— Меня Матвей зовут, если что, — представился голый. — Бывай, мужик! Мне еще сына в садик вести, надо успеть себя в порядок привести…

И, все так же шлепая босыми ногами, свернул с бульвара, перебежал дорогу по пешеходному переходу и скрылся в каком-то переулке.

Ну и встреча, с ума сойти можно! А главное — какой открытый всему миру, искренний человек! Вывалил всё как на духу. Душа нараспашку, можно сказать!

Я нахлобучил шляпу поглубже. Интересно, а знай этот Матвей, что перед ним эльф — он откровенничал бы со мной так же?

— Какой дурак ссыт на наш столб? — услышал я где-то впереди. — Зачем человеки ссут на наши столбы? Если б я в ухо ему гавкал, когда он по своей этой вонючей хреновине непонятно с кем треплется — и то приличнее было бы! Как я теперь пойму, куда делась та голенастая сучка?

— Тьфу, елки! — Я ускорился, поняв, что услышал, как какая-то ледащая псина разговаривает сама с собой.

Все-таки иногда я бы хотел отключать этот бонус — понимание речи животных… С другой стороны — мы же не можем отключать понимание человеческого языка? Это так не работает! Разве что наушники в уши вставить… Я уже понял, что среди животных, как и среди людей, есть типы совсем разные. Одни веселые, другие нудные, третьи — говнистые… С этим надо как-то жить!

Мне вдруг стало грустно: у меня там, на Земле, в Болотных Ялинах, кот остался. Интересно, а что он бы мне сказал? Мне всегда казалось, что он просто терпел мое присутствие в своем доме, изредка милостиво соглашался принять от меня подношения и вообще — считал меня низшим существом. Может быть, даже, как тут, на Тверди, говорят, — кабальным работником, вот…

Я и на заметил, как добрался до общежития коммунальщиков. И тут же поймал дежавю:

— Кабальный контракт с полным соцпакетом и пожизненным трудоустройством на рудниках его милости господина Звертовского! Каждому члену семьи предоставляется семь квадратных метров жилплощади в комфортном теплом бараке, трудящимся — отдых и реабилитация в санатории-профилактории на берегу солнечного Берингова пролива, детям — ходатайство на поступление в кадетское князя Резанова училище, чтобы не отвлекали вас от работы! — орал кто-то визгливым тенором. — Мы примем вас такими, какие вы есть! Вы нужны нам!

— Нам нужны программисты! Можно работать из дома, никакого офиса! Доставка еды и пива прямо к монитору, кондиционер и новое железо из Авалона — за счет фирмы! Вы можете просто сидеть за компьютером, остальное мы решим за вас! Звоните прямо сейчас в «ХэппиХикки!» — вторили ему хриплым дуэтом явно порочные личности в кожаных куртках. — Бонусная карта на массажисток из «Зоотерики» — если заключите контракт прямо сейчас!

— Женщины и девушки, хотите новое сексуальное тело и никаких проблем с лишним весом? Мужчины будут от вас с ума сходить, вы откроете новые грани своей натуры, станете проявленными и яркими! Обращайтесь в офис Зоотерики на улице имени Лисянского или спускайтесь к нам прямо сейчас! — подвывал очередной вербовщик. — Самые привлекательные мутации и гарантированное трудоустройство!

Общежитие с цивильными действительно взяли в осаду, и выглядело это омерзительно. Десятка два рекрутеров бегали под окнами с плакатами, подпрыгивали, пытаясь дотянуться до окон, выкрикивали завлекательные лозунги и корчили значительные рожи.

Я видел испуганные лица наших попутчиков-ссыльных, которые выглядывали с третьего этажа: они точно не были готовы к такому приему. Все, кроме гномов, пожалуй. Эти плотной кучкой стояли на крыльце: Клаус Лангбольцен, Надфиль и другие бородачи из теплушки общались с местными подгорниками, игнорируя творящееся вокруг безумие.

— Ай-ой, твоя светлость! — замахал руками Надфиль. — Двигай сюда!

Я изначально думал двинуть в сторону гостиницы, но от такого предложения не стал отказываться: делать мне в номере было решительно нечего. Так что я чуть повернул руль велосипеда и скорректировал траекторию. В этот самый момент мне под колеса кинулся какой-то тип с собачьей головой!

Во-первых, я как-то не привык видеть песьеглавцев в реальной жизни, он реально стремно выглядел: как будто датского дога нарядили в грязный бежевый деловой костюм. Во-вторых, он реально не смотрел, куда пёр, просто бежал, повернув свою ушастую голову вбок, пялился на окна общаги, вот и все… Короче, мы столкнулись, его отбросило, я полетел в одну сторону, велик с багажом — в другую, клевая фетровая шляпа — в третью…

Я очень охеренно ободрал руки и лицо, ударился плечом, локтем, ребрами и коленом. Было больно и досадно. И ладно бы только это! Дог в костюме вскочил на четвереньки, по-собачьи отряхнулся всем телом, а потом принял вертикальное положение и оскалился:

— Гр-р-р-ребаный урод! Куда ты прешь? — И сжал свои лапы-руки в кулаки, и шагнул в мою сторону.

Это выглядело страшно. Огромная псина в пиджаке, с оскаленной пастью и налитыми кровью глазами — просто ужас какой-то. А я, когда пугаюсь, реагирую радикально. Мне адреналин глотать не улыбается, тут или бежать надо, или бить.

— Шланг, друг мой, — сказал я. — Извини, но сейчас ты послужишь в воспитательных целях. Иди сюда.

И уже спустя секунду ощутил в руке дюймовую толщину армированной квазиживой тварюшки. Крутанув над головой хвост длиной эдак метра два, я сказал:

— Ей-Эру, я сегодня уже слишком много раз сдерживался, — И вдарил шлангом мутанту поперек пиджака, через грудь, плечо и спину.

Хлестко вдарил, с протяжечкой.

— И-и-и-и-и! — заскулил мутант-вербовщик и аж присел.

А я добавил — по башке, и дог уткнулся мордой в тротуар.

— Наших бьют! — заорал вербовщик в сутенерской шубе и кинулся ко мне, сверкая сталью ножа в руке.

— Н-н-на! — Шланг — страшное оружие, самонаводящееся, убойное…

Нож отлетел в сторону, «сутенер» схватил себя за руку и скривился от боли. Ко мне уже бежал какой-то черт в пальто, с телескопической дубинкой и другой — в спортивках, со стрекающим разрядником в руках. Пальто получил по роже, спортивный — по яйцам, но это была уже шланговая самодеятельность, он башкой своей вперед метнулся и таким образом уравнял шансы.

Небольшая толпа вербовщиков теперь обратила на меня внимание и сгрудилась метрах в пяти, соображая, что делать дальше. Я стоял и раскручивал хвост шланга над головой, одновременно с этим залечивая полученные при падении с велика повреждения.

— Это его светлость Стах Темнорецкий, — громко пояснил Надфиль одному из подгорников так, чтобы все слышали. — Он согласился с нашей артелью работать. Мы с ним на шконке еще на Полесье чалились. Очень серьезный мужчина, консервными банками швыряется так, что аллес капут… А еще — полный маг жизни. Это, герр Вандерберг, его светлость сейчас вербовщиков жалеет, балуется…

— А если б не баловался, герр Надельфайель? Что бы тогда было? — поинтересовался чернобородый подгорник в шляпе.

Надфиль охотно ответил:

— Тогда бы он или продырявил их корнями деревьев прямо до смерти, или выпил бы из них всю жизнь! Он за что на шконку попал? Потому что двух магов выпил, и всё на баб спустил! Бабы до него ужас как охочи, вон, велик видите? Такая краля ему его подогнала, что мы всем поездом слюни пускали… А вот шланг в его руках видите? Это — могучий артефакт, вроде как даже с зачатками разума. Я лично видел, как он начальника службы безопасности за рот и жопу так ухватил, что тот и шевельнуться не мог!

Мой сокамерник по своему обыкновению мешал правду и ложь, но цели своей достиг: нужное впечатление произвел.

— С этим вашим арнелем надо держать ухо востро! — заметил подгорник, но тут же закашлялся: понял, что с эльфами этот афоризм звучит очень двусмысленно.

По странному стечению обстоятельств количество вербовщиков у общежития коммунальщиков стало стремительно уменьшаться. Последним ретировался песьеглавец, поскуливая и периодически переходя на передвижение на четырех лапах. Квадроббер, ять! Никогда не думал, что квадробберы реально существуют, — а вот те нате, познакомился.

Мы со шлангом собрали вещи и снова приторочили их к велосипеду. Я подкатил к крыльцу и спросил: