Руслан вооружился ломом и принялся расшатывать края овражка. Повинуясь движениям его могучих мускулов, целые пласты камней и земли обрушивались вниз, погребая под собой погибших.

— Земля вам пухом, мужики. Эти мрази ответят за подставу. Царствие небесное! — сказал Рус и перекрестился.

Орки и люди последовали его примеру. Снага, оказывается, тоже были христианами. А я не очень-то знал, что мне делать, так-то я в Бога верил, а как его ни назови — Эру Илуватар или Господь Саваоф — это дело десятое. Поэтому, когда слой грунта показался мне достаточным, я установил сверху тсугу и качнул в нее жизни — примерно половину всего резерва.

Дерево дало в рост — почти так же, как береза на той поляне. Корни погрузились в распадок, впитывая остатки эманаций жизни из мертвых тел. Тсуга вымахала метров на пять, не меньше, зашумела листьями, сияя изумрудом в эфире.

— Будет вместо памятника, — констатировал я. — По крайней мере, падальщики больше не смогут ими поживиться.

На вершину подросшего деревца с шумом крыльев опустился ворон.

— Ну ты и западлист, старший брат, — птиц глянул на меня с укоризной. сначала одним глазом, потом — вторым. — Сам не гам и другим не дам! Непр-р-р-родуктивно!

Рус размахнулся — и запустил в пернатого охальника камнем.

— Пшел нафиг, чертово семя! Хватит каркать, никакого уважения к погибшим!

Камень пролетел в считанных миллиметрах от ворона, который издевательски рассмеявшись взмахнул крыльями и взлетел, стремительно набирая высоту:

— Пр-р-ромазал! Пр-р-р-ромазал, кр-р-р-етин!

Мы стояли, смотрели на тсугу, которая продолжала свой невероятный рост вверх и вширь, и думали — каждый о своем. Снага переглянулись и пошли к лагерю, обсуждая, чем бы набить брюхо. Иваныч с Васильичем достали папироски и закурили, помалкивая. Солнце клонилось к закату, скоро должны были вернуться наши геологоразведчики от водопада с новостями — обнадеживающими или нет.

Мне, в общем-то, было все равно. Я не за золотом сюда пришел, а за вот таким вот закатом в горах! Эльф я или не эльф, а?

— Ты же понимаешь, о чем они говорят, да? — спросил меня Кулага. — Ну птицы и звери.

— Понимаю. Иногда кажется, что лучше бы и не понимал… Порой такую дрянь несут, сил нет!

— Совсем как люди… — задумался Руслан.

— Да, совсем как люди, — согласился я. — Пошли имущество перебирать, может быть — что-то твое уцелело, а? Остальное-то в артельную собственность перейдет.

Рус кивнул. И мы пошли.

15. ЗОЛОТО

Они все как с ума посходили, когда нашли золото. Самородки величиной с ноготь, золотой песок — все это приносил горный поток, который обрушивался в озеро Тулкэллох водопадом.

Гномы нашли вожделенный металл прямо там, под струями воды, — несколько то ли чешуек, то ли пластиночек, и принялись ковырять отвесную скалу, и ничего не обнаружили, и жутко бесились. Здесь, на дне озера, тоже обнаружилось кое-что — но не нырять же на глубину в пять или десять метров? Пришлось довольствоваться мелководьем, — но там золота было явно недостаточно для удовлетворения кхазадской алчности.

Отто Лозоходец сразу не понял, а потом — как понял! Коренной жилы не было, зато имелись принесенные за сотни и тысячи лет от границы таяния снегов драгоценные кусочки, крупинки и обломочки. Нужно было просто подняться по отвесной скале вверх — и там, на дне ручья, уже искать в свое удовольствие.

Артельщики забыли про сон и отдых: построили леса и настилы, лестницы и перила, чтобы вверх лазить было сподручнее. И лагерь перенесли поближе к водопаду — но оно и неплохо: рядом с братской могилой располагаться — так себе идея.

Кхазады, конечно, играли первую скрипку во всем этом трудоголическом безумии: у них мозг отшибло начисто, лишь только подгорники увидели блеск желтых песчинок на дне старательского лотка и пощупали первые крохотные самородочки своими мозолистыми пальцами.

— Мы остаемся здесь, — заявил Клаус Лангбольцен. — Припасов у нас хватает, так что будем работать три или четыре дня. Потом пойдем обратно, до пакгауза.

— Мы можем послать партию за припасами, — предложил Надфиль. — Например — снага. Они могут сходить за продуктами к руднику. Тогда получится еще поработать, задержаться на недельку-другую.

И все гномы согласно закивали, переглядываясь между собой. Их глаза лихорадочно блестели.

— Да хер там плавал, — сунул руки в карманы я. — Такого не будет. Нам и три дня — поперек горла, соображаете? Тут не очень охеренные дела творятся: химеры, уманьяр, люди Говарда, непонятные маги… Но я понимаю, что вас отсюда и сам Ауле Кузнец не сдернет, даже если он разверзнет подземные глубины и оттуда своими м-м-м-муд… Молотом помашет!

— Ай-ой! Грубишь! — насупился Надфиль. — И упускаешь выгоду. Золото, понимаешь? Мы разбогатеем!

— Вы с ума не сходите, — не отвел взгляда я. — Если главная беда магов — самонадеянность, то у гномов проблемы с алчностью. И не зыркай на меня, я знаю, что у галадрим тоже есть свои недостатки, и у всех остальных народов нашего богохранимого отечества тоже… Но это не повод игнорировать тот факт, что у вас в мозгу сейчас вместо нормальных мыслей одна только жажда наживы!

— А тебе как будто наплевать на золото! — дерзко глянул на меня до сих пор скромный Отто.

— Не наплевать. Мои тридцать процентов, помните? — ухмыльнулся я. — Или вы хотите пересмотреть условия договора?

Йохан цыкнул зубом и плюнул под ноги. Я осмотрел кхазада с головы до ног:

— Да-а-а? Серьезно? Такое ваше мнение? Ну-ну. Шла-а-анг, мы сваливаем, нам тут не рады! Кулагу я заберу с собой, а Дитриха оставлю — и гребитесь тут с ним как хотите…

— Стой, твоя светлость, стой! — замахал руками Лангбольцен. — Он просто цыкнул зубом, он не имел такого ничего в виду!

— Тридцать процентов! — покачал головой Йохан. — Тридцать! Мы делаем всю работу! А он…

— Думмкопфише шванехундише бетругер! — дал подзатыльник геологу Клаус. — Мы бы и не добрались сюда, и вообще — сдохли бы без его светлости! Ист дас кляр? Ферштанден? Я не слышу ответа, идиотише кретинен! Вы что же, не соблюдаете договоры⁈ Мы все хотим разбогатеть, но слово кхазада тверже стали и дороже золота, а? Или вы уже не кхазады, а мелкие вонючие гоблины?

Гномы переглядывались. За их спинами стояли люди и орки — они слушали, чем закончится наша беседа, и пока не решили — кого поддержать. Им тоже хотелось золота, но жить хотелось еще больше. А без меня шансы на выживание у артели стремительно сокращались, это каждый понимал.

— Йа-йа, герр Лангбольцен, вы правы, и его светлость прав… — явно с большим усилием над собой проговорил Надфиль. — Договор дороже золота. Слово кхазада крепче стали. Но тридцать процентов…

— Потренди у меня! — погрозил пальцем Лангбольцен и тут же повернулся ко мне: — Стах, майне либе эльфише арнель, никто не ставит под сомнение наши договоренности. Но мы же можем задержаться, тут есть рыба в озере, и у нас в команде — опытные охотники, провианта нам хватит даже без отправки снага к пакгаузу, и, может быть…

— Да хер там плавал, Клаус, — покачал головой я. — Это — дерьмовая идея, ты сам знаешь. Сюда нужно приходить в силах тяжких, с большим количеством работников, бойцов и припасов. Транспорт, инструменты, оборудование — не мне вас учить! Желательно — в конце лета, на месяц или два, когда проблема с селями и таянием льдов немного рассосется. И нужно договориться с уманьяр — помнишь, что нас чуть не перерезали всего несколько этих типов? Они потрясающие лазутчики, ты должен это признать. Представь, что их заявится полсотни?

— Ай-ой! Это будет нехорошо, очень нехорошо… — согласился гном.

— И это еще не все. — Я глянул на северо-восток, в сторону озера Атлин. — Гляди, какое марево поднялось на горизонте. Видишь? Я чую дыхание Хтони. Скоро — инцидент, выброс, выхлоп — как его ни назови, это будет очень не охеренно. Я понятия не имею, как оно тут работает, и мне вовсе не хочется испытывать удачу. Помнишь гарпий в поезде? Как — понравилось?