Стайр отстранился первым, но уходить не собирался. Его ладонь осталась у меня на талии, а моя рука все еще держалась за край его сюртука, хотя необходимость в этом давно отпала.

Я смотрела на него и пыталась решить, что именно говорить после второго поцелуя с мужчиной, которого четыре дня назад вообще не существовало в моей жизни.

Ничего подходящего в голову не приходило.

Он, кажется, тоже не спешил спасать положение.

— Если вы сейчас скажете что-нибудь очень разумное, я разочаруюсь, — предупредила я.

— Собирался спросить, закрыта ли дверь.

— Вот. Уже начали.

Стайр повернул голову к входу.

— Закрыта.

— Поздравляю. Теперь можете вернуться к менее практичным вопросам.

Он снова посмотрел на меня.

— Например?

— Не знаю. Вы начали.

— Тогда продолжу с простого. Вы жалеете?

Я ожидала колкости, уверенности или хотя бы той спокойной иронии, которой он обычно прикрывал все неудобные темы. Вместо этого вопрос прозвучал серьезно.

Я отпустила его сюртук.

— Нет.

Он кивнул.

— Хорошо.

— И это все?

— А что еще нужно?

— Например, признать, что вы слишком долго ждали.

— Четыре дня?

— Именно. Недопустимая медлительность.

— Я пытался вести себя прилично.

— Получалось подозрительно хорошо.

Стайр улыбнулся, и напряжение, которое появилось после вопроса, исчезло.

Я отошла к верстаку и взяла футляр с копией кольца, скорее потому, что рукам требовалось занятие.

— Теперь у нас появилась новая проблема.

— Помимо поддельных печатей, мертвого мастера, живого человека, который пользуется его именем, и пропавшего Ортена?

— Именно. Я начинаю подозревать, что вы специально выбираете самые сложные заказы.

— До встречи с вами мой заказ был значительно проще.

— Не уверена, что это комплимент.

— Я уверен.

Стайр подошел ближе, но на этот раз остановился на нормальном расстоянии.

— Завтра вам лучше не оставаться одной.

Я посмотрела на него.

— Мы только что целовались. Это не дает вам права вернуться к разговору о переезде.

— Я говорю не о переезде.

— А о чем?

— Ривен знает ваше имя. Он видел вас на приеме и понял, что вы участвовали в изготовлении кольца. Если за ним действительно стоит кто-то из Палаты, этот человек тоже узнает.

Аргумент был неприятный, потому что разумный.

— Через дорогу уже есть ваша охрана.

— Сегодня ее будет двое.

— Это не обсуждение, а уведомление?

— Расходы относятся к моей операции.

Я вздохнула.

— Хорошо. Но внутрь они не заходят и клиентов не проверяют.

— Согласен.

— И не пугают людей.

— Постараются выглядеть дружелюбно.

Я вспомнила двух мужчин, которых видела возле экипажа Астреи.

— Боюсь представить.

Стайр задержался еще минут десять, пока я убирала записи и закрывала шкафы. Потом проводил меня до комнаты, причем всю дорогу мы разговаривали исключительно о расследовании.

Я почти поверила, что оба решили вести себя нормально.

У двери он спросил:

— Завтра во сколько открываете мастерскую?

— В девять.

— Я приду раньше.

— Зачем?

— Проверить, не появился ли Ортен.

— Вы делаете это каждый день?

— Да.

Я не знала.

И неожиданно почувствовала себя неловко за то, что несколько дней пользовалась помещением исчезнувшего человека, постепенно превращая его мастерскую в свою, а Стайр тем временем продолжал искать хозяина.

— Есть новости?

— Пока нет.

— Совсем?

— Его никто не видел после утра вашего появления.

— Вы считаете, что это связано с кольцом?

— Пока считаю, что слишком много странного произошло одновременно.

Я кивнула.

— До завтра.

Он уже спустился на одну ступеньку, когда обернулся.

— Иллара.

— Что?

— На этот раз я действительно пришел не только из-за заказа.

Я успела улыбнуться раньше, чем закрыла дверь.

Утро началось с очереди.

Вчера их было четверо. Сегодня семеро.

Двое пришли по рекомендации клиентов, одна женщина принесла старую цепочку Ортена, которую он должен был закончить до исчезновения, еще трое хотели обычный ремонт, а последняя дама явилась исключительно затем, чтобы спросить, действительно ли я изготовила обручальное кольцо для Астреи Лорн.

— Не обручальное, — ответила я.

Она приблизилась к стойке.

— Но весь город уже говорит о помолвке.

— Весь город имеет право говорить о чем угодно.

— Значит, помолвки не будет?

— Госпожа, если вы хотите узнать подробности личной жизни господина Веррана, лучше спросить господина Веррана.

— Он не ответит.

— Тогда почему вы решили, что отвечу я?

Женщина посмотрела на меня с уважением, которого я совершенно не ожидала.

— Вы мне нравитесь.

— Если что-нибудь сломаете, приходите.

Она ушла вполне довольная.

Первую половину дня я занималась обычными заказами и почти успела поверить, что моя жизнь наконец начинает напоминать нормальную работу.

Стайр действительно появился утром, проверил новости об Ортене, передал мне еще несколько копий документов и уехал.

После вчерашнего поцелуя он вел себя почти безупречно.

Только задержал взгляд на мне чуть дольше, когда вошел.

И, уходя, положил на край стола пакет из пекарни.

Ничего не сказал.

Я тоже.

Это почему-то нравилось мне больше любой эффектной сцены.

К полудню очередь исчезла, и я получила возможность вернуться к подозрительным украшениям.

По списку Стайра набралось уже двенадцать изделий, на которых присутствовал одинаковый дефект. Все они проходили через одну внутреннюю мастерскую Палаты.

Возле каждого в документах стоял знак, который я заметила вчера.

Имя мастера при этом менялось.

Иногда проверку якобы проводил один специалист, иногда другой.

— Тогда едем в архив, — сказал Стайр.

— Сначала еще раз посмотрим кольцо.

Он уже собирался возразить, но я достала подделку из коробки и вернулась к окну. Мне не нравилось, что решение пришло слишком быстро. После последних дней я успела усвоить: удобная версия почти всегда требует второй проверки.

Астрею увезли после посещения архива. В ее комнате появилось кольцо, которое должно было связать ее с подделками. Если человек, устроивший это, рассчитывал на обвинение, он должен был быть уверен, что копия выдержит хотя бы поверхностный осмотр.

Следовательно, изготовили ее не наспех.

Я повернула обод под светом.

Знакомый дефект находился там же, где на остальных подозрительных изделиях: едва заметный выступ на линии соединения. Однако рядом с ним обнаружилось еще кое-что, чего я раньше не видела.

Тонкая двойная риска.

Первая почти исчезла после полировки, вторая осталась глубже.

Я поднесла кольцо к лампе.

— Стайр, позовите Фардена.

— Сейчас?

— Сейчас.

Он не стал спрашивать зачем.

Через несколько минут один из людей Стайра уже уехал за мастером, а я попросила госпожу Лорн разрешить принести еще несколько старых украшений Астреи.

— Любых? — уточнила она.

— Лучше тех, которые никогда не проходили через Палату.

— Зачем?

— Хочу исключить одну вещь.

Женщина смотрела на меня устало, но не спорила.

Пока слуга отправился за шкатулкой, я изучила вторую подделку внимательнее.

Вес отличался от моей копии на несколько граммов.

Металл выглядел старым, но не настолько, насколько должен был. Следы искусственного износа были хорошими, однако распределялись слишком равномерно. Настоящее кольцо носили десятилетиями, а значит, края должны были стираться неодинаково.

Человек, делавший это изделие, понимал технологию старения металла.

Но не понимал привычки владельца.