трубка. — Иван Павлович, тут у нас такие дела… Вы как-то говорили о Мытищах… Точнее, о даче под Мытищами…

— Ах да, — тут же припомнил доктор — Там проживает товарищ Рыбаков, Антон Антонович… один из… клиентов… Но, он уж от всего…

— Вот это и плохо! — в голос председателя ВЧК послышались нотки напряженности. — Скорее всего, к нему сегодня доставят лекарство… Ну, или завтра… Иван Павлович, я вас прошу… Поезжайте туда прямо сегодня, сейчас! Чем скорее, тем лучше. Подготовьте товарища Рыбакова к встрече с курьером… Или… он не нуждается в подготовке?

— Нет уж, как раз нуждается! — резко отозвался Петров. — Выезжаю тот час же! Значит, говорите, курьер?

— Именно… Прошу, не спугните. Брать его пока что нельзя…

Феликс Эдмундович вдруг закашлялся… слышно было, как он пил воду… вот поставил стакан на стол…

— Мне вот только что телефонировал Иванов, доложил… Спасибо, Иван Павлович!

Всю предысторию этого разговора доктор узнал позже, от Валдиса…

На следующий день после звонка Элизы Пятаковой в кулуарах МХАТа была устроена засада.

В курилке, под лестницей, нервно курил Шлоссер. Валдис Иванов расположился непосредственно в гримерной, а на улице, у торговок цветами, лениво прохаживался Игнат.

Большую корзину с цветами притащил беспризорник. На этот раз это были ирисы. Еще в корзинке оказалась записка с одним словом — «Элизе»… И — аккуратная коробочка под номером тридцать семь. С кровавым «лекарством».

— Кто послал?

Чекисты тот час же взяли беспризорника в оборот.

— Дядька один… — шмыгнув носом, гаврош пожал плечами. — Он сначала, вроде, сам хотел. Купил у бабок цветы, понес… Потом вдруг зыркнул этак глазами… Нас увидал — поманил. Я подскочил. Он сунул гривенник да дал корзинку. Неси, сказал, артисткам. А сам извозчика подозвал да уехал.

— Так! Макс, давай на улицу живо!

Иванов придержал беспризорника за плечо:

— Что за дядька-то?

— Дядька как дядька. Обычный. В сером пиджаке, в кепке. Лицо такое… бритое…

Получив сведения, чекист пулей влетел на улицу…

Алешин уже ждал у ФИАТа. Шлоссер уселся за руль… Затарахтел двигатель. Иванов едва успел заскочить на заднее сиденье, как автомобиль рванул с места, словно застоявшийся конь!

— Вон та коляска… — указал рукою Игнат. — Каурая лошадь… Номер «МЛ 310»

Все правильно… официально зарегистрированный извозчик. М — Москва, Л — «легковой». Если было бы ЛМ или ЛОМ — тогда «ломовой», подвода…