— Опять ты глумишься! — ударила она меня ладошкой по плечу. — И, вообще, ты не рыжий. Ты блондин!

— Не, ну а что? В переводе с хинди «дхоль» значит «дерзкий». На самом деле — уникальный вид псовых в своем роде. Выносливые, живучие, очень социальные, при дележе добычи отдают приоритет щенкам, вокализация у них разнообразная… — принялся перечислять я.

Мне и вправду нравился Киплинг в детстве, я все его сказки перечитал. А во взрослом возрасте мне стало интересно, что это за дхоли такие, — оказалось, очень охеренные ребята!

— Ой, ну тебя! Я никогда понять не могу, когда ты шутишь! — Она, кажется, обиделась, но потом спохватилась: — А я… Я Дусе сказала, что у меня дежурство у накопителя в шесть часов, но…

— … но в шесть часов дежурит Гера, — тут же понял я. — М-м-м-м… Зайдешь ко мне? Я покажу тебе свои эксперименты с каланхоэ, я его маной подкармливаю уже больше двух недель…

— Эксперименты? Мне должно понравиться, да? — Настасья была настроена игриво. — Конечно, я зайду, если ты так настойчиво меня приглашаешь…

— Тогда я пойду приведу каланхоэ в порядок! — тут же сообразил я. — До шести-то у нас минут сорок осталось, может, и отплыть не успеем…

По правде — у меня там был страшный бардак, и встречаться в такой обстановке с прехорошенькой девушкой мне казалось делом зашкварным.

— Ну все, жди меня вместе со своим каланхоэ! — звучало все это весьма двусмысленно, но нам нравилось.

Лучший способ снять нервное напряжение — это вот такие вот шуточки и подтрунивания. А еще — массаж от красивой девушки с последующим продолжением… Неоднократным.

Так что мы разошлись, чтобы встретиться, — и каюта моя к моменту свидания была в полном порядке, даже самый дотошный эльфийский эстет не нашел бы, к чему придраться.

Девушка пришла в тот самый момент, когда я закончил с уборкой: пахнущая фруктовым шампунем, чистым женским телом и желанием, в атласном халатике и смешных пушистых тапках…

Жаль, мнимое дежурство — короткое. Настасья всего на пару часов сбежала, и мы очень охеренно провели время вместе, да и до сих пор проводили — лежали в обнимку на моей кровати и трепались про всякую фигню.

Она тоже нервничала: побег от отца, открытый новый мир, новые перспективы… И, кажется, как и я, — расслабилась, ей со мной было уютно и хорошо.

— Ста-а-ах, а мы часто будем видеться? — спросила девушка, сладко потягиваясь под простыней.

— Понятия не имею, — честно признался я. — Я присмотрю за тобой, чтобы ты нормально устроилась и нашла жилье, но — уговор есть уговор, мы с артелью двинем вдоль Берегового хребта в поисках золота. Даже не знаю, сколько времени это займет. Ты мне очень нравишься, Настя, но лучше нашла б ты себе толкового работящего человеческого парня…

— И что, ты ревновать не будешь? — немного обиделась она.

— Буду, конечно, — пожал плечами я. — Но ты же — не моя собственность! Я же — не эльдарский лорд… Читала про тех девчонок из модельных агентств? Бр-р-р-р-р…

Мне вдруг подумалось, что фактически делаю то же самое, что и эльдары с теми доверчивыми дурочками — вытягиваю жизнь. Только получается это у меня не в пример качественнее и без лишних приспособлений и танцев с бубном. Порченый дар, рожденный на поле сражения с упырями… Помпа по откачиванию жизни!

— Читала! — кивнула она. — Но там девчонкам плохо было, они старели… А я после того как с тобой, ну… Ну вот секс вот…

Я рассмеялся — она так забавно смущалась! Гавриилова по своей привычке двинула мне в плечо и продолжила:

— Мне хорошо после того, как мы с тобой этим занимаемся… Я бодрая и веселая! А не старая и грустная! Так что даже не смей себя с ними сравнивать. И про то, как ты мужиков в лазарете подлечил, все знают! И киты…

— Киты — это да-а-а-а… — Я прикрыл глаза, вспоминая младшую сестру с племянником.

Если я чем и мог гордиться в этой новой жизни — так это историей с китами.

— Вот! — сказала Настя. — А что касается парня — так это еще когда будет! И вообще, где их искать-то, толковых и работящих? Но как только кто-то на примете появится, тебе сразу скажу. Чтобы ты не обижался. Ты же не обидишься?

— На обиженных воду возят, — хмыкнул я.

Хотя мне, конечно, будет обидно. Мне, может, тоже хотелось, чтобы было к кому возвращаться. Но Настя и я — изначально обречено на провал. Она девочка домашняя, земная, практичная. Вон — готова артефакты заряжать и сериалы вечерами смотреть, только бы ее в покое оставили. А у меня от такой жизни через пару месяцев крыша поедет, и кого-нибудь точно пришибу. Или меня пришибут, что более вероятно.

— Наська-а-а-а, я знаю, что ты там! — раздался стук в дверь. — Это я, Дуся! Там отца в карцер перевели, он буянить начал, когда капитан ему про наше решение рассказал! Надо вещи перебрать и по чемоданам распределить, потому что мы на Ситке сходим. А он дальше плывет!

— Вот блин! — Настасья вскочила с кровати и стала одеваться. — Иду, Дуся. Иду! Мы тут это… Каланхоэ изучали!

— А забирай его, — сделал широкий жест я. — Дарю!

Каланхоэ шевелилось и щупало вокруг себя все подряд отросшими ветвями. Оно не было похоже на обычное комнатное растение: за время нашего путешествия научилось жрать насекомых, вслед за солнцем переползать по столу, отталкиваясь побегами. А еще — откручивать крышку с горлышка пластиковой бутылки и пихать туда специально отрощенный длинный корень, чтобы напиться.

— О! Заберу! Будет доказательство, чтоб она там не думала себе всякое… И вообще — на память о моем эльфийском принце! — Гавриилова уже почти оделась, бегая по каюте, но на секунду затормозила, склонилась над мной и поцеловала. — Даже если у нас больше ничего не будет — так и знай, это было круто!

— Это было очень охеренно, — кивнул я. — Спасибо тебе за всё, Настасья!

— Что-то аж грустно стало… — Она подхватила каланхоэ и двинула к выходу.

Ветки и побеги растительного монстра скукожились от стресса и жалобно потянулись ко мне. Ну и артист, а? Притворяка! Как команды исполнять — так это мы не можем, а как трагедию разыгрывать — так это всегда пожалуйста!

Скрипнула дверь.

— Это что еще такое? — послышался удивленный голос Евдокии Гаврииловой.

— Каланхоэ! Мне его светлость подарил! Как подарок в ответ на изучение начертательной магии! Гляди, он шевелится. Реа-а-а-ально!

— А я думала…

— А меньше думай! У нас теперь есть магический питомец, прики-и-и-инь!

— Уа-а-а-у! — Восторг Дуси был неподдельным. — Какой страшненький! Мне уже нравится!

Сестры Гаврииловы убежали, а я лежал и улыбался: порадовать двух девушек — это уже совсем неплохой результат двух недель магических экспериментов! А каланхоэ ничего — переживет. Он всегда был себе на уме, не то что шланг.

До утра я провалялся на диване — почитывал учебник Пепеляевых-Гориновичей и свежую аляскинскую прессу, которую нам на борт доставили с Кадьяка.

Там писали все больше про буйных диких атабасков из племени Желтых Ножей, про беспорядки во владениях Авалона у Йерба-Буэно (здешний Сан-Франциско), и о проявлениях Хтони вокруг двуглавой горы Денали — там вроде бы аномалии как таковой не было, но странности случались… Еще писали о нескольких племенах уманьяр, которые перешли границу русских владений и попросились под руку Грозного Царя.

Конечно, у нас на Руси — что в Европе, что в Азии, что в Америке — жизнь была не сахар, но в целом каждый мог найти себе место под Солнцем, занятие по душе и кусок хлеба с маслом. Сытых и спокойных земских городов на Аляске пока не имелось, но и под рукой у аристократа или в крепком сервитуте типа Ситки, Святомихайловска или Стахина можно было приемлемо устроиться. Под авалонцами было не так…

Там вроде как свободнее жилось и, наверное, более сытно. Но, как пелось в одной интересной песне — такая свобода скрипит на зубах. Одни свободны, другие — свободнее… И, насколько я знал, эльдары не испытывали слишком уж теплых чувств к своим американским кузенам-уманьяр.

В общем, начитался я всякого, потом вздремнул несколько часов, проснулся, продрал глаза и стал собирать вещи. Ситка скоро!