Приехав с несколькими сотрудниками на милицейском «козлике», Ермаков заметил мой приметный «Москвич» и уже через минуту устроился рядом на пассажирское сиденье.

— Алексей, ты случайно нашего начальника ГАИ в ресторане не видел? — с ходу спросил старлей.

— Я думал, Смирнов появится со своими сыновьями, но он не пришёл.

— Странно. Его сотрудники уверяют, что начальник ГАИ ушёл в запой со своим бывшим напарником, старшиной Карасёвым. Но у меня тут совершенно случайно совсем другая информация появилась.

— Что за информация? — спросил я, уже получив часть ответа из его сознания.

— К нам сегодня с утра второй секретарь горкома комсомола Паша Смирнов в отдел заявился и потребовал подать ему на блюдечке капитана Богомолова. Я знал, что Богомол с утра пошёл в архив копаться, ну и сопроводил комсомольца в подвал. А когда они там встретились, дверь до конца не закрыл и возле неё немного уши погрел. Как оказалось, сделал это не зря.

— И какая же информация тебе досталась?

— Наш комсомольский лидер потребовал от Богомолова, чтобы тот всё бросил и срочно разыскал отца. В ответ Богомолов сказал, что в душе не знает, где начальник ГАИ. После этого Смирнов признался, что его батя собирался после ресторана остановить тебя на посту ГАИ и проверить на предмет распития спиртных напитков за рулём.

— Насчёт того, что Смирнов-старший не успокоился и хочет меня подловить, ты меня и раньше предупреждал. Но скажу сразу: мимо поста я после ресторана проскочил спокойно. Ехал медленно, так что гаишник стоящий на трассе меня хорошенько рассмотрел.

— Значит, на посту тебя не останавливали?

— Ермаков, если не веришь, у гаишников поинтересуйся, — ответил я. — Насчёт остального я ничего не знаю. Как только в село вернулся, сразу спать лёг.

— Да меня-то можешь не уговаривать. Мне всё равно, в какой деревне начальник ГАИ со своим старым дружком самогон пьёт. Просто предупредить хотел: эта тема между старшим сыночком Смирнова и капитаном Богомоловым сегодня с утра проскочила.

— Спасибо за предупреждение, — ответил я.

— Кстати, Алексей, а как ты с теми блатными ребятками пообщался, которые по твою душу в наш славный городок приезжали? — поинтересовался Ермаков.

— Да в принципе нормально. Вышли покурить, потрещали по душам, и они поняли, что я им не враг. А потом они сели на автобус, следующий до железнодорожного вокзала и укатили. Дальше я не в курсе.

— Мне дежуривший на ЖД вокзале сотрудник милиции сказал, что те, кого я ему описал, рано утром сели в пассажирский поезд, — подтвердил Ермаков.

— Ну вот видишь. Всё нормально разрешилось. А насчёт начальника ГАИ, Ермаков, честно, не видел я его ни в ресторане, ни потом. Про готовящуюся подлянку ты сам предупреждал, но пока вроде всё обошлось.

Успокоив Ермакова, я взял на заметку старшего сыночка начальника ГАИ. Выходит, папаша поделился с ним некоторыми своими планами, и это придётся учитывать. Думаю, он скоро сам появится на моём горизонте — вот тогда и решу, что с со вторым секретарём горкома комсомола делать.

Закончив с Ермаковым, я заехал в кулинарию, накупил всякого разного и посетил место своей официальной прописки. Идущий из школы Вовочка увидел меня, когда подходил к дому, схватил за рукав и сразу потащил в коммуналку. Потом я целый час провёл в своей старой комнате, судя по антуражу, ставшей его пиратской базой.

Все стены Вовочка обклеил вырезками из журналов — по большей части с автомобилями и мотоциклами. Я спросил Вовочку, как соседи отреагировали на занятие им комнаты. В ответ пацан отмахнулся и признался, что всё сложно. Оно и понятно: считавшийся непутёвым сосед передал свою комнату кому захотел и ни у кого из старожилов коммунального рая совета не спросил.

После этого Вовочка доложил по всей форме, кто мной интересовался. За это время подобное случилось лишь однажды. Вызванный одной из соседок участковый инспектор расспрашивал, куда я уехал, но, узнав, что теперь работаю завхозом в сельском клубе, успокоился.

— Значит, нормально всё. Больше никаких странных посетителей по мою душу не было, — сделал вывод я.

Вовочка закивал, но тут же спохватился, ибо что-то вспомнил.

— Дядь Лёшь, я совсем забыл: на прошлой неделе какой-то мужик насчёт Беловых расспрашивал.

Услышав свою фамилию из прошлой жизни, я насторожился.

— Что за мужик?

— Да такой, типа фельдшера или санитара.

— А с чего ты решил, что он санитар?

— Так он пришёл в белом халате, а у дома ждала серая «буханка» с красным крестом на водительской дверце.

— Скорая помощь?

— Да не, все скорые обычно белые, с красной полосой на бортах и номером ноль-три. А эта «буханка» похожа на ту, что между нашей поликлиникой, травматологией, инфекционкой и роддомом всякое разное возит.

Догадаться, кем была послана машина с любопытствующим санитаром, было нетрудно. Похоже, Аглая снова решила себя проявить.

— Надеюсь, ты этому санитару не сказал, куда Беловы уехали?

— Какие такие Беловы? Не живут в нашей коммуналке жильцы с этой фамилией и не жили никогда, — внезапно заявил хитро ухмыляющийся Вовочка.

— Вот и молодец. Так всем и говори: ничего не знаю, никого не видел, — похвалил я его, и, выудив из кармана пять рублей, положил купюру на табуретку. — А это тебе на кино и мороженое, чтобы у мамки мелочь из кошелька не тырил.

Покидая коммуналку, я принял решение попробовать через недельку ещё раз наведаться в дурдом находящийся в посёлке Гидеоновка. А вдруг удастся проскочить на дурака и вызволить тётю Катю из-под влияния Аглаи? Вспомнив о родственнице, воспитавшей нас с сестрой в прошлой жизни, я невольно сжал кулаки. Её надо спасать, а с паучихой Аглаей пора что-то решать.

Как и обещал, ровно в четыре я заехал за Боцманом. Для осуществления родившегося в голове плана, забрал у моряка видеокассеты с двумя частями «Крёстного отца». После этого мы сели в «Москвич» и покатили в Смоленск на непростую встречу с Георгием и его многочисленными земляками.

По дороге в Смоленск я постарался ненавязчиво проинструктировать Боцмана и заодно наставить его на путь истинный. Однако не всё получилось так, как хотелось. Несмотря на то что в глазах моряка я стал выглядеть более авторитетным, твёрдый характер тёртого жизнью мужчины дал о себе знать. К тому же наши задачи изначально различались, и с этим придётся до поры считаться.

Для Боцмана сейчас самым главным приоритетом было воссоединение со Снежаной. Я же хотел наказать грузинского решалу и ударить его по самому болезненному месту — финансовому благополучию.

Я отлично помнил, какая толпа соотечественников откликнулась на зов Георгия после того, как я разобрался с наглыми шабашниками. Да если бы тогда не поднялись местные и в село не приехал мудрый обкомовский работник товарищ Лаптев, для меня всё могло закончиться очень плохо.

Георгий едва не продавил работника прокуратуры, а такое мог сделать только человек с непререкаемым авторитетом в определённых кругах. И вот этого изворотливого гражданина кавказской национальности нам с Боцманом предстояло аккуратно переиграть.

Во время нашей последней встречи я не умел так глубоко копаться в сознании человека. Да и времени послушать чужие мысли вдоволь мне не хватило. Но даже несмотря на это я знал о Георгии несколько фактов. Он сто процентов сидел — минимум один срок по уважаемой уголовной статье, — но коронованным вором в законе точно не был. Откровенным криминалом не брезговал, однако старался, чтобы для всех его действия выглядели морально обоснованными.

Во время стычки в номере Анастасии Волковой он меня хорошо запомнил и в будущем хотел аккуратно разобраться с боксёром выскочкой. Спутали ему все карты аресты заводского начальства. С ними грузин вёл какие-то мутные дела, а с Михеевым проводил сделки по обмену валюты. Разумеется, после того как их повязали, Георгий опасался, что во время расследования смогут выйти на него.