— Очень не охеренно! — отзеркалил мою паразитную приговорку Кулага. — Дитрих даром, что туповат всегда был, но ювелир — отменный! И здраво рассудил: если иметь собственное сырье, то семейное ювелирно-артефактное дело пойдет в гору! Цикл глубокой переработки: от самородка или золотого песка до готового изделия. Кольца, браслеты, подвески — с возможностью замены самоцветов на геммы и превращения изделия в артефакт! Молодец? Молодец!

— А дядюшке его и этим партнерам оно и нафиг не надо, да?

— Да. Я начинаю думать, что ювелирка и артефакты для них — только способ отмывания денег. — Руслан посолил уху и попробовал юшку, удовлетворенно причмокнув. — Им и так хорошо, похоже.

— Так хорошо, что они сначала отправили двух магов прикончить племянничка, а потом — спасательную экспедицию… Нас, то есть. Через жопу отправили, прямо скажу. На отцепись. Ржавый дирижабль, карты и документы, в которые кумпячок завернули, склад припасов под носом у химер… У меня возникло стойкое чувство, что у Вандерберга-дяди имелось два желания: или чтобы мы туда не дошли, или чтобы мы сдохли.

— Я знаю, где он просчитался, — прищурился Калуга. — Он и подумать не мог, что у какой-то артели ссыльных имеется полный маг жизни, да?

Я подумал, что Вандерберг сотоварищи действительно не видели меня в деле. Только как я шлангом размахивал. А мало ли, у кого какие артефакты и питомцы? Для этого магом быть вовсе не обязательно. И про Отто Лозоходца он вряд ли знал. И про навыки наших браконьеров…

— Это как минимум, — кивнул я. — Кстати, а этот твой Йэлк, тлинкит… У него были какие-нибудь приметные вещи или что-то типа того?

— Медальон, кинжал! — тут же выдал Руслан. — Он из фратрии Ворона, и его имя значит Маленький Ворон. Так что на кинжале тоже ворон был, на рукояти.

— Его медведи сожрали, — сообщил я. — У меня в рюкзаке кое-что из вещей этого тлинкита. Он должен был быть нашим проводником, да?

— Ага, отправился к устью Талсеквы несколько дней назад, нам обещали помощь… Не повезло дядьке… Слушай, Стах, как в Ситку вернемся — надо вещички его родне на Калюжную улицу занести, а? Уважение оказать и все такое.

— Занесем. Тут единственный момент мне непонятен — с магами! — Я отгреб с камня угли и золу и смазал его маслом. — Они откуда взялись-то? Вообще — говорили же, что не летает тут ничего!

— Вон — ворон твой летает, и хоть бы хны! — парировал Руслан. — Техника сбоит, это да. И во время инцидентов птицы и магические всякие приблуды тоже верх с низом путают. Но в остальное время — без проблем! Это снова — гребаные Вандерберговы отговорки. А с магами как… Жаркий-то сразу мне выложил, что они, мол, с гномами в кабаке сидели и те им рассказали про золотишко. Вот они с Бураном и решили свою защиту геологам предложить. Мол — племена рядом, Хтонь опять же… Благодетели, ять!

— А потом не сошлись в цене за эту самую защиту, — констатировал я. — Тупо рэкет. Вандерберг мог этим двоим специально инфу слить про своего племянника?

— О да! Я так сразу и подумал. А про меня он им не сообщил, они сильно удивились, когда обнаружили здесь боевого мага! — Кулага скорчил злую гримасу. — Мы с ними страшно сцепились! Жаркого я все-таки ушатал… Вандербергу все за счастье — ему лучше бы, чтобы мы тут все друг друга поубивали. А Буран, наверное, теперь к Резановым свалит, в юридику… Там его хрен достанешь!

— Резановы, Резановы… Пока все, что я о них слышал и как пересекался с их людьми, говорит не в пользу князей Алеутских… Гады какие-то, что ли?

— Да нет, обычные аристократы, не хуже и не лучше многих, — отмахнулся мой собеседник. — Ты просто не привык еще к этому миру. Я-то тут больше года чалюсь и большую часть времени в опричниках служил. Успел понять, что к чему. Дай оладушку!

Я налил ложкой на камень теста, оно зашипело на масле, мигом подрумяниваясь. Перевернул ножом, подождал немного, сковырнул — и бросил Кулаге. Он поймал горячий оладушек пальцами — и плевать ему было на ожоги, он же боевой маг! Подул-подул — и отправил в рот.

— Ащ-щ-щ, хорошо-о-о-о! Дай еще! — замахал он руками от удовольствия.

— Подожди, полную миску для артельщиков сделаю — остальное нам останется… — И принялся за работу.

Тесто шкварчало на горячем камне, одуряюще пахло оладьями. Я складывал их в контейнер — под крышку, чтоб не остывали. За раз на камне получалось разместить по три штуки, процесс обещал быть долгим. Но куда мы торопились? До обеда оставался примерно час, успеть можно было что угодно.

— Нормальная у вас команда, — призадумался Руслан. — Я б к вам попросился. Но мне домой надо. Хотя до следующей экспедиции, может, и попрошусь в артель. Если вы сюда снова пойдете, конечно.

Пока он это говорил — смотрел почему-то на марево над озером Атлин, на горизонте. Это в Хтонь — домой?

Странный парень этот Кулага. Но вроде надежный.

16. ПОТЕРЯ ОРИЕНТАЦИИ

На второй день, когда в железном ящичке, который хранился у костра под присмотром шланга, собралось уже около девятисот граммов золота в песке и самородках, Хтонью дохнуло всерьез.

И да, гномы золото считали унциями, за каким Мелькором — понятия не имею. Это уже я банальным безменом взвесил, ради интереса.

Мужики как раз собрались на обед: я приготовил им плов, себе отдельно рис с сушеными овощами и рыбу. Все сидели вокруг костра, наслаждались едой и сушили ноги у огня. Работалось им там, над водопадом, тяжко, но в охотку — когда деньги нужно просто намыть из-под воды или накопать лопатой, мотивация зашкаливает. Аппетит у артельщиков после трудов проснулся зверский, так что плов залетал на ура.

Кулага, кстати, тоже периодически ходил им помогать — но к золоту его не допускали, только к тяжкой физической работе вроде мини-запруд или перебрасывания грунта.

Клаус Лангбольцен обещал, что заплатит спасенному боевому магу кое-что, а точнее — отдаст некоторые уцелевшие вещички из имущества погибшей экспедиции, вот бывший опричник и старался. Да и просто — скучно Русу было. А натура у него — жутко деятельная, у парня (дядьки) все в руках горело, так про этот тип людей говорят.

В общем — плов ели с большим удовольствием, чайком пробавлялись… Обсуждали радужные перспективы. Девятьсот с мелочью граммов золота за полтора дня работы артели — это не рекорд, конечно, но очень, очень хорошо. Какой-то сибирский кержак во время Номской золотой лихорадки за сутки намыл четыре кило золота — вот это был прям хрестоматийный случай, об этом мне гномы все уши прожужжали. Однако Ном находился гораздо севернее, на берегах Берингова пролива. А тут, на дикой стороне Берегового хребта, как я понял, из-за специфических взаимоотношений со злыми и воинственными племенами тлинкитов-людей и танацотинов-уманьяр, а также близкой Хтони оставались еще вот такие заповедные местечки, не тронутые грязными лапами цивилизаторов.

Хотя, конечно, Российско-Американская компания своего не упустила! Так, например, в 1888 году в ходе традиционного для русских цесаревичей кругосветного плавания визит на Аляску нанес тогдашний наследник престола Федор Васильевич — и благодаря его убедительному посредничеству был заключен договор с тлинкитами, по которому все они получали все права подданных государства российского, привилегию ношения всех элементов национального костюма в заморских владениях Государя (считая кинжал и доспехи), а также сохранили значительные земельные владения — за исключением Архипелага Грозного и золотого пояса Дзанти (Джуно в нашей истории), где Российско-Американская Компания немедленно начала разработку месторождений. До вмешательства представителя династии Грозных с тлинкитами отношения были весьма сложными — от вялотекущей войны до вполне себе взаимовыгодной торговли. Семьдесят лет договориться не могли, уж больно народ свирепый.

Да и инициаций у них немало случалось: все больше боевые магии Темные — страшные противники на войне.