— Мелко-мелко пережеванное мясо, — сообщил я.

— Я не хочу так! — замотал косматой головой медведь. — Давай лечи меня.

У него на заднице были чирьи — такое досадное недоразумение. Наверное, занес инфекцию в ранку на фоне ослабленного иммунитета… Который возник по причине недоедания, например. Ну вот образовался у бедного Унангамчика недостаток тлинкитских проводников в организме, скажем. Обессилел медведик — и приключилась неприятная болячка. Бывает!

Вылечил я его быстро — раз плюнуть, качнул точечно жизни, нарыв лопнул, а потом зарос, затянулся.

Медведь дернулся пару раз, но стерпел, а когда ему полегчало — ткнул меня носом в бок и сказал:

— Благодарю! Ты хороший старший брат, так и знай. Я всем про это расскажу! Всем медведям: и нашим, кадьякским, и гризли, и черным барибалам, и даже белым — если их встречу.

И пошел обратно в лес — караулить. Он и эльфийку на самом деле заметил, но всерьез решил, что она спариваться пришла — по запаху-то от нее агрессией не веяло, медведи это четко распознают: адреналин там, кортизол и прочие гормоны они чуют. У них феноменальное обоняние, даже круче эльфийского.

Я понятия не имел, что думать в такой щепетильной ситуации, но решил, что, если повезет, смогу прояснить этот вопрос с Эрин Лаэр лично. Интересная фемина, пусть и с придурью…

Решив проявить себя как хороший товарищ, я разжег костер и поставил на огонь котел с водой, приготовил к пробуждению товарищей овсяную кашу с ванилином, изюмом, курагой и орехами, заварил чаю. Нам предстоял финальный рывок: благодаря информации от уманьяр у нас имелись четкие координаты лагеря геологов, и мы намеревались достичь его до обеда.

Сонные артельщики появлялись из палаток один за другим, принюхивались, и на их хмурых с утра лицах появлялись улыбки: пахло завтраком!

— Хуеморген! — пожелал мне доброго утра Надфиль, переминаясь с ноги на ногу и почесывая бороду. — У тебя, твоя светлость, ночь вроде как продуктивно прошла, да?

— Вполне, — не стал отнекиваться я. — Занимался вербовкой перспективных союзников в лагере вероятного противника!

— И что — прям перспективный союзник? — Надфиль изобразил руками очертания женской фигуры. — С хорошими перспективами, да?

Я только глаза закатил. Ну а что я мог ему сказать? Вот вроде взрослый мужик, по научной классификации — хомо хабилис, а заходы точь-в-точь как у медведя: все про спаривание да про спаривание.

Постепенно артель пришла в себя: мужики умылись, оделись, нацепили экипировку и оружие. Каждый из нас знал: предстоит тяжелый день.

— Кушать подано, — акцентировал я внимание товарищей на костре и исходящих паром котелке и чайнике. — Садитесь жрать, пожалуйста!

Возражений, что характерно, не последовало.

13. ПРОПАВШАЯ ПАРТИЯ

Обвязавшись веревкой, мы перешли реку Талсеква вброд. Тут, в верховьях, она не была уже такой буйной и полноводной. Мы здорово рисковали: если бы сошел сель или снежная лавина — даже не прямо на нас, а, скажем, в озеро, из которого и вытекала река, — мы бы померли все как один.

Любое повышение уровня воды грозило нам смертью.

Сохранять координацию во время переправы помогали те самые амулеты связи: вода шумела, и авангард иначе не слышал замыкающих. Идущие впереди снага сообщали о проблемах: коряге, скользких камнях и прочем. Над головой летал ворон (он так и не представился, вредный тип) и смеялся над нами, комментируя наши действия.

Унангам остался на левом берегу, выполнял роль тылового охранения: мало ли, эльфы передумают и решат устроить нам гадость или гультерьеры вырвутся на свободу. По крайней мере, это он так аргументировал. Но мне казалось, что ему просто лень было тащиться в гору.

Мы промокли до нитки, благо — рюкзаки и оружие упаковали герметично, прочных больших пакетов хватило на всех. Реку перешли практически без приключений: поскользнулся Саныч, и мы вытащили его всем миром, а Надфилю прямо в рожу прилетел здоровенный лосось. Гномам вообще пришлось тяжковато: им вода доходила порой до груди, все-таки рост иногда имеет значение.

На другом берегу, клацая зубами от холода, артель принялась переодеваться. Хорошо, что у каждого имелся сменный комплект одежды и обуви. Я, например, вброд шел в эльфийских мягких сапожках, а на берегу надел треккинговые ботинки, которые купил в Ситке.

Погода была за нас: солнце с ясного неба светило вовсю, добавляя радости в наши погрустневшие души и тепла — в продрогшие туши. Мы отжали и собрали в пакеты мокрую одежду, ботинки повесили на рюкзаки — сохнуть, расчехлили оружие и выстроились походным порядком.

— Доннерветтер, — сказал Клаус Лангбольцен, когда мы наконец были готовы начать восхождение на Лапу Дьявола. — Ублюдочный швайнехунде Вандерберг даже не сообщил нам ничего о численности геологической партии! Вдруг их там двадцать или тридцать — как мы их эвакуируем?

— Мы — идиоты, — согласился я, да и остальные хмуро пялились друг на друга, признавая очевидное. — Мы вписались в какое-то мутное дело толком ничего не разузнав. Я-то ладно, я в лес хотел сбежать и цели своей достиг. Мне уже хорошо! А вы-то что? Как вы повелись?

— Так это… Сели там внизу, в кафетерии общаги, с Вандербергом, Трахтенбергом и Розенбергом, выпили, обсудили… Хорошая такая самогонка, и закуси они принесли как полагается… Вроде все складно и понятно, привлекательные условия! — наперебой начали мне объяснять артельщики. — А потом, уже у дирижабля, стало все как-то проясняться, и в нехорошем таком свете… Как будто пелена с глаз спадать начала!

— О курва! Вы жрали с ними самогонку с самого утра? Прямо на рассвете? Не очень охеренно! — всплеснул руками я. — Так, может, вас опоили? Может, вам что-то подмешали в самогон, а? Или — в закуску? Других причин для такой пониженной критичности и быть не может! Я ж вас знаю, вы прожженные, матерые дядьки, на мякине вас не проведешь, а тут вдруг — провели!

Причины были. На них еще менталист мог воздействовать — но об этом я и думать не хотел. Или мы все и вправду — коллективные идиоты, но так не бывает, чтоб прям все и сразу! Вариант с зельем казался мне самым очевидным: само наличие магии и алхимии в мире Тверди и неадекватное поведение обычно рассудительного и практичного Клауса как бы намекали на нечто подобное.

— Ш-ш-ш-шайзе! Я убью его! — заревел Лангбольцен. — Убью как собаку! Точно — зелье нам впарил, дювельшайзе родственничек! А все про травки местные, очень полезные рассказывал…

— Спокойно, Клаус. Для начала мы должны выполнить контракт и узнать о судьбе геологов. И помнишь — подзаработать, а? — хлопнул его по плечу я. — А вернувшись — мы придумаем как взять гада за жопу, да? Можем начинать думать уже сейчас!

— Ай-ой, неужели мы должны идти дальше, если нас так подставили? — удивился Йохан. — Да ну их к тойфелю!

— Должны, — присоединился к беседе Иваныч. — Нам нужны деньги. Помнишь? А там — перспективное месторождение, возможно — коренная жила! А еще — люди. Вон — уманьяр говорили, что видели издали этот лагерь: палатки, какие-то постройки… Вдруг мы можем кому-то помочь? Мы же не скоты какие, а?

Отто Лозоходец достал из рюкзака свои странные металлические прутики, как-то по-особенному зажал их между пальцами. Прутики дернулись в его руках и заходили ходуном, а потом вдруг повернулись в одну сторону — именно в том направлении, куда нам предстояло двинуться.

— Там есть золото, — сказал Отто. — Я думаю, теперь мы все собираемся продолжить поход, камераден! Йа?

— Йа-а-а-а! — кхазадский шпракх вдруг начали понимать все, даже полешуки и снага.

И в одном порыве мы полезли вверх по каменистому склону, поросшему свежей травкой. Ворон смеялся над нами сверху:

— Ха! Ха! — говорил он. — Вы идиоты, двуногие! Торопиться некуда! Там уже почти нет падали, наши все сожрали! А те, кто живы, — те уже завидуют мертвым!