— Это тот мудак, с большого корабля! — раздался голос одной из чаек. — Он реально может это сделать! Давайте лучше и вправду заткнемся.
И они заткнулись, и опустились на воду, и аккуратненько, стараясь максимально тихо загребать своими перепончатыми лапами, погребли к берегу.
— Как ты это сделал? — в гортанном голосе тойона Котлеана сквозило удивление.
— Так уж вышло, что я полный маг жизни, — ухмыльнулся я. — Так что я просто попросил их заткнуться, и они послушали. До этого мне пришлось превратить в скелетик одну настырную птицу на ледоколе «Крузенштерн» и, как выяснилось, такого назидательного примера им хватило, чтобы всерьез воспринимать мои слова.
— Это угроза? — Большой палец его правой руки стал медленно приближаться к предохранителю автомата.
— О нет, тойон. Вы спросили — я ответил. Вы оказали бы нам большую услугу, если бы проводили нас до Ситки, к отделению Сыскного приказа. Или хотя бы не мешали нам добраться туда самостоятельно…
— Никто из племени танацотинов не ступит на Хуцнуву… На Адмиралтейский остров! И не зайдет в прибрежные воды. Вы везете с собой эльфийскую ведьму из проклятого народа Желтых Ножей, и пока она находится в вашем каноэ — оно не пройдет дальше.
Эльфийка тронула меня за плечо:
— Что он говорит?
Я быстро перевел ей слова Котлеана.
— Мы и не собираемся плыть мимо их драгоценного острова, — в голосе Эрин слышалось раздражение. — Я изначально спланировала наш путь севернее — двинемся к Эльфин Коу, там живут хайда, наши родственники, точнее — те из них, которые перешли под руку Грозного царя. Оттуда вдоль берега острова Чичагова, мимо Крузова острова — в вашу Ситку. Там меня уже ждут в Лот-Кордат.
Я снова поработал переводчиком — для тлинкита. Он хмурился и поджимал губы, а потом сказал:
— Это змея, а не женщина, помни об этом. Арнель, она выглядит как обольстительная красавица, но по сути своей — змея, так и знай. Не доверяй ей, не приближай ее к себе! Танацотины — проклятый народ, они всадят тебе нож в спину при первой же возможности.
Я подавил смешок: они уже его мне всадили, в спину. Заранее. Без прелюдий. Да и спорить с этой всей змеиной темой я не собирался: как выглядит аура танацотинов, я знал прекрасно. И возможности Разного Облика по превращению в рептилию тоже видал.
Вслух я спросил:
— Ты знал Йэлка, тлинкита, проводника?
Мне показалось это неплохой попыткой перевести беседу в другое русло. В традиционных обществах, особенно — таких замкнутых, как община тлинкитов, все всех знают, так что и история с проводником могла прямо сейчас получить свое продолжение и, возможно, окончание. Я не прогадал: глаза тойона Котлеана расширились.
— Что с ним? —чуть подался вперед индеец, даже их каноэ качнулось. — Это достойный мужчина, храбрый сын Народа Ворона!
— Он погиб в схватке с медведем, на берегу реки Таку. У меня есть его вещи — кинжал, амулет…
Тлинкиты заговорили меж собой на своем языке, громко и возбужденно. И оружие, кстати, опустили. Я полез в рюкзак, достал оттуда сумку с вещами погибшего: амулет-подвеска, каменный шар, ворон, тубус с бумагами, кинжал с навершием в виде головы ворона…
— Если вы поклянетесь передать эти вещи его близким — я отдам их вам. Понятия не имею, как с этим поступить правильно…
Один из индейцев на дальнем каноэ поднял вверх руку:
— Меня зовут Гаккахуан. Йэлк — мой троюродный брат. Клянусь, что передам вещи его отцу — Хуцгисату, что живет в Ангуне. Это в дне пути отсюда…
— Спасибо, Гаккахуан. — Я кивнул ему и передал сумку с вещами в каноэ тойона Котлеана. — Я услышал твои слова, и все эти люди, эльфы, орки и гномы тоже их услышали. Думаю, Йэлк на том свете тоже скажет тебе спасибо.
— Ты точно уверен, что его съели медведи? — Котлеан буравил меня взглядом. — Если ты хочешь что-то скрыть…
— Если ты хочешь обвинить меня во вранье — давай причалим к берегу и разберемся с этим как аристократ с аристократом. Можем даже без магии — нож против ножа, — совершенно спокойно проговорил я. — Решай сейчас: веришь ты мне или нет, будем мы драться или нет. Потому что если не решишь — я утоплю твою лодку, убью всех твоих людей, и рыбы сожрут то, что от вас останется. Итак…
Одновременно с этим я опустил руку в воду — и глянул через эфир, рассмотрев мириады живых существ. Да, я убил бы многих из них и снова влез в долги перед матушкой-природой — но по цепочке жизни добрался бы и до деревянного каноэ тлинкитов, и превратил бы его в прах.
— Верю. — Котлеан кивнул мне, а потом махнул рукой своим людям и выкрикнул гортанно: — Нах-ту́-а́т!
Русские индейцы взялись за весла и синхронно опустили их в воду. Они работали слаженно, профессионально — не то что мы. Им не требовались громогласные команды… Скорость движения их суденышек была потрясающей — двенадцать, может быть, пятнадцать километров в час!
Нам оставалось только завидовать таким показателям. Мы двинули к Эльфин Коу, стараясь поддерживать хороший темп, но — опытными лодочниками не были и потому даже не мечтали преодолеть восемьдесят километров за сутки. Это — не в силах человеческих… Но!
У нас имелся Кулага.
— Хорош сиськи мять, — сказал он километров через пять, явно морально устав махать веслом в экономном темпе. — Стах, скажи своей дивчине, чтоб уступила мне место. Я буду работать у вас вместо привидения с моторчиком. Держитесь только крепче!
Когда Рус менялся с Эрин местами, каноэ опасно качалось, но в итоге девушка уселась рядом со мной, как будто невзначай прижавшись к моему плечу своим и бедром — к бедру.
— Поехали-и-и-и!!! — Кулага взмахнул веслом раз, другой, третий, пронося его над нашими головами, по-богатырски загребая поочередно с каждого борта и обдавая нас солеными каплями.
Каноэ устремилось вперед, как стрела, встречный ветер ударил нам в лица, бороды гномов, наши с Эринкой волосы и все прочее, что могло телепаться и развеваться — все теперь телепалось и развевалось.
— Э-ге-гей, итить твою мать! — орал Рус и знай орудовал веслом.
— Доннерветтер! — бормотали гномы.
Орки матерились, люди — молились, пленники на дне скулили, лодка, кажется, не плыла — летела над волнами. Скорость постепенно нарастала, в какой-то момент корпус каноэ стал вибрировать, нос начал зарываться в волны, вода перехлестнула внутрь…
— Рус! Рус, чтоб тебя! Смотри!
— Елы-палы! — Он слегка поумерил прыть, и каноэ пошло ровнее.
— Двадцать пять километров в час, — пояснил Кулага, глянув на свои часы. — Физический предел. Я бы и до пятидесяти разогнал, но тут или воздушную подушку придется организовать, или смириться. Сможешь организовать воздушную подушку?
— Хрен там плавал, — досадливо откликнулся я. — Корпус не развалится хоть?
— У девчонки своей спроси, — предложил он.
«Девчонка» только возмущенно фыркнула и объяснила: сила Великого Змея, воплощенная в священной росписи на бортах, не позволит каноэ разрушиться. Если в дело не вступит могучее колдунство, или если лодку не протаранит кит, например. Да и чтоб перевернуть такую лодку, нужно было очень сильно постараться…
Двадцать пять километров в час — это тоже очень неплохо. К тому же — мы теперь отдыхали, а не гребли на износ! Кулага брал тайм-аут каждый час — чтобы перекусить и отдышаться, и тут уж приходилось поработать артели, но это был очень щадящий режим. Страдали только наши поясницы, да и спустя четыре часа гонки многие артельщики начали ёрзать — с мочевым пузырем договориться не получалось, это вам не пограничники-тлинкиты!
Рус, кстати, сломал два весла: в отличие от каноэ их никакая магия хайда не защищала, это были просто добротно сделанные красивые деревяшки. Которые от энтузиазма нашего боевого мага сначала трескались, а потом — приходили в негодность.
Над нашими головами собрались тучи, стал накрапывать мерзкий дождик: настоящего шторма тут, в проливах Архипелага, благодаря магии Резановых можно было не опасаться, но там, в паре десятков километров от нас, начинался Тихий океан, и его бурная метеорологическая жизнь не могла совсем уж не сказываться на локальной ситуации.
