Я сунул документ в карман штормовки, взял велосипед у стены и сказал:

— Открывайте.

Бурозубкин открыл дверь, и я выехал наружу.

— Но это же абсурд: принц на велосипеде! — услышал я голос Спиридона.

— Это вы еще про ездовых академиков не знаете, — откликнулся я и двинул к выходу.

Определенно, тональность всего моего пребывания в Ситке была уже предопределена, я это нутром чуял. И не сказать чтобы сильно огорчился: по крайней мере — скучно не будет!

4. СЕРВИТУТ И СЕРВИТУТКИ

Когда я выбрался на улицу, публика перед КПП рассосалась. Никто меня ждать не остался — но оно и правильно, я взрослый мальчик, о себе позаботиться могу. Скатив велосипед со скарбом с невысокого крыльца, я стал оглядываться.

Если я хоть что-нибудь понимал в местах, подобных этому, тут должны были продавать телефоны и подключать к сети, дежурить таксисты, которые драли с новоприбывших втридорога и продавать фастфуд.

Однако, ларьки на набережной у причала были закрыты, а таксисты, обслужив основной поток публики, куда-то рассосались. А может — ссыльных забрали централизованно, увезли автобусом. Электробусом!

Двигатели внутреннего сгорания тут давно были не в чести: нефти на Тверди имелось в среднем по миру гораздо меньше, чем на Земле.

— А-хм! — кто-то пытался привлечь мое внимание, но очевидно не знал, как обратиться.

Я обернулся. На крыльце КПП стоял полицейский Хомяков и смотрел на меня.

— Ваша светлость, да? Я правильно понял, что вы — принц галадрим?

— Стах Темнорецкий, к вашим услугам, — наметил поклон я. — Арнель Болотных Ялин.

Хомяков мне ничего плохого не сделал, так почему бы и не проявить вежливость?

— Ваших магов в гостинице «Прибой» разместили. А цивильных — напротив, через дорогу, в общежитии коммунальщиков. Тут километра три, по «Кончите»… Э-э-э-э… По бульвару Марии Консепсьон Аргуэльо-Резановой! У вас велосипед, быстро доедете, главное жалом по сторонам не водить и на посторонние звуки не отвлекаться. И вот еще — возьмите, это ваш идентификационный браслет, в сервитуте все с такими ходят. — Он протянул мне гаджет. — Это подарок новым жителям от муниципалитета. Расплатиться, документы предъявить, сообщение написать, если контакт есть. Тут ваши данные забиты, но кое-что надо будет активировать — например, счет в банке или связь. И вот что — вы не подумайте, что мы ублюдки какие-то, нет. Просто Резановы тут, на архипелаге Грозного, — реальная сила, даже круче, чем корпораты. В других местах — по-разному, но здесь нас крепко за жопу держат. Ну и Бурозубкина тоже держат, не без этого. Совсем загоняли, вот и браслет вам он выдать забыл…

— Не знаю, огорчить вас или обрадовать… — Я застегнул браслет на руке. — Но скоро на архипелаге Грозного самой страшной силой снова станут Грозные.

— Что — правда, что ли? Великое княжество будет? Вспомнил о нас Государь? — Хомяков стал истово креститься, что выглядело особенно фактурно, учитывая его кибернетические протезы. — Дай Бог, дай Бог… Заживем, может, как люди. А то с самой Замятни у нас тут вроде как и не Русь никакая, как будто без царя живем… А без царя — стыдно!

— Ну всего хорошего, — махнул ему рукой я. — Вы, видимо, порядочный человек, я на вас зла не держу.

— Я — человек служивый, — кивнул он. — Я с восемнадцати лет в армии, с тридцати пяти — в полиции и всякого навидался. Но хорошо, что не держите. Во-о-он, глядите, между деревьями памятник Командору и Кончите. Вот к нему езжайте и потом прямо по бульвару, пока вывеску «Прибой» не увидите. До свидания, ваша светлость…

— До свидания, — сказал я, взгромоздился на велосипед, добрым словом вспомнил поэтессу Аделаиду и покатил по утренним тротуарам Ситки, подмечая все вокруг.

В перспективе мне нужен был банк, отделение связи и цветочный магазин. В банке — деньги, в отделении связи — телефон, желательно — смарт, чтобы в сети всякую фигню почитывать и видосики смотреть, а в цветочном магазине — приработок. Каланхоэ сделало свое дело: я мог бы наплодить магических питомцев и неплохо на этом заработать. Если Гаврииловы так пищали, получив в подарок жутковатое растение, то наверняка запищат и другие!

Светало. Пели птицы, пробуждался ото сна сервитут. С побитого жизнью асфальта набережной я выехал на бульвар и двинулся по зеленой зоне. Определенно: благоустройством в Ситке занимались, но так, спорадически. Здесь в хаотичном порядке были высажены лиственные деревья: буки, клены, липы, явно не подходящие для местных широт, но, благодаря магии князей Резановых, вполне тут прижившиеся. А еще — стояли малые архитектурные формы: всякие зверушки, сказочные персонажи, грибочки и яблочки. Плитки на тротуаре тоже меняли, в индивидуальном порядке, и некогда стройный орнамент теперь превратился в кошмар перфекциониста.

Имелись также качели — добротные, из толстого бруса, на которых легко могла бы уместиться парочка, а то и троечка крепкозадых кхазадов. И скамейки — со спинками, такие же дебелые и видавшие виды, исписанные матерными словами и пожеланиями счастья и любви.

— Тамара! — раздался голос из-под одной из лавочек. — Тамара, ты меня погубишь… Ы-ы-ы-ык!

Кто-то там по-богатырски блевал, явно пытаясь прийти в себя после бурной ночи. Вообще, тишина и необитаемость бульвара оказались мнимыми: тут теплилась жизнь, просто — скрытая до поры утренними сумерками, тенями и ветвями деревьев.

Под раскидистой елью копошились гоблины, три патлатых парня, сидя на ограждении под сенью тсуги, попивали что-то из стеклянной бутылки, передавая тару друг другу.

— И ранней порой мелькнет за кормой

Знакомы-ы-ый платок голубой… — хрипло пел какой-то мужик в тельняшке, сидя в обнимку со снажьей бабой на качелях.

Загорались витрины магазинов и учреждений, хлопали двери и скрипели рольставни. Первыми открывались, конечно, наливайки — и к ним тянулись орки и люди, алчущие и жаждущие опохмела. Мимо проехало несколько автомобилей такси, проскакал на лошади кто-то, сильно напоминающий ковбоя. Простучал колесами запряженный странной химерой — копытной, но с рептильей рожей — фургон, из которого пахло свежим мясом и кровью.

— Па-а-а-аберегись! — С широкого балкона чуть ли не сказочного терема спрыгнул голый мужик с кипой одежды в руках, следом за ним слетели ботинки — один за другим.

Он подхватил обувь и, как был, нагишом, перебежал дорогу, перепрыгнул ограждение и припустил рядом со мной по бульвару. Скорость у него была хорошая, бодрый такой темп!

— Сервитутка, — сказал он, пыхтя на бегу. — Тамара! Красивая, стерва. Прикинь: я спрятался у нее в шкафу, потому что муж пришел, а оказалось — там среди всяких пальто еще один сидит, представь! Он спрятался, потому что я пришел. А я что? Я брезгливый, я его наружу выпихнул, пущ-щ-щай разбираются, мне о его голые телеса тереться ни к чему. Правда, там и уснул, прикинь! Утомился я, с Тамарой-то… Утром проснулся, решил ретироваться — а у нее в кровати аж двое! Муж и этот, из шкафа… Такая досада! Хорошо, хоть ботинки отдала…

— Порядочки тут у вас… — протянул я.

— А ты новенький? Ссыльный? Нормальные порядочки, сервитутные… А ты чего на велосипеде? Ваших же автобусами повезли…

— Я за здоровый образ жизни, — сказал я.

— О! ЗОЖ — это тема! — Его босые ступни шлепали по тротуарной плитке. — Он тебе пригодится, чтобы от вербовщиков отбиваться. Они вас в такую осаду сейчас возьмут, обалдеешь…

— Вербовщики? Это что за зверь такой? — переспросил я, замедляя ход велосипеда, чтобы голый бегун сильно не отставал.

— Рекрутеры, кадровики… Люди на Аляске — главное богатство, работы полно, людей не хватает! А если одаренный — так и вообще… Подметки рвут, на КПП выхватывают!

— О-о-о-о, это я в курсе…

— В общем — готовься прорываться с боем к своему номеру.

— Что ж, — сказал я. — Благодарю за предупреждение…