Признаться честно, я тут, на корабле, замутил пару-тройку-десяток гешефтов: даже у такого доморощенного мага-целителя, как я, находились клиенты. Чирей магией вылечить или от храпа избавить — это было мне по силам. Фарингит, ринит — это тоже запросто. Хоп — и нету! Какое облегчение! На это моих внутренних резервов хватало и без геноцида планктона.

Деньгами я плату не брал — как-то совестно было, а вот ништяками — вполне, так что багаж у меня собрался серьезный. Боцман после лечения чирья отдарился фонарем на солнечной батарее; кок (его я избавил от хронической простуды) — набором кухонных ножей в тканевом чехле, который эдак хитро скручивался. Хорошие ножички, даром что чжурчжэньского производства. Баланс есть, сталь неплохая — можно и в хозяйстве использовать, и пошвыряться в случае чего…

Также я оказался счастливым обладателем донки с целой гроздью крючков, модных-современных кремня и огнива, газовой горелки с баллонами, свинцового кастета и шикарной шляпы с полями — из мягкого коричневого фетра, с широкой лентой, один в один, как у Индианы Джонса!

Ее я получил за сведенные стержневые мозоли у главного физика. Он тут как раз и руководил эксплуатацией и обслуживанием ядерной энергетической установки. Вроде работа по большей части умственная, а мозоли заимел страшные… Я посоветовал ему обувь сменить и похудением заняться — вроде как иногда причина появления этой дряни кроется именно в этом. Ну и вылечил, да. Физику так легко стало, что он мне свою шляпу подарил индианаджонсовскую, фасона «федора».

Кое-кто отдаривался продуктами. Мясо я брать отказывался, так что дарили в основном мед из дому, консервы — сгущенку и фрукты, орехи и алкоголь. По итогу у меня образовался еще один баул — брезентовый, с двумя ручками. Его мне старпом вручил за излечение от геморроя.

Рюкзак со скарбом, закупленным в Воронеже, собственные скромные пожитки из Болотных Ялин, баул с угощениями, топор, велосипед и шланг! Не в силах человеческих это все утянуть на своем горбу!

С другой стороны — я и не человек вовсе, да и транспорт у меня имеется, и как все это счастье приторочить к велику, я тоже знаю.

— Эй, дер гроссе шланге! — позвал я, и шланг тут же встрепенулся.

Тот конец, что я привык считать головой, я перемотал красной изолентой, чтоб не путаться. И теперь тварюшка приподняла его вертикально над полом и водила хлебалом из стороны в сторону — чисто как змея у факира.

— Так, друг мой, надо все это барахло как-то присобачить к велосипеду. Чтоб я комфортно мог его рядом с собой катить. Ну и ехать в случае необходимости.

Шланг вытянулся в струнку, хвостом изобразил воинское приветствие и принялся за дело. Пятнадцать метров — это реально много! Мотай — не хочу.

Все получилось идеально: шланг прикрутил рюкзак и баул к багажнику, плотно закрепившись за раму. Вес-то у пожитков был не слишком большой — килограммов тридцать-сорок, так что вышло вполне терпимо.

— Молодцом! Твоя задача — качественно прикидываться шлангом, это у тебя отлично выходит. — Я почесал шланг пальцем, и тот завибрировал. — И вещи охранять. Если кто на наше с тобой ценное имущество покусится — разрешаю принимать меры. Только голову в жопу никому не совать, понятно?

Шланг покивал и спрятал морду в пожитки.

Раздался гудок ледокола — мы прибывали. Уже некоторое время корабль двигался вдоль берега, так что к виду зеленых холмов и гор с белыми шапками пассажиры привыкли. Но само осознание, что долгое плавание вот-вот закончится, сработало не хуже кофе. Никто на корабле не спал!

Я наскоро умылся, побрился, расчесал и заплел волосы, оделся, зашнуровал ботинки и нахлобучил шляпу, под которой удачно спрятались острые уши — какая-никакая, а маскировка. И присел — на дорожку. Русские мы или нет, в конце концов.

По коридорам пробежался матрос.

— С причала не разбегаться, двигаться организованно следом за встречающими должностными лицами. Все ссыльные должны получить отметку о прибытии, пройти медицинский осмотр и ознакомиться со списком общественно-полезных специальностей! — кричал он. — Господа маги проходят по красной дорожке, цивильные — по белой! Выходим и собираемся на палубе, с вещами!

Я еще раз оглядел каюту, проверил, не забыл ли чего на столе, под столом и под кроватью. Убедился, что собрал вещи подчистую, взялся за велосипед и выкатился в коридор. Один за другим появлялись и мои соседи — пустоцветы и полные маги, одетые и с вещами.

Гера Шатило, мадам Марципанова, тот самый гидромант, который выступал в роли секунданта Виктора Павловича Гавриилова, и остальные — числом тринадцать. Конечно, Настя и Дуся старались держаться поближе ко мне. Четырнадцатый одаренный из нашей партии колонистов — сам Гавриилов — томился в карцере. Опричники сошли еще на Кадьяке, других магов на ледоколе не было.

Корабль дернулся и застыл. Мы качнулись, стали хвататься друг за друга и за стены коридора, но на ногах устояли. Я даже велосипед удержал!

— Крепи швартовы! — раздался зычный голос Шелихова, который услышали на корабле абсолютно везде — от носа до кормы. — Спустить трап! Мы прибыли, судари и сударыни! Атомоход Российско-Американской компании «Иван Федорович Крузенштерн», его экипаж и я, капитан Шелихов, — все мы прощаемся с вами и желаем, чтобы Аляска стала вашей новой родиной. Проживите тут долгую, богатую и счастливую жизнь! Всего хорошего!

Капитан торопился: он, очевидно, уже хотел избавиться от проблемных пассажиров и снова возить грузы и прокладывать путь во льдах. И его можно был понять: плавание выдалось суетным…

Первым, что мы увидели, выбравшись из надстройки и оказавшись на палубе, были два киборга в синей форме, которые волокли под белы рученьки Аполлона Дмитриевича Дёрина по трапу. Сервитутные муниципальные полицейские выглядели колоритно: у одного из них сверкали алым оба глаза, у другого левая половина туловища сплошь состояла из аугметированных деталей: рука и нога блестели хромом.

— Вы не имеете права! Я буду жаловаться! — орал Аполлон. — Я — начальник службы безопасности! Пустите меня!

— Вз-з-зть! — меж хромированных пальцев одного из стражей порядка мелькнула электрическая дуга, арестованный безопасник дернулся и обмяк.

— Добро пожаловать в Америку, — сказал второй полицейский.

И подмигнул нам всем своими кибернетическими глазами — обоими сразу.

3. ЭЛЬФИЙСКИЙ САДОВНИК

Ситка встречала нас мерцанием желтых огней на склонах гор, десятками и сотнями яхт, лодок, буксиров и теплоходов, которые стояли у пирсов или курсировали в Ситкинском проливе. С Японского острова взлетел дирижабль — его огромная сигарообразная туша сверкала в лучах солнца.

Сервитут не спал, даже несмотря на раннее утро. Гремела музыка в припортовых кабаках, где-то орали песни, издалека доносилась стрельба — кто-то очередями гасил в небо из автомата Татаринова. Не останавливалась работа в порту: лязг метала и гудение моторов говорили сами за себя. Пахло пивом, жареной рыбой, порохом, а еще — соленым океаном и весенним хвойным лесом, и этот запах я бы не променял ни на что в мире.

Воздух был теплым, градусов на пять теплее, чем в Раздольне, точно. Я поднял взгляд вверх, моргнул — и глянул через эфир. Чародейство Резановых походило на огромную сеть с шестиугольными ячейками! Невероятной величины купол накрывал собой архипелаг Грозного, мы пересекли его границы глубокой ночью, даже не заметив. Область контролируемой погоды — вот это фантастика!

Обосновавшись в Новоархангельске, на южном конце острова Баранова, Резановы действительно стали гарантом продовольственной и климатической стабильности самой населенной и развитой части Русской Америки. И неудивительно, что резиденцию свою они держали именно здесь, а не на Алеутском полуострове, где располагались основные земли их юридики. Там-то первый князь Резанов наследства в виде приятной погоды не оставил!