— Доннерветтер… — Лангбольцен дернул себя за бороду. — Ты прав, прав… Хорошо, что у нас в артели есть эльф… Это как-то уравнобешивает… Э-э-э… Уравновешивает некоторые нюансы, а?

— У нас все полезные. Видал, как снага вкалывают? Им вообще пофиг на все, да?

— Ну! — значительно покивал Клаус, радуясь, что соскочил со скользкой темы. Он показал большой палец Копыту и Слимаку, и те радостно оскалились. — Пойдем намоем золотишка, ребятки, пока у нас есть время! Мы сюда еще вернемся, обязательно! Как сказал его светлость — в силах тяжких! А?

— Ага-а-а! — живенько откликнулись ребятки.

— Твоя светлость, а обед… — неуверенно повернулся ко мне Лангбольцен.

— Я ж, когда в артель вступал, — говорил, что походным поваром могу отработать? Говорил! Уговор дороже денег, будет у вас уха! — махнул рукой я. — Донки уже стоят, посмотрим, что тут водится.

— Ай-ой! — отсалютовал кулаком гном, и вся артель двинула к водопаду и стала подниматься по лесам наверх, посмеиваясь и переругиваясь.

Еще один кризис в нашем товариществе миновал. Правильно сказал Клаус — мы друг друга уравнобешиваем. Если бы артель состояла из одних гномов — они бы поперли в шахты и померли бы там в зубах гультерьеров, став жертвами своей жадности. Если бы из одних людей — то никогда не нашлось бы золото. Если бы из снага — поход закончился бы в кабаке Ситки. А если бы тут были одни только эльфы, то мы в кружочек сели бы под деревцем и обрыдались бы от окружающей красоты. А вот вместе, — вместе мы кое-что могли.

Например — устроить нормальный подъем на пятиметровый утес, рядом с водопадом. Гномы собрали конструкцию из стволов деревьев без единого гвоздя — на одной геометрии. А я вытянул из пней жизненные силы: им все равно погибать, а мне — пригодится. Виноватым лично себя я не чувствовал: это ж не я рубил! Лицемерие? Определенно…

Но зато я срастил эти самые стволы, они укоренились в каменистом грунте — и теперь у нас имелись живые леса и лестницы, которые не испортятся в ближайшие лет двадцать. И долг мой перед матушкой-природой не увеличился, хотя и не был выплачен до конца. Океан-то я попортил серьезно!

Наблюдая за подъемом артели на утес, я задумчиво жонглировал ножами: двумя желтыми и двумя обычными — стальными. Нужно было приступать к приготовлению обеда! На костре это — не дело пяти минут, тут нет мультиварок и микроволновок!

— Так что решили? — спросил сидевший у костра Кулага.

— Мы уху ели? Не ели! — откликнулся я. — Вот — займемся готовкой. И лагерь сторожить — тоже наша задача. И Дитриха с ложечки кормить.

— Богато живет твоя артель: два мага у них в кашеварах! — усмехнулся Рус. — А мы уху или рыбный суп делать будем?

— А в чем разница-то? — удивился я.

Никогда не понимал этих заморочек. Нет, чисто интуитивно — понятно: уха должна быть светлой, жирной, готовится она в основном на свежем воздухе…

— О-о-о-о, да вы, сударь, невежда! — расхохотался Рус. — Водка у вас в артели есть? Если что — я нашел свою заначку!

Он вынул из кармана штанов фляжку и побулькал ею в воздухе. Странно это смотрелось: парень лет девятнадцати-двадцати с манерами взрослого мужика! Хохотнув, Кулага-Королев двинулся к маленькой бухточке, куда мы забросили донки. А я с котлом направился к чистому ручейку — набирать воду. Озеро у нас чистое, но все равно — ну его нафиг. Проточная вода — как-то надежнее.

На самом деле, озера Тулкэллох существовать не должно было. Скорее всего, оно появилось много сотен лет назад из-за магического вмешательства: долина, в которой расположилось это райское местечко, напоминала собой кратер неправильной формы. Явно — искусственного происхождения. Каменный гребень по краю оберегал озеро и его окрестности от прорывов грязной и мутной ледниковой воды и селей.

Йёкюльхлёйпы — так назывались все эти временные водные потоки — настоящее бедствие, которому мы, кстати, были свидетелями во время путешествия по тропе геоманта. Йёкюльхлёйп! Ну и ну, и ведь не орочий, а человеческий, исландский термин, который почему-то стал общеупотребительным. Язык сломать можно об это названин, так и слышится, будто что-то хлюпает!

Но тут ничего не хлюпало. Тут вода была чистой, а зелень — буйной, нетронутой. И ручеек, который я использовал для набора воды, прошел сквозь песок и камни, пробился через толщу горных пород — и только потом вылился в долину.

Свидетельством в пользу моего подозрения по поводу искусственного, магического происхождения и озера, и всей это шикарной местности был повышенный магический фон — эфир тут казался насыщенным, плотным. Я мог различить тут и энергию жизни, и мощь воздуха, и силу воды. А еще земля, льды, подземный огонь — все это смешивалось в животворный коктейль. Тут бы санаторий для магов открывать, реабилитацию проводить, а не золото добывать!

С другой стороны — одно другому не помеха!

— Гляди, кого поймал! — Рус уже скручивал донку, вытаскивая на берег громадную рыбину — Озерный голец! Уха будет царская, янтарная!

Этот голец напоминал форель по своим тактико-техническим характеристикам и весил килограммов десять, не меньше. Кулага категорически запротестовал, когда я предложил свою помощь в готовке, мол, — если не знаю, чем рыбный суп от ухи отличается, так лучше и не лезть мне вовсе сегодня к котлу! Ну и ладно, Эру с ним, пусть разбирается.

Я решил намутить оладушек: благо, мука, сахар, соль и масло у нас имелись, ну и яйца… Да, яйца я стибрил. Вот такой вот я мерзавец. Яйца моя эльфийская религия и сопутствующая ей пищевая аллергия есть не запрещала, так что я прошелся по прибрежным зарослям кустарника и, пользуясь эфирным зрением, внаглую стырил яиц — по одной-две штуки из разных гнезд. В основном — утиные, от уточек-каменушек. Нашел еще и куропаточье гнездо — эти яйца вообще были похожи на куриные, и еще какую-то мелочь насобирал, наверное — куликов ограбил.

Птицы матерились страшно, но быстро успокаивались, когда видели, что большая часть яиц на месте. Ну — тупые они, считать нормально не умеют. У них понятия примерно в духе «много-нормально-мало». Я оставлял все еще много, потому крякать наседки переставали довольно быстро. Мол, если он свалит и больше ничего не тронет — не беда, кладка выживет. Стыдно ли мне было? Ни капельки.

Оладушки сами себя не приготовят!

В лагерь к Руслану я вернулся спустя час или около того. Глядя, как Кулага священнодействует над котлом, я отгреб себе в сторонку часть углей, насобирал тут и там валежника, разжег огонь пожарче. Нашел плоский камень, хорошенько отмыл и оттер его и сунул в костер — калиться. А сам занялся тестом.

— Чтобы юшка была золотистой, нужно в бульон бросить луковицу с кожурой, — поделился секретом Кулага. — Это у нас Тринкеншух такой запасливый: и лук с собой тащил, и морковку. Кулинар от Бога! Или от Ауле? Нет, Тринкеншух, кажется, христианин — был. Жалко его, толковый…

— Так что случилось-то? Что там с этими магами произошло? Откуда они вообще взялись?

— Гребаные деляги, — скривился Рус. — Представь — прилетели вдвоем на ковре-самолете и стали качать права, трясти Дитриха за грудки. Он у нас считался вроде как за главного… Вроде как! У него были деньги, он экспедицию снарядил по наводке какого-то тлинкита. Местный, бродил тут, вроде как нашел золото… Тлинкит этот заявился в Ситку, тусовался на улице Калюжной, искал выходы на тех, кому интересно золото, и кто не боится выйти на Дикую Территорию. А мне позарез сюда нужно было — я как раз компанию искал, к озеру Атлин идти. Ну или хотя бы в этом направлении. Вот я за этот шанс и ухватился: свел Йэлка с Вандербергом. С младшим! Его в семье в грош не ставили, дядя его вообще из бизнеса выдавить хотел, задружился с какими-то проходимцами…

— Розенбергом и Трахтенбергом?

— Мошенники, клейма ставить негде! Знающие люди говорят — они хаврой приторговывают!

— Не очень охеренно… — почесал подбородок я.

Хавра тут, на Тверди, пользовалась спросом у отбросов общества и пресыщенных богатеев. Что-то типа гашиша, я в глаза штуку эту мерзкую не видел, но говорили — ее нужно было жевать для достижения эффекта.