Это Дитрих посоветовал, он вообще оказался парнем ушлым, хоть иногда и тупил всерьез.

— Если доберемся до сыскарей — даю девяносто процентов что дядюшку и его подельников закроют — а потом и казнят. А я заберу бизнес, — сказал он. — Отдам положенные вам двести тысяч, и мы тут же заключим новый контракт. Мне нужно будет золото с озера Тулкэллох, и я предпочту, чтобы его добычей и доставкой в наши мастерские занимались именно вы. Вы все. Артель Лангбольцена!

— И что, никакой благодарности за спасение? — удивился Васильич.

— Так это ж наша работа! — не поняли его гномы. — Мы ее сделали! Нам за нее заплатят! И вообще, лучшая благодарность — это долгосрочный выгодный контракт!

Кхазады, что с них взять!

В общем, мы разожгли костер тут же, неподалеку. Пока Кулага варил кулеш из пшена, свиной тушенки и сушеных овощей, я совершил набег на птичьи гнезда и собрал себе комплект из пяти разных яиц на яичницу. Пленных мы не перекармливали — обойдутся они и сухарями с пеммиканом, не на курорте! В отличие от медведей, этих уродов мне было ни разу не жалко. Я бы вообще Боровика прикончил — да и дело с концом, но, вроде как, ему теперь за многократный рецидив грозило колесование, так что я предпочитал отдать его в руки местного правосудия.

Хотя — как-то же его из казенного дома выпустили? Кому-то на лапу дали, что ли? А зачем? Что в этом Боровике такого ценного? Разве что — он знал нас всех в лицо: и меня, и полешуков, и снага с гномами. И имел на меня большой зуб, вместе с Варежкиным. Может быть, дело именно в этом?

Мы решили, что отдохнем как следует, часа четыре: перекусим, подремлем, а потом — будем идти непрерывно, дотемна, благо — тропа геоманта такую возможность предоставляла. Да и разведка у нас работала: ворон Тунгур и медведь Унангам получили свои порции кулеша, и были довольны такой оплатой, и отправились обследовать маршрут, а эскадрон дроздов летучих получил килограммовую пачку перловки на всех — на растерзание. Дрозды устроили гвалт, кипиш и потасовку, но тоже в целом были довольны и вполне готовы продолжать плодотворное сотрудничество.

Я увидел, что Дитрих Вангерберг задумчиво наблюдает за моим общением с пернатыми сотрудниками, и решил зайти в лоб.

— Мне нужно будет арендовать какой-нибудь склад или амбар на зиму. Все эти бонусы в виде зверей и птиц, которые мне помогают — не бесплатно, — пояснил я молодому кхазаду. — У меня подряд с дроздами: они работают, я предоставляю им теплую зимовку.

— А еще ты лечил медведей, я видел. И кормил ворона. Герр Надельфайель рассказал, что с меньшим медведем ты расплачивался сгущенкой, — покивал Дитрих. — Если у меня получится забрать бизнес у драгоценного дядюшки — эр золь фердамт зайн! — мы сможем договориться и подыскать что-нибудь подходящее… Не бесплатно. Например, твои птички смогут доставлять сообщения в моих интересах — тайная почта о которой никто не догадывается. У них хватит ума? Зинт дас шлауэ фёгель?

— О да, это умные птички… — согласился я. — Значит — предварительный вариант у меня есть. Я подожду, чем кончатся наши разборки с работодателями, и тогда решим окончательно.

Дитрих поскреб бороду ногтями и протянул мне руку для рукопожатия. Таким образом мы закрепили наши намерения и разошлись в стороны вполне довольные друг другом. Он — к кхазадам, обсуждать свои кхазадские дела, я — к пленным, водички им принести. Уроды эти должны были до лап Сыскного приказа здоровенькими добраться! А путь предстоял неблизкий…

Мы, признаться честно, поверили, что основные приключения в долине уже остались позади. И, в общем-то, не ошиблись. Хтонь нас больше не доставала, Дитрих был спасен, убийцы — захвачены в плен или убиты. Танацотины больше не пытались нас прикончить, а медведи не вызывали беспокойства.

Напротив — пока мы шли по тропе геоманта, замечавшие нас гризли, что добывали в реке нерку (теперь у этого вида рыб начался нерест в здешних местах), приветствовали нас, даже лапами махали. И, конечно, далеко не каждого из них я от чего-нибудь лечил, зверья ведь тут водилось великое множество! И «сарафанное радио» среди них, похоже, отлично работало, хотя медведь в сарафане — это картина хтоническая. Даже если он — медведица.

Нагруженный как верблюд Кулага шагал рядом со мной. Его «горб» из поклажи был действительно очень велик, кроме своих личных вещей, четырехместной палатки и казана он тащил все карабины — десять штук, плюс патроны к ним. Это — дополнительные сорок или пятьдесят килограмм, но боевому магу было пофиг. На спине — гигантский рюкзак, на груди — замотанный в брезент огнестрел, а ему хоть бы хны! Знай, чеканит шаг, бодрит себя фанатскими песенками и задает темп всей артели!

— Опять стучат колеса по-ез-дов

И проводник шмонает по ваго-о-онам…

Пришла пора фанатских вы-ез-дов!

Знакомые мы рожи видим сно-ва! — порыкивал он.

Голос был, конечно, другой. Молодой, звонкий. Но я помнил его хриплый баритон, который в мегафон заводил многотысячный сектор бело-синих. Тогда он казался кем-то вроде ярла викингов или — орочьего вожака. Короля сложно было не запомнить: огромный, атлетичный, небритый, с вечно сбитыми кулаками — он был легендой. А легенды, как известно, не умирают.

Вот Король и не умер!

— Смотри, Стах. — Он вдруг перестал напевать и повернулся ко мне. — Есть дело. Миссия!

Как будто мои мысли прочитал!

— У кого? — удивился я. — У меня нет миссии. Мне просто по кайфу, я просто живу изо дня в день, и мне очень охеренно! Вон — с медведями познакомился. Ухи на склоне Лапы Дьявола похлебал! Мне и так хорошо, за каким Мелькором мне еще и миссия нужна? Пока что Эру миловал…

— А у меня — есть! И я тебя попрошу мне с ней помочь. Как попаданец — попаданца! — Его прямолинейность подкупала. — Смотри, как оно все в этих книжках про попаданцев бывает: есть главный герой, мощный нагибатор. Это — я. У меня есть задача: я должен вернуться домой, к своей любимой, к детям. Классический сюжет — возвращение домой, все обосновано фольклором и мифологией! Мне помог настоящий принц, он свел меня с… Ну не с волшебником, а с чудовищем — но это ладно. Короче, антигерой на лицо ужасный, но добрый внутри — как Баба Яга, только Бабай Сархан — наделил меня дополнительными бонусами. У меня теперь есть суперсилы, я не простой пустоцвет, а покруче. Хтонь меня не парит, например. Сечешь, к чему я?

— Пока не секу. Пока я понял только, что ты думаешь, будто весь мир вокруг тебя крутится, и ты — главный герой. Вот тут я не вкуриваю…

— Ладно, ладно… — Он обернулся и крикнул: — Эй! Старшина! Хер Лангбольцен! Мы с его светлостью головным дозором пойдем, чуть ускоримся!

— Ай-ой! — откликнулся Клаус и отсалютовал нам кулаком.

Наш бородатый вождь Длинный Болт был не против.

А Руслан Кулага-Королев, едва мы обогнали колонну метров на двадцать, принялся излагать дальше, делая руками глубокомысленые жесты:

— Вот смотри: у главного героя по канону должно быть два корефана, чтобы все получилось: ушлый гном и интеллигентный эльф! — Он торжествующе посмотрел на меня. — Ну еще волшебник, но с этим тут на Тверди все обстоит чуть сложнее. Ну и дракон в конце должен быть, да? Мне в этом уравнении только тебя не хватало, понимаешь? Тебя не было — потому все и не получилось.

— Погоняешь? — поднял бровь я. — Уравнения какие-то, корефаны…

Так-то его логику я улавливал, просто какой нормальный человек в здравом уме поверит в эту ересь? С другой стороны — я и вовсе не человек, да и ум мой после попадания здравым назвать можно было с большой натяжкой…

— Ну чего сразу — погоняешь? Твердь — абсурдный мир, и действовать тут нужно точно так же. Я первые год-полтора пытался жить и двигаться в рациональном ключе: пошел в опричники, там на ускоренные курсы боевых магов записался, как маг первого порядка погоны прапорщика быстро получил, цук и дедовщину местную на херу вертел, был реально крутым парнем. На спецоперациях жилы рвал, врагов государевых мочил как полагается. Хоть боевик снимай… Или пиши. Думал — разберусь что к чему, стану великим магом, изучу вопрос и или сам портал между мирами построю, или найду того, кто это сможет сделать. Или бабла сшибу, чтобы мне этот переход обеспечили, но…