— А мы и не пикнем, — потрогал перерезанное горло Васильич. — И так понятно. А что из-за него напали — так это без разницы. Откуда светлости было об этом знать? Обернись по-другому, у них аллергия на бороды кхазадов могла бы случиться. Или там — на зеленую кожу. Или на запах жареной бульбы!
Мужики-браконьеры включили фонари и отправились в лес на поиски лагеря индейских эльфов — настороженные, с оружием в руках. Орки оттаскивали трупы, гномы сортировали имущество и держали дозор.
Я, пользуясь учебником Пепеляевых, повесил над лагерем яркий магический светляк — его должно было хватить часа на два, и света он давал примерно как стоваттная лампочка. Одежду — нашу и уманьярскую — я разложил на ковриках-пенках и снова взялся магичить.
Теперь я воздействовал на запачканные вещи дистанционно — и мне приходилось водить ладонью по каждой, как будто отпаривателем или утюгом. Грязь и кровь выходили из материи, оставаясь на поверхности серо-бурой пылью, — и я встряхивал куртки, штаны и рубахи чуть в стороне, помня предыдущий плачевный опыт. Вся процедура занимала примерно по минуте или полторы на каждую шмотку.
Спустя полчаса вернулась поисковая партия, тяжело нагруженная скарбом.
— Одна баба стоянку стерегла, в лес сбежала, — сказал Иваныч. — Шустрая. Но взять особо ничего не успела, так в лес стартанула. А мы — вон чего нагребли!
Нагребли они знатно. Кожаные котомки, одеяла и ружья с патронташами! Семь двустволок-вертикалок, кажется, двенадцатого калибра!
— Очень охеренно! — почесал затылок я. — Вот это прибарахлились! А нас, выходит, они по-тихому зарезать хотели. Стрелять не стали…
— Они думали — ты эльдар, маг. Медные ножи — против магии, помнишь? А если б ты вокруг лагеря защитную сферу установил — пули или картечь в ней бы застряли, по крайней мере — первые выстрелы. А нас бы перебудили, — резонно заметил Лангбольцен. — Меня вот что волнует: с ружьями как поступим?
— А шо не так? — удивились полешуки хором.
Им, бывалым охотникам, такое оружие было привычно, они очевидно уже сроднились с двустволками и чувствовали себя гораздо более уверенно.
— Так мы — ссыльные! — покачал головой Клаус. — Если кто-то из людей государевых нас с ним увидит…
— Ссыльные мы по эту сторону границы, — парировал Дмитрич. — А через десять километров — Дикая Территория! Сейчас упакуем, а как пограничный столб пройдем — распакуем! И обратно так же.
— Аллес гут! — согласился Клаус. — Все, заканчиваем уборку и спать! Бабу дикую искать не будем, она вряд ли к нам сунется. Дежурим по двое, больше не расслабляемся! Ишь, рыбки поели, чуть к праотцам не отправились…
— Я до полуночи посижу тут, — сказал я.
— Ну и я с тобой-на, — подал голос Копыто. — Я хочу эльфятинские штаны на свою жопу перешить, очень они мягенькие-ска…
И я был совсем не против, потому что этим оркам я доверял. Это были наши, артельные орки, вот и всё.
9. МОСТ
Мы добрались к слиянию рек Таку и Талсеква к обеду второго дня. Там нас ждал первый склад с припасами — такой же лабаз, как и на старте. Его мы практически не тронули: у нас еще полно было жареной рыбы. Но после ночного происшествия на лосося мы посматривали с подозрением, небезосновательно подозревая рыбу в усыплении нашей бдительности.
Здешний лабаз мы оставили практически нетронутым: взяли только сухофруктов — сушеных яблок, груш и кураги. Так, пожевать во время дороги. Единодушно решили, что у нас и своего провианта хватает, лучше — оставить на обратную дорогу.
Недалеко от лабаза стоял пограничный столб: черно-красный, с золотым двуглавым орлом. Табличка на нем гласила:
«ZDES» NACHINAETSYA ROSSIYA'
— Хе-хе, — сказал Васильич и снял с плеча ружье, замотанное в индейские штаны.
Очень удобно: сунул в штанину, веревкой обмотал — готово! Ну а теперь — размотал, присоединил ствол, зарядил патроны и вуаля — наши браконьеры и трое из гномов вооружились ружьями. Мне тоже предлагали — я отказался. И Отто Лозоходец отказался, и оба снага.
Нам с гномом нужны были свободные руки, а Копыто со Слимаком аргументировали отказ от огнестрела тем, что они стрелять не умеют, а в армии служили в железнодорожных войсках — клинья кувалдами заколачивали. Им автоматы в руки не давали, мол и так — слишком крутые, кого угодно уконтрапешат.
Снага зато с большим удовольствием вооружились медными кинжалами уманьяр, оркам нравилась идея распотрошить ими какого-нибудь мага, буде он попадется на нашем пути и станет себя плохо вести…
Я тоже взял уманьярские ножички — целых три. Швыряться ими — любо-дорого, баланс хороший. А еще интересная гравировка на навершиях: змей кусающий себя за хвост. Почему не змея, а змей? Опять же — по наитию. Я что-то такое на земле читал про этот символ, но, кажется, он был насквозь европейским, а не индейским. Имя у этого змея точно мужское, вроде как на букву «У». Но кроме «уролога» ничего в голову не приходило, поэтому я решил отложить это воспоминание на потом, до лучших времен.
Оно ведь как бывает: отвлечешься на что-то другое, никак не связанное с темой, а потом р-р-раз — и вспомнилось!
Мы дошли до самого конца тропы геоманта — она упиралась в берег реки Талсеква, бурной и быстрой, но практически чистой от грязи. По крайней мере, каменистое дно и лосось, прущий вверх по течению, были видны.
Похоже, последний грязевый потоп тут произошел давненько, река успела очиститься.
— Здесь есть переправа, вот — на карте отмечено как брод, — вглядываясь в засаленную бумагу пробормотал Лангбольцен. — Какой же это брод?
Цепочка крупных камней, наваленных то ли прихотью природы, то ли — усилиями того же самого геоманта, который соорудил тропу, обнаружилась километрах в полутора от места слияния Таку и Талсеквы. Вот и весь брод. Я присмотрелся: на некоторых из них остались обломки досок и обрывки веревок.
Переправа тут все-таки была, но ее смыло! И не брод, а настоящий мост!
— А шо, мужики… — задумался Саныч, очевидно сделав те же выводы, что и я. — А может — сделаем? Шо нам, мостки не навести?
Гномы переглянулись, в их глазах появился азарт.
— Нам же самим возвращаться, йа-йа! — закивали они. — Привал! Будем делать капитальный мост!
Смотреть, как работают гномы — это очень охеренно. Работать вместе с ними — тоже замечательно. Все у них получилось по уму: чертеж, список материалов, распределение обязанностей…
— Ты можешь как-то связать бревна между собой, твоя светлость? — поинтересовался Клаус, на секунду оторвавшись от листа бумаги, котором уже красовался проект очень интересного инженерного сооружения. — Ну… Магическим образом!
— Нет проблем, особенно если бревна — свежие. Если одной породы — то и вовсе сращу одно с другим!
— Аллес гут! — И тут же уточнил: — Топор дашь?
Конечно, я дал топор. И закипела работа: гномы топором и тесаками рубили длинные жерди в ближайших зарослях, люди вчерновую вязали и тащили их охапки ко мне, я проращивая молодые побеги соединял древесину меж собой, создавая таким образом прочный, практический монолитный пучок — фашину. Снага носили фашины к берегу.
Глазомер у кхазадов оказался потрясающий: размеры фашинных пролетов будущего моста подходили идеально, ложились чуть внахлест. В качестве строительного материала мы решили использовать ольху: здесь, у берегов реки росли в основном лиственные деревья: кроме ольхи — ива, тополь, осина. Склоны гор — выше уровня паводка — были домом для хвойных: тсуг, кедров, елей.
Будь у нас время и подходящие инструменты — толстые стволы кедров подошли бы для наших целей идеально. Жерди из ольхи сгниют за несколько лет! Но нам не нужны были годы и годы. Мы хотели, чтобы мост продержался несколько недель. Поэтому от идеи рубить и таскать гигантские деревья, решили использовать материал, который был под рукой.
И работа кипела!
