— Платить за дом больше, чем нужно, я не намерен. А моряк от нас никуда не денется. Завтра крайний срок, и он как миленький приедет в Смоленск к многоуважаемому Георгию. Когда он будет на коленях его просить, чтобы у него забрали дом, я заберу халупу дешевле, чем готов был заплатить сегодня.

Из дальнейшего разговора я вывел одно: сколько бы Боцман ни привёз денег и что бы ни предложил, его всё равно обуют. Видеоаппаратуру он назад точно не получит. С этой Снежаной тоже явно не всё в порядке. Реваз не был на сто процентов уверен в том, что она подставная, но, исходя из её долгой истории дружбы с решалой Георгием, всё сходилось на том, что это именно так.

Прощупывая родственничков, я убедился в том, что прочитал ранее. Привезённый цветочником Ираклий до первой своей отсидки прибился к группе грузинских воров-гастролёров, катающихся в тёплое время года по западным областям СССР. Колеся по Ленинградской области, Белорусской ССР и вокруг Москвы, они подыскивали подходящие квартиры, чьи хозяева уезжали летом в отпуск, взламывали их и выносили всё ценное.

После одной из таких краж, произошедших в Московской области, при попытке сдать ценный мебельный гарнитур в комиссионку Ираклий и попался. Получив небольшой срок, он, используя финансовую помощь семьи, освободился через три года по УДО, но уже через год снова был взят за рулём легковой машины, под завязку забитой ворованным хабаром.

Второй срок Ираклию пришлось сидеть от звонка до звонка в намного худших условиях. Как раз после этой отсидки он и решил завязать. Родственники посоветовали Ираклию предложить Ревазу заняться цветочками вместе, и тот не отказал.

Несмотря на это, Ираклий втайне не любил двоюродного брата за его удачливость и сильно завидовал его достатку. Хотел, как можно быстрее начать зарабатывать столько же. Со своей стороны, Реваз это знал и всячески поддевал неудачливого родственника. Конечно, это можно было назвать обычной семейной конкуренцией, однако именно в ней я и увидел хорошую возможность.

Дождавшись, когда родственнички прикончат бутылку коньяка и лягут спать, я вернулся в номер и начал работать. Первым делом подобрался к кровати, на которой храпел Реваз, и сделал так, чтобы он спал как убитый и не слышал ничего из того, что будет дальше происходить.

Тему с подрыванием его здоровьем пока решил отложить. Вместо этого вернулся в гостиную, где на диване лежал Ираклий, и начал работать с ним. Я не мог действовать как тёмный гипнотизёр, который едва не уничтожил меня вместе с Матрёной и родителями, но кое-какие уроки из нашего смертельного противостояния вынес.

Как оказалось, самым сложным было ввести подвыпившего Ираклия в транс, похожий на обычный лунатизм. Как только это получилось, я усадил его на стул перед включенным телевизором и, стоя сзади, начал монотонно проговаривать несколько тезисов.

Никаких противоречий с собственными желаниями Ираклия: как можно меньше работать, быстро заполучить большие деньги, стать самостоятельным и пустить пыль в глаза знакомым уголовникам и всем родственникам на родине.

В сочетании с усилением некоторых нейронных связей в мозговой ткани Ираклия и отсеканием ненужных центров обдуманного принятия решений это начало походить не просто на кодировку, а на настоящее нейропрограммирование.

Потратив на родственника цветочника около часа, я почувствовал, как сильно вымотался. Оставив Ираклия в состоянии сомнамбулы, немного подышал на балконе и только после этого начал претворять в жизнь остальные пункты своего коварного плана.

Сделать плотный свёрток из завёрнутых в газету снятых со стен отрывных календарей было несложно. Обвязав куклу бечёвкой, я специально надорвал верхний угол в том месте, куда подложил пятьдесят десятирублёвых купюр. Потом принёс спортивную сумку с вещами Ираклия и сверху для демонстрации положил найденную в тайнике толстую пачку купюр разного номинала.

Когда всё было готово, заставил загипнотизированного клиента считать до пятидесяти и вернулся на лоджию. Наблюдая со стороны, дождался, когда счёт дойдёт до конца, и приготовился вмешаться, если что-то пойдёт не по плану.

Ираклий не разочаровал: очнувшись, он первым делом схватил толстенную пачку купюр, в которой преобладали пятирублёвки. После этого вскользь осмотрел надорванную куклу и спрятал её в сумку. Сейчас он был искренне уверен, что лично нашёл тайник своего родственника и решил всё забрать себе.

Центры, отвечающие за присчитывание нескольких вариантов дальнейших событий, были отключены, из-за этого в голове Ираклия остался единственный нашёптанный мной вариант: кинуть родственника на деньги и немедленно сбежать.

Вскочив со стула, мой подопечный приступил к судорожным сборам, и к моему немалому удивлению, вместо того чтобы просто уйти с деньгами, принялся буквально складывать в чемоданы Реваза всё самое ценное.

Куча импортных шмоток, костюмов и обуви храпящего родственника были уложены в два чемодана вместе с блоками импортных сигарет, алкоголем и личными вещами. Видимо, сработали инстинкты домушника-рецидивиста. Как результат Ираклий забрал всё, что смог найти.

Критический момент настал, когда он сложил всю поклажу возле двери номера, вернулся в гостиную и достал из выдвижного ящика столовый нож. Не знаю, откуда у Ираклия появилась шальная идея прервать жизнь Реваза, но в последний момент он сам от неё отказался и вернул нож на место.

Я же вздохнул с облегчением только через минуту, когда Ираклий покинул номер и закрыл его на ключ. Пробравшись внутрь, я грубо вскрыл тайник и положил рядом нож, который до этого лапал Ираклий. Конечно, вряд ли Реваз, обнаружив что его ограбил родственник, обратится в органы, но на всякий случай надо сделать так, чтобы картина выглядела однозначной.

Выбравшись из номера тем же путём, я спустился по пожарной лестнице с крыши и принялся наблюдать из-за кустов, как Ираклий нервно курит на улице. Он явно с нетерпением дожидался вызванное администраторшей гостиницы такси.

Светло-зелёная «Волга» подъехала только через пятнадцать минут, и пока она не отъехала, я даже услышал, как Ираклий договаривается с водителем о поездке до небольшого городка, находящегося в тридцати километрах отсюда ближе к Москве.

Вор-рецидивист меня не подвёл. Вместо того чтобы отправиться на вокзал, он начал сразу заметать следы. В тридцати километрах он сможет сесть на любой поезд или междугородний автобус и раствориться на просторах Союза. Конечно, если на него в органы придёт ориентировка, его следы найдут, но вот только кто её даст, эту ориентировку?

Реваз будет искать родственничка по своим каналам и наверняка со временем найдёт, но вот только это будет уже совсем другая история. Сейчас же я получил сумму более чем необходимую для заключения сделки на покупку дома Боцмана. Конечно, пришлось чуть больше трёх тысяч рублей потратить на финансирование побега Ираклия, но эти накладные расходы снимали с персонала гостиницы и всех местных любые подозрения. И как мне кажется — это того стоило.

Вернувшись в автомобиль, я тщательно пересчитал деньги, изъятые из тайника Реваза. После выделения части средств на побег его родственника у меня на руках осталось почти пятнадцать с половиной тысяч рублей.

Чтобы избежать неприятностей, я на всякий случай отделил все купюры с посторонними надписями и пометками, а затем разложил их по сто штук. Для дальнейшей подготовки, мне пришлось съездить в село и залезть в небольшой тайничок под баней. Там я забрал несколько банковских упаковок нужного номинала, отложенных от прошлых экспроприаций.

После переупаковки деньги выглядели более солидно — словно только что из банка. Но не это было главной целью. В ходе приготовлений я решил немного поэкспериментировать и подготовил кое-какой сюрприз, который позволит использовать мой экстрасенсорный дар поиска предмета на расстоянии.

Честно говоря, возникло желание прихватить с собой в Смоленск что-то из огнестрела — для большей уверенности. Я бы точно полез за «Наганом» или «ТТ», но в этот момент из дома появилась Матрёна.