— Ого! Все эти байки про Великого Змея, да?

— Да! И знаешь, как этого дракона зовут?

— Уролог? — предположил я и нервно хохотнул.

— Какой еще уролог? — Брови Руслана поползли вверх. — Уроборос!

Что ж — это звучало гораздо более таинственно и куда как логичнее. Уроборос — это кое-что объясняло, однозначно,.

21. КАНОЭ

Не считая того, что мы попали под шикарный ливень, когда ставили лагерь на ночевку, наша дорога до устья Таку прошла без приключений.

Ночевать мне пришлось в компании ворона: ценный сотрудник наотрез отказывался понимать, почему он должен мокнуть на ветке, когда есть такая прекрасная возможность провести время в сухости и тепле, в моей палатке. Хорошо, хоть Унангам до такой степени не оборзел: он от моих регулярных вливаний энергии жизни в сочетании с обильным рыбным рационом как-то за эти дни вроде даже вырос, покруглел и заматерел.

Мы бы с ним вряд ли в палатку влезли. Или тент бы порвался, или он бы меня раздавил, или я его прикончил бы от избытка чувств. И зачем такое надо?

В общем, к устью реки Таку, где стоял лабаз с припасами, возле которого артель впервые встретилась с Унангамом, мы подходили в бодром расположении духа и сносном физическом состоянии.

— Никто не умер, все здоровенькие! — довольно пыхтел Лангбольцен. — Правильно я сделал, что твою светлость к нам сманил!

— Правильно, — согласился я.

Сам я уже разослал во все стороны пернатых разведчиков: мне не хотелось прошляпить танацотинов в очередной раз. Я и артельщикам сказал: если покажется, что в кустах прошмыгнула ящерка или там змейка — бдите вдвойне! Не водится тут рептилий и пресмыкающихся, а вот отвод глаз — работает. Про отвод глаз я в учебнике прочитал, хотя ему там и не учили как потенциально опасному заклинанию.

Тоже — странная логика. Как будто нельзя модифицировать методику нагревания чая и вместо чая вскипятить кому-нибудь башку прикосновением руки! Или вместо неяркого ночника под сводом палатки — влупить световую гранату в каком-нибудь помещении…

С другой стороны, это мне было легко рассуждать на такие темы, будучи полным магом. У пустоцветов и тем более у цивильных дело обстояло далеко не так.

Помню, как на уроках математики в школе одна наша отличница пропускала целые куски решения уравнения, мол, это и так понятно. Ни хрена не понятно!

Так и со всем этим великим колдунством дело обстояло. Кому-то понятно просто интуитивно, а кто-то — дуб дубом.

Дубов, кстати, тут не росло. Из лиственных — ольхи, березы, тополя, ивы. И под одной из плакучих ив я сквозь эфир увидел кое-что странное. Гребаного крокодила! Иначе я расшифровать подобный фон и конфигурацию просто не мог. Аллигатор, кайман, может быть — комодский варан. Что-то такое, чуждое и страшное.

— Стоп! — сказал я, вытягивая из-за пояса топор. — Похоже, пришли. Стойте все здесь, я пойду гляну…

— Ты тоже увидел эту жесть? — спросил меня Руслан.

— Ага. И сдается мне, я эту жесть встречал в совсем другом обличье. Если повезет — уже очень скоро мы будем махать веслами, сидя в каноэ. Если нет — вернемся к плану А и попрем на север в поисках поселения тлинкитов.

— Тогда мы двинем к лабазу, — предложил Лангбольцен. — Если с каноэ получится ферфлюхтише шайзе — мы перепакуем поклажу и часть трофеев оставим здесь — до следующего раза.

— Разумно! — кивнул я. — Но — не торопитесь.

И зашагал к крокодилу сквозь заросли кустарника. Рептилия метров трех в длину меня почуяла, зашевелила хвостом — я точно видел хвост, уже не сквозь эфир, а самым обычным эльфячьим зрением!

А потом хренак — фигура ящера расплылась, смазалась — и на камешке в голом виде уже сидел Разный Облик!

— Хао! — сказал я. — Круто вы это исполнили!

Он был поджарым, крепким, жилистым. Фигура воина и охотника! И лицо его выглядело невозмутимо.

— Я показал тебе это, чтобы ты понимал: танацотины — страшные враги. Не стоит пренебрегать договорами и клятвами, не стоит относиться к нам высокомерно… Между нами пролилась кровь, и, скрепя сердце, ты и мы перешагнули через нее. Надеюсь, этого не повторится и вражда между нами не возобновится.

— И я надеюсь на долговременное и плодотворное сотрудничество, искренне и от всей души. Мы с товарищами собираемся вернуться к озеру Тулкэллох и не хотели бы делать этого, не заручившись поддержкой настоящих хозяев тех мест.

— Настоящий хозяин тех мест — Великий Змей. Но я услышал тебя, Темная Река! С тобой к нашим родичам в Ситку отправляется Летняя Роща — ты можешь вести переговоры с ней, она передаст твои предложения мне, и я решу, как быть. И не думай, что получится безнаказанно обидеть ее или кого угодно еще из племени Желтых Ножей.

— Да уж, не хотелось бы прийти домой и обнаружить в ванной крокодила! — хмыкнул я. — Вы — оборотень?

— Хо! — наконец на каменном лице вождя появилась только улыбка. — Оборотень — это… Как говорят люди Грозного царя? Пустоцвет? Оборотень — это пустоцвет. Я же — достиг большего. Итак, Темная Река, предостережение ты получил. Там, ниже по течению, вас ждет большое каноэ хайда. Теперь — отдай мне нож.

— Я отдам нож Летней Роще, так, как мы и договаривались. Я не пренебрегаю договорами и клятвами, — выставил вперед ладонь я.

— Очень хорошо! Прощай, Темная Река!

— Прощай, вождь.

Фигура Разного Облика размазалась, и передо мной через секунд десять снова предстал бронированный ящер — не крокодил, а скорее — динозавр. Он одним рывком преодолел расстояние до кромки воды, нырнул в реку Таку и двинул вверх по течению так, будто преодолевал не бурный горный поток, а бассейн где-нибудь в спорткомплексе! Сумасшедшая мощь!

Как я понял, это он так со мной членами померялся. Показал, на что способен. Я-то на его глазах березку вырастил, да и Кэнэд Олохир — Ольховый мост — он тоже видал. А я из танацотинских приколов только измененные ауры и ниндзюцу от Эринки прочувствовать успел. Ему такой демонстрации возможностей показалось маловато, и он вот так засветился.

Вернувшись к артельщикам, я спрятал топор и сказал:

— Ничего страшного, просто Разный Облик решил нас почтить своим присутствием.

— Разный Облик? Тот вождь уманьяр, о котором вы говорили? — удивился Кулага. — А ему чего от нас нужно?

Он-то в истории с местными индейцами не участвовал, для него вся эта тема прошла стороной. Еще бы! У них в команде геологов золотоволосых псевдо-эльдаров не водилось, и потому им никто желтые ножи в ребра не совал.

Хотя, покопайся они у озера Тулкэллох еще немного — кто знает, как все бы обернулось. Танацотины следили за ними и были свидетелями вероломства магов — Жаркого и Бурана. Это ведь они дали нам наводку на месторасположение экспедиции!

Историю с уманьярами Руслану взялся излагать Иваныч, колонна двинулась дальше. Впереди — опять я, но еще и Лангбольцен как самый главный.

— Как думаешь, не угробят они нас на этом своем каноэ? — поинтересовался он. — Ты не подумай, твоя светлость, просто кхазады — народ не очень водоплавающий, и если на «Крузенштерне» было довольно спокойно, там ведь сталь всякая и машинерия, то тут, на какой-то скорлупке…

— Ну не такая и скорлупка, — довольно улыбнулся я. — Посмотри-ка!

В небольшой заводи среди ив стояла самая яркая и охеренная лодка из всех, что я видел. И на корме у нее стояла такая же яркая и охеренная девушка.

Лесная Роща — Эрин Лаэр — исполнила обещание и добыла для нас каноэ. Метров пятнадцати в длину и двух — в ширину, с резко взмывающими вверх очертаниями носа и кормы, раскрашенная красным и белым, с орнаментом, в котором явно читались змеиные и драконские мотивы — вот как выглядело легендарное каноэ хайда.

Хайда, как я понял, это еще одно племя уманьяр, только — прибрежных, а не горных, как танацотины.

— Айе! — взмахнула рукой Эрин. — Я здесь!