— Gi suilon, ellath Umaniar! A anna i men lín a breniatha Eru Ilúvatar! — поприветствовал эльфов я.

Тот, что сидел в центре композиции, через костер от меня, полыхал в эфире странной переменчивой аурой, которая ежесекундно меняла свой цвет. В его прическе торчало несколько ярких перьев, а во рту — дымящаяся трубка. Очевидно — это был местный авторитет: вождь или типа того. Он вынул изо рта трубку, выпустил сноп белого дыма изо рта и произнес:

— Suilad, ellon ú-aníron! Здравствуй, незнакомый эльф!

Дальше беседа наша велась на эльфийском ламбе — хотя их диалект и сильно отличался от привычного мне. Так, наверное, говорят на разных русских языках северные поморы и, скажем, жители кубанских станиц.

— Меня зовут Станислав Темнорецкий — Арассель Мордуин. Я — арнель Болотных Ялин, что на Полесье, в тысячах и тысячах километров отсюда.

— Меня зовут Разный Облик, и я — глава клана Инклинк великого племени Танацотин, что владеет всеми долинами, реками и горами вокруг великого озера Атлин, — он сделал широкий жест рукой. — А это — воины клана. Садись с нами у костра, пообещай, что ты и твои товарищи не станут умышлять злого во время нашего разговора, и скажи, прямо глядя мне в глаза: зачем ты и твои воины пришли на наши земли?

— Главный в нашей артели не я, а вот — Клаус Лангбольцен, почтенный кхазад, опытный руководитель и искушенный мастер, — сообщил я. — Моя роль — магическая помощь и разведка. Он привел нас сюда. И мы не воины, мы — старатели. Ищем и добываем богатства земли.

Старшина артели после того, как я перевел ему все сказанное, пригладил бороду и приосанился, а потом обернулся и махнул нашим товарищам условленным образом. В лесу послышалось шевеление: артельщики убирали ружья и арбалеты, но все равно держались настороже.

Мы сели к костру, и я не стал поджимать ноги под себя, как это делали эльфы. Просто — приземлился в свободной позе, еще и шланг под задницу пристроил, он тут же мне удобное седалище организовал — что-то вроде пуфика. Клаус тоже особенно не церемонился: подтащил какую-то корягу и расположился на ней.

— Я повторю вопрос, арнель далеких земель: зачем и почему ты явился на нашу землю? — испытующе глядя на меня, проговорил Разный Облик.

Остальные тоже пялились на меня исподлобья, буквально сверлили своими взглядами, как будто дырку хотели пробуравить. Играли тут, понимаешь, в дона Карлоса, Виннету и Чингачгука одновременно!

Чувствуя, что закипаю, я цыкнул зубом и выдал:

— А я отвечу вопросом на вопрос, вождь: какого хера твои соплеменники с точно такими же, как у тебя, желтыми ножами тыкали ими в меня и в моих товарищей прошлой ночью? И находились мы не на «вашей земле», а на землях под рукой государя Иоанна Иоанновича Грозного, которые до этого принадлежали тлинкитам, а не танацотинам! Не очень охеренно, как тебе кажется, вождь?

Уманьяр загомонили, один из молодых воинов даже схватился за нож, а я ухмыльнулся и сказал:

— Только вынь его из ножен — и я тебе его в жопу запихаю, ей-Эру. Как думаете, кузены, куда делись ваши воины, которые пришли в наш лагерь? Мы их всех убили, забрали их имущество, а тела уничтожили так, что и следа не осталось. И если вы сейчас скажете, что мы поступили неправильно — я предложу воткнуть вам нож себе меж ребер и еще раз хорошенько подумать. С ножом в ребрах на многие вещи смотришь несколько под другим углом, а?

Клаус дергал меня за рукав — он явно не хотел обострения, а мне было уже насрать.

Я помнил холод медного клинка и его скрежет по моим костям. И я знал, что они просто охренеть как не правы! И вот эти все умные лица, плавные жесты и игры в благородных индейцев — они страшно меня бесили. Я б лучше их шлангом всех передушил… Всех, кроме девушек.

Девушки были что надо. Экзотическая красота — так их можно охарактеризовать. Ну да, кирпичного цвета кожа и чуть резковатые для эльфиек черты лица кого-то могли бы и смутить — но не меня точно. Мне они обе очень нравились. Вот эти косы, повязки через лоб, обтягивающие фигуру кожаные одежды — курточки и лосины… Ух!

Одна из них ожгла меня взглядом черных глаз и запальчиво заявила:

— Мы напали во исполнение древнего закона! Встретишь эльдара — убей на месте! Не вступай с ним в разговор, не обменивайся с ним вещами, не бери у него подарков. Убей на месте!

Я был уверен, что это ее спугнули наши полешуки на лесной стоянке. Слишком уж эмоционирует, наверное — принимала участие в принятии решения о нападении на наш лагерь.

После того, как я перевел Клаусу слова остроухой девахи, он натуральным образом закипел, как большой самовар. У него разве что пар из ушей не шел! Гном стукнул себя по колену и гаркнул:

— Химмельхерготт! Это что же — мы по цвету волос будем определять эльдара, по наличию бороды — кхазада, а по татуировкам — черного урука⁈ Эдак вы всех блондинов на свете резать начнете, а это отвратительно! У меня, например, жена — блондинка, и что теперь — ее тоже ножом резать будете⁈ Так дела не делаются, это некоторое думмкопифше швайнешайзе, ни больше, ни меньше! Всякому известно: бороды могут расти и у людей, и у орков, татуировки любой болван в подвале набить может, а цвет волос мы при рождении не выбираем! Идиотская система выбора цели для того, чтобы тыкать в нее медным ножом!

Он вправду возмутился. Мне казалось, за этой его яростью стояло нечто большее, чем текущая ситуация с уманьярами. Наверное, в этом мире тоже есть неадекватные нацики и ксенофобы, куда без них? «Бей гномьё, спасай Россию» и все такое прочее. Но я что — я перевел. Дословно, вместе с «химмельхерготт», что на эльфийском звучал как «менель-а-херон». Тоже — довольно зловеще, хотя обозначало все то же «Господи Боже на небесах!»

В общем, я узнал, что у Клауса Лангбольцена есть жена-блондинка, а уманьяр смутились, ей-Эру! Они сидели, переглядывались и не знали, что и сказать. Хорошо, что у них был такой замечательный и разговорчивый Стах под боком!

— Как я понимаю — ситуация следующая: когда-то в прошлом эльдары вам поднасрали очень сильно, — стал задвигать я. — А вы за свои порядки держитесь, и отказываться от них в угоду Авалонскому королю не собираетесь. Они вас многократно обманывали — и вы решили не вступать с авалонцами в переговоры и мочить их сразу на подходе. А про существование галадрим, которые в некотором роде похожи на авалонских эльфов, вы не знали или забыли!

— Знали, — кивнул Разный Облик. — У нас есть легенды, мы передавали из уст в уста историю нашего народа, пели об Эру, Валиноре, Мелькоре и Варде… И про эльдар — да будет проклято их имя, и про наших братьев и сестер — свирепых воинов лаэгрим, что остались за океаном, на берегах великого озера. И про лесных отшельников — скромных и меланхоличных галадрим, мирный народ, что ладит со всеми вокруг, но…

— Но они появлялись тут так редко, что остались за скобками. Светлые волосы, белая кожа, острые уши — значит, эльдар. Смерть ему, да? — кивнул я.

— Да! — выкрикнула та самая огненная девушка.

Она явно нервничала и часто дышала полной грудью, и ее эта самая полная грудь так и вздымалась под кожаной курточкой, я аж засмотрелся. Красиво она злилась. Еще бы ей не злиться — мы ее боевых товарищей уконтрапешили на раз-два. Наверное, великие воины были! Может, она с кем-то из них даже мутила?

— Ну тогда у нас два варианта: вы заморачиваетесь и решаете, что раз мы такие нехорошие ребята, которые не захотели сдыхать и вместо этого убили ваших бойцов, то нас стоит прикончить и оскальпировать, — продолжил балагурить я. — И вы попробуете это сделать, а мы попробуем вам помешать. А потом, когда мы вас всех убьем, то другие ваши соотечественники придут мстить за вас. И мы их тоже убьем, и будет это продолжаться, пока…

— Может быт, это мы вас убьем? — парировал Разный Облик, и его аура заполыхала. — Разное случается под Луной.

— Такая вероятность есть, но я не стал бы на нее слишком рассчитывать, — сообщил я. — Уж поверьте, я не из тех магов, кто слишком самонадеян. Я прекрасно осознаю свои возможности. И я — один только я — могу уничтожить всех вас прямо сейчас, не вставая с места.