— О-о-о-о да, пища богов! — Кулага принялся уминать кашу так, холодной. Я даже предложить ничего не успел. — Мне еще две банки надо: у меня растущий организм!

Аппетит у него был завидный, это да. Мужики с сочувствием посмотрели на оголодавшего «боевика» и выделили ему из «геологических» запасов еще две жестянки — тоже с гречкой, но с говядиной. Сам я открыл себе фасоль и консервированного тунца, и на вкус оно все было ничего так, просто — холодное.

— Так-то я из Минска, — начал рассказывать Рус, когда утолил первый голод. — Бело-синий — самый сильный, а? Я за «Динамо» Минское гонял, это просто… Ну жизнь моя была! Потом — долго в Питере жил. Там и свое дело у меня имелось, и семья, в общем — отлично всё шло, грех жаловаться… Мебелью занимался. Знаешь, в России дела не как у нас, в Беларуси, ведутся. Там в бизнесе такие хищники, у-у-у! Ничего, я им долго хвосты крутил, и долго получалось. Потому уже конкретно наехали, но я им дело свое не отдал! Скажи-ка дядя, ведь недаром Москва, спаленная пожаром…

Он снова навалился на кашу, замолчав на полуслове и работая челюстями.

— Ты что — тоже из Беларуси, что ли? — удивился я.

— Что значит — тоже? — Он ухватил еще одну банку и мигом вскрыл ее. — Это ты — тоже! Я из Минска, говорю же… Но попал сюда из-под Питера. Уродов этих спалил вместе с мастерской, а потом к Машке своей погнал, к детям. Они-то в Синеокую сразу укатили, как дело дерьмом запахло. И, елы-палы, как я понимаю, размозжило меня самосвалом… А ты?

— А я что? — удивился я. — Я с Полесья. Болотные Ялины, может слыхал?

— Что — серьезно? Стах из Болотных Ялин? — Он заржал так, что гречка прыснула во все стороны. — Твои родители что — Короткевича обчитались?

— А вот и да! Мама сильно «Дикую Охоту короля Стаха» любила, — не стал спорить я. — Ну и что, плохо, что ли?

На самом деле все было не так и по-другому, и мое имя меня бесило — но мне что, ему всю историю семьи теперь рассказывать?

— Ну-ну… Король Стах — это мое почтение! А Болотные Ялины — это где вообще? Мозырский район?

— Речицкий, на границе со Жлобинским и Светлогорским. Заказник «Смычок»! — с гордостью сказал я. — И вообще, мне эти ваши столичные штучки типа «приезжайте к нам еще, покатаем на метро» — до звезды, я большие города не уважаю. Если есть на свете рай, это наш Полесский край!

— Ладно, ладно… — поднял открытую ладонь Руслан. — У меня бабушка из Брагина, тоже — ваши места… Так что, ты реально тут — эльфйиский король Стах? Вообще-то это я — Король! У меня фамилия — Королев, и на секторе все Королем звали.

— Да ты легенда, в курсе? — отшатнулся я.

Короля у нас хорошо знали. Я не очень-то болел футболом, но когда речицкий «Ведрич» в кубке Беларуси пересекался с Динамо, БАТЭ или другими крутыми клубами — на стадион иногда ходил. А еще и пару выездов оформил, за компанию с пацанами из колледжа, и в ходе одного из них мы крепко огребли от «динамиков». Нам тогда сказали, что «прыжком» бело-синих командовал Король — потому они нас так смачно и встретили. Наскочили, отметелили и исчезли в неизвестном направлении до приезда милиции, оставив в полном недоумении пересчитывать синяки и переживать за потерянные шарфики — «розы». Хорошо, что у меня «розы» не было: я ж не фанат, просто — сам по себе дуроватый.

— Хо-хо! — Рус самодовольно ухмыльнулся. — Были времена, да… Но я давно отошел от дел. Женился, дети, вот это все… Эх, ять, ты не представляешь, как я по ним скучаю! Я что угодно сделаю, чтоб…

Вдруг он оборвал себя и остервенело стал выскребать ложкой консервную банку. Я к этому моменту доел, встал и некоторое время смотрел, как орки таскают трупы. Так-то снага по-своему крутые пацаны. У них нет такого понятия как брезгливость, им вообще — фиолетово. В команде — незаменимые ребята!

А потом меня пробило на откровенность:

— А у меня — ни-ху… чего. И никого. Никто меня там не ждет, на Земле. Кот только, в Болотных Ялинах. Но его, думаю, соседка приютит. — Я вздохнул. — Меня носило по свету как перекати-поле, где я только не был и чего я только не делал… Людей хоронил, дома строил, народ развлекал, такси водил, в гостиницах вкалывал и на лесосеках топором махал… А вот ни денег, ни семьи не нажил. Знаешь, как помер? Очень по-идиотски. Молнией убило на буреломе. Я сучкорубом работал, дома, в нашем Ялинском лесничестве. Там ураган случился, мы поехали дорогу расчищать от поваленных деревьев — и мне как всекло! Открыл глаза уже тут, на Тверди. И вдруг оказалось, что я эльф! Вот это номер, а?

— Молнией тут многих убивает, из наших… — покивал он.

— А что — знаешь еще кого-то? — встрепенулся я.

— Ну кто точно попаданец — так это Тиль Бернес, певец, — сообщил Кулага-Королев. — И Бабай Сархан, князь Хтонический, уж больно много у него всего нашего, земного проскакивает, хоть он и черный урук. Еще Миха мой, крестничек… Но он так — серединка на половинку. Еще Алиса есть, Селезнева. Она вообще не скрывается… Да и что ей скрываться, она Светлый маг страшной силы. И знаешь что? Никто из попаданцев домой не хочет… Кроме меня. А ты хочешь?

Он глянул мне в глаза испытующе. Я зачем-то сжал и разжал кулаки, вдохнул горный воздух, моргнул, всматриваясь в потоки эфира, которые текли над долиной. Потом — прислушался к комментариям ворона из поднебесья, который бесился, что мы переводим «натур-р-р-рпр-р-р-одукт!».

И ответил:

— Нет! Что я там забыл? Тут хорошо.

— А у меня там — семья. Мне надо обратно, —набычился он.

— Ого! — сказал я. — И что — это реализуемо?

— В теории — да. Если оттуда сюда ходят, то и отсюда — туда должны быть какие-то варианты. Говорят, кто-то даже портал собирал, но это — слухи… Но, елы-палы, есть еще один способ! Я, представь, с драконом общался, и он кое-чего мне присоветовал…

— С драконом⁈ Что — с реальным, чешуйчатым? — Я даже рожу скорчил от недоверия.

— Ага. — Рус начисто выскреб банку и поставил ее рядом с двумя такими же, а потом облизал ложку. — О трех головах. И одна из них — тоже вроде как попаданец, и вроде как с Полесья…

— Э-э-э-э… — Я даже растерялся.

— Да елы-палы, ты ж вот по его книжке учишься, по учебнику! Пепеляев-Горинович!

— Стоп! — Меня как громом ударило. — Серафимыч, что ли? Я ж его знаю! Он у нас «Что? Где? Когда?» проводил, когда я в колледже учился! Такой классный мужик, мы от него все балдели просто. Лучший препод! А потом вроде как-то ли умер от последствий коронавируса, то ли исчез из больницы, там еще история какая-то мутная была… Это что — Г. С. Пепеляев-Горинович — это наш Серафимыч? Он после смерти сюда попал? Очень охеренно!

— Ладно, ладно тебе… Как тебя пробрало, а? Даст Бог — свидитесь. — Руслан вытянул руку с моим негатором: — Давай, снимай с меня браслет, земеля, и пойдем моих геологов хоронить. Я подкрепился, нормально себя чувствую — надо им последние почести оказать. Многие из них были неплохими мужиками.

— Хрен с тобой, Руслан, снимаю. — Я одним движением отщелкнул браслет, и, пытаясь понять, не делаю ли я большую глупость, положил его в карман штормовки.

Боевик встал, потянулся, хрустнул суставами… Он молодо выглядел, этот Кулага. Но тот Рус Королёв, что сидел внутри него, был явно постарше. Даже старше меня. Это чувствовалось в экономных движениях, в жесткой мимике и скупых, рубящих жестах рук.

— Тебе сорок? — спросил я.

— Сорок пять. А тебе? — посмотрел на меня он, и не думая кидаться с кулаками или вытворять что-то еще, неразумное и агрессивное.

— Тридцать пять, как и Мордуину. Пошли хоронить? Если деревце какое-никакое найдешь — быстрее получится.

Мы нашли деревце — небольшую тсугу, и выкопали ее довольно варварски, пользуясь парой небольших лопаток, которые использовали геологи. Снага и Иваныч с Васильичем отдыхали от трудов праведных: орки стащили все останки в одну небольшую расщелину, туда же отправился и Тринкеншух — его мы тоже освободили из ледяного плена, пусть и посмертно. А люди собрали уцелевший скарб экспедиции в кучу, которую еще предстояло рассортировать: вещи сложили у пригорка, где мы устроили временную стоянку.