— Не задерживаемся, не задерживаемся! — торопили нас флотские.
Сначала по трапу спустилась толпа цивильных колонистов — человек двести или триста, мне список никто не показывал. Среди них я высмотрел Клауса Лангбольцена сотоварищи, полесских браконьеров Саныча, Димыча, Иваныча и Васильича, а также знакомых снага — Копыто и Слимака. Они все время на меня оборачивались, а Надфиль еще и делал страшные глаза: им позарез нужен был маг в команду, и я не собирался обманывать их доверие.
Я показал мужикам большой палец и мотнул головой в сторону Гаврииловых — и тут уже Лангбольцен показал мне большой палец, мол, все под контролем.
У них и вправду все было под контролем: за решетчатым металлическим забором у КПП уже дежурили встречающие. Самой яркой группой оказались кхазады — солидные подгорники в черных широкополых шляпах, черных же очках, жилетках и белых рубашках. По шляпам и очкам, защищающим от яркого света, можно было отличить ортодоксальных кхазадов, которые редко бывали на поверхности и привыкли к полумраку подземелий.
И никакого отношения к хасидам они не имели!
Гномы держали в руках плакаты, на которых можно было увидеть все те же руны на кхуздуле. Банда Лангбольцена аж перевозбудилась и стала орать что-то вроде «Барук кхазад, кхазад ай-мену!», ну и свой бесконечный «ай-ой», но киборги-полицейские их живо заткнули и вернули в общую очередь.
Так-то табличек среди встречающих было много: в основном предлагали жилье и работу. По жилью нас — магов — на три дня селили в гостиницу, цивильным давали общагу. А потом будьте любезны — или платите, или съезжайте, так что пару номерков, может быть, стоило бы и записать…
Очередь цивильных двигалась медленно, они столпились на причале, зевали спросонья, переговаривались, разматывали шарфы и расстегивались — мы-то привыкли за время плавания к океанским студеным ветрам!
Я ступил на бетон пирса и почувствовал, как земля ходит у меня под ногами, весь мир качается: долгие дни в поезде и на ледоколе давали о себе знать. Пристроившись следом за Герой в конец очереди, я придерживал велосипед и разглядывал Ситку.
Ситка мне нравилась. Она была… Разной!
На склонах холмов и в прибрежной долине рядышком мостились деревянные избы и настоящие терема, рестораны и гостиницы в колониальном стиле, хай-тек коробки из стекла и бетона, модульные здания из морских контейнеров, настоящие халупы, собранные Мелькор знает из чего и Мелькор знает как… Кругом росли деревья: сосны, тсуги, ели, кедры…
— Здорово, старший брат! — раздалось над моей головой. — Пацаны с Кадьяка передали по эстафете, что ты прибудешь на ба-а-альшом корабле. Мы тебя ждали! Мы в теме, старший брат! Мы поработаем на тебя, а ты нам обеспечишь теплую зимовку, ага?
Две птахи — таких же черно-оранжевых дрозда, как и мой знакомец с опричной базы, — вились над моей головой.
— Если помещение подыщете — вообще нет проблем, — сказал я. — Спасибо, что встретили!
— Во! — сказал один дрозд другому. — Я говорил — ему приятно будет! А ты: «стремно, стремно…» Ничего не стремно, это нормальный старшой!
А потом сделал особенно крутой вираж и сообщил:
— Склад у Смальцева на Артиллерийской улице пустует. Там, типа, призраки… Но нам пофиг на человеческих призраков, понимаешь?
— Склад, Смальцев, Артиллерийская улица. Я запомнил, поспрашиваю…
— Стах, ты идешь? С кем ты там треплешься? — повернулся ко мне Гера.
— Вот — два приличных господина. Не видишь, что ли? Достопочтенные дрозды, этот неотёсанный мужлан — Гера Шатило с Полесья, боевой маг первого порядка. Гера — это дрозды…
— У тебя фляга свистит или ты реально с ними общаешься? — озадачился Шатило.
Птицы крутанулись у нас перед носом и упорхнули в сторону Японского острова.
— Свистит, общаюсь, — ответил я покладисто. — Ну что, проходим?
И мы по красной дорожке прошли в обозначенную дверь, и я закатил велик внутрь.
— Куда с транспортом? — запротестовал полицейский на входе.
— Мне, что, его — в океан выкинуть? — удивился я. — Это презент. По пути сюда подарили!
— На ледоколе-то? — озадачился киборг.
У полицейского руки по локоть сверкали металлом, но на вид дядька он был адекватный.
— Да откуда в океане велик возьмется? — задал резоный вопрос я. — В поезде, пока от Борисоглебска до Саратова ехали, попутчица сердобольная попалась, вот и подарила!
Гера давился смехом, глядя на ошарашенное лицо киборга. К тому же он знал контекст. А со стороны, наверное, история звучала странно: какому-то ссыльному эльфу какая-то женщина подарила велосипед… Почему, зачем?
— Ну… Ладно… Это ж велик, в принципе… Но досмотрим мы его как? Он на ленту не залезет и сквозь аппарат не пройдет… Вдруг там оружие, наркотики?
— О курва! — всплеснул я руками и потянул топор из притороченного к велосипеду рюкзака. — Вот — в Орске выиграл, видишь? Что — тоже выбросить? Оружие же!
— Да ёлки, что с вами так сложно-то… Га-а-аспадин майор, тут какой-то сложный эльф нарисовался…
Откуда-то из начала очереди магов высунулся майор — тоже киборг, у него половина лица была аугметированной.
— Маг жизни? Так это, наверное, садовник, про которого Резановы спрашивают уже вторую неделю… Веди его в комнату ожидания, Хомяков!
— Какой, ять, садовник⁈ — несказанно удивился я.
— Ты садовник? — брови Геры поползли вверх.
— Я лесничий вообще-то!
— Пройдемте за мной, — получив приказ, киборг не медлил. — Вещи можете взять с собой, к вам скоро подойдут.
— Это ошибка, господин полицейский, — постарался быть вежливым я. — Я не садовник! Садовник вообще-то тоже…
Садовником был дедок из лазарета, которого я от артрита лечил. Наверное, они его ожидали.
— У меня приказ! — пожал плечами полицейский. — Пройдемте.
Ну и идиотизм! Вот что мне в этой ситуации делать — воевать с ними? Обреченно вздохнув, я покатил велосипед следом за киборгом Хомяковым. А потом Шатило будет говорить, что я опять влез в какой-то блудняк… Блудняк сам меня нашел! При чем тут я?
— Сюда, пожалуйста… — Киборг открыл передо мной самую обычную белую дверь, и я вкатил в нее велосипед.
Тут имелся черный дерматиновый диван — на вид довольно удобный, маленький журнальный столик из массива, пара кресел и тумба с большим аквариумом, в котором плавали скалярии. Много скалярий, целая толпа. Или как правильно — косяк? Стая?
Следом за мной в помещение зашел не Хомяков, а тот самый капитан. Над левым карманом у него имелась нашивка, на которой значилось «Kapitan Aleksandr Burozubkin».
— Ожидайте здесь, мы уже сообщили людям князя, что вы прибыли…
— Да кто я-то? Кто — я⁈ Кого вы вообще ждете, вы знаете?
— Э-э-э-э… Ну нам сказали, что прибудет то ли ландшафтный дизайнер, то ли садовник, настоящий специалист по зеленым насаждениям, с большим опытом работы в эльфийских анклавах… И князь Резанов застолбил вас себе в приоритетном порядке…
— Кабздец какой-то… В смысле — застолбил? У нас тут что — не сервитут, а юридика? А я — кабальный крестьянин? — Я сложил руки на груди.
— Строго говоря, тут еще не сервитут, тут его самая граница… И вы не кабальный крестьянин, мы просто имеем право задержать вас на три часа для проверки, как и любого другого ссыльного. И задерживаем. И в это самое время люди князя Резанова окажутся здесь и выдвинут вам предложение, от которого вы не сможете отказаться… Поверьте, многие и многие мечтают служить у князя! — принялся увещевать меня капитан Бурозубкин. — Даже пустоцве… Маги первого порядка!
— Я не буду учить вас работать, господин капитан, — сказал я, поставил велик к стене и плюхнулся на диван, закинув ногу на ногу. — Но вас ждет очень охренительное разочарование! И да, скалярии ваши скоро сдохнут.
— С чего бы им дохнуть? Нормальные они! — обиделся Бурозубкин. — И вы тоже… Не дерзите! Подумаешь, какая цаца! Эльфийский садовник!
И тут я все понял.
У аристократов на Руси существовал такой понт: гном — шофер. Урук — охранник. Эльф — садовник, желательно галадрим. За мостом, если он есть, — тролль присматривает. Свадебный фотограф — однозначно гоблин. И любовница — тоже эльфийка, высший пилотаж — если эльдарка, но это опционально, лаэгрим, галадрим и уманьяр — тоже круто. Что-то вроде борзых щенков и арабских скакунов, в общем. Ну или арапа Петра Великого, который в этом мире только в виде хтонического Медного Всадника существовал.
