— Давайте-давайте, у меня мотор стынет! — второй мужик, такой же чумазый, как и первый, с перемазанной мазутом бородой, высунулся из дверей гондолы. — На борту отдохнете!

— Я набью морду Вандербергу, когда мы вернемся! — злобно пропыхтел Надфиль, преодолевая последний пролет.

И вся остальная артель была с ним в таком желании весьма солидарна.

6. ДИРИЖБАНДЕЛЬ

Нас мотало, шатало, трясло и колбасило. Все вокруг дребезжало и лязгало, ей-Эру — я видел, как один ржавый болт из балясины, которая соединяла гондолу с баллоном, сам собою выкрутился и полетел вниз, чтоб утонуть в темных и мрачных водах пролива, разделяющего остров Чичагова с Адмиралтейским островом.

Команда этого кошмарного пепелаца беспрестанно курила, материлась и плевалась, как будто они тоже были попаданцами. Из гоблинов — в человеков.

— Штурман! Высота?

— Тысячу триста!

— … у тракториста! Подъем до тысячи пятисот, и дай мне еще сигаретку!

И все в таком же духе.

Салон гондолы действительно напоминал автобус — тот самый красный «Икарус» из девяностых: вонючий, с продавленными сидениями и жвачками, налепленными на подлокотниках. Под ногами у нас перекатывались пустые бутылки и консервные банки, шелестели пачки из-под чипсов со вкусом изжоги, быстрорастворимых макарончиков и ядовитого кофе «три в одном». Верхние багажные отсеки были забиты явной контрабандой: ящиками с можжевеловым джином, какими-то арагонскими колбасами и кубинскими сигарами. И патронами самого зверского калибра…

Задние сидения — аж три ряда! — были превращены во что-то вроде лежбища морских котиков — спинки разложены, поверх них в несколько слоев лежали одеяла, скатки из шинелей и какое-то тряпье. Очевидно, эта свалка служила постелями экипажу. Интересные ребята эти дирижбанделисты…

— Доннерветтер! — потеряв терпение, начал тормошить капитана летучего корабля Клаус Лангбольцен. — Где документы? Документы где, я вас спрашиваю!

— Какие документы? — мужик с грязной бородой сдвинул пилотские очки на лоб. — Чего ты от меня хочешь, гноме?

— Я хочу документы, которые вам передали из ЗАО «Вандерберг, Трахтенберг и Розенберг»! — Гном едва ли не подпрыгнул на месте, но вовремя ухватился за одно из раздолбанных кресел: наш пепелац снова тряхнуло. — Мы не можем идти по незнакомым горам вслепую!

— Штурман!

— А?

— Хер на!

— Да иди ты в сраку, кэп!

— Конверт где?

— В звезде! — ответ был закономерен, при их-то манере общения.

— Желтый конверт? Так я в него кумпячок завернул! — откликнулся техник, тот самый чумазый мужик, который встречал нас на платформе.

— Химмельхерготт!!! — заорал старшина нашей артели так, что дирижабль содрогнулся еще сильнее. — Найн! Нихт кумпячок! Дать мне его сюда немедленно, или я абордирую ваш дирижабль, под пыткой заставлю вас развернуться и сброшу каждого прямо на башку Вандербергу, думмкопфише швайнехунде!

— Спокойно, папаша! — сказал техник и не спеша пошел куда-то в конец салона. — Ничего не случилось!

— Дас ист йа айн тольхаус… — прошептал Лангбольцен, закатив глаза. — Это какой-то дурдом…

Техник долго там копошился, а потом вернулся, держа в руках желтый конверт, весь сальный и в каких-то коричневых разводах.

— Ш-ш-шайзе… — взял двумя пальцами документы Клаус. — Твоя светлость, я присяду?

Я сдвинулся к окошку, освобождая место. Гном прошипел:

— Я бы убил их, клянусь! Но никто из нас не умеет управляться с дирижаблем! И, кажется, они же должны будут нас забрать… Это нерационально — убивать их прямо сейчас!

— Согласен, — подавил улыбку я. — Но идиоты первостатейные… Давай смотреть, что у нас там…

Клаус разорвал конверт и поморщился: карты были распечатаны на тонкой бумаге, которая пропиталась жиром во многих местах, и теперь разобрать некоторые обозначения было сложно.

Так или иначе — наша высадка предполагалась в заливе Таку, который был образован одноименной рекой. Дальше маршрут лежал мимо озера Твин Глейшер вверх по течению — километров тридцать, до пересечения с рекой Талсеква. И на север по течению уже этой реки. Пик Лапа Дьявола будет слева от нас, озеро Тулкэллах и какие-то другие озера — тоже, до них придется дошагать еще километров сорок, и там плотно заняться поисками пропавшей геологической экспедиции. В общем, если верить пояснительной записке, учитывая рельеф местности, мы отмеряем собственными ногами восемьдесят кэмэ, и на это отводилось четыре дня.

Сроки выглядели разумно: двадцать километров по обочине шоссе и двадцать километров по Мелькор знает какой долине неизвестной горной реки — это совсем разные километры!

Заляпанная жиром карта обещала нам склады с припасами — в трех местах, и одну избушку-зимовье на склоне горы, недалеко от пересечения двух рек. И да, мы должны были выйти на Дикую Территорию — это самое зимовье было последним приютом на землях под рукой Грозного Государя. Там останавливались редкие патрули наемников Российско-Американской Компании, которые выполняли тут обязанности пограничников.

— Слушай, ну это не выглядит так уж страшно, — посмотрел на Лангбольцена я. — Нормальный маршрут с понятными ориентирами. Двигаться вдоль русел рек — это не сквозь бурелом ломиться. Есть только один вопрос: если там такое перспективное место — то почему золотоискатели его еще не освоили?

— Чтоб мне кто сказал… — нахмурился Клаус. — В Хтонь мы не полезем — вот она отмечена, озеро Атлин с островом посередине… Намного севернее! От нашего маршрута — километров сто. Даже если инциденты случаются — очень вряд ли, что до нас доберется какая-нибудь серьезная падла. Ну да — летать ничего не будет, это на двести километров вокруг в случае усиления хтонических эманаций работает — но мы потому пешком и идем! Племена, говорят, пошаливают, и лихие людишки… Но мы и сами лихие, и огнестрел тут — дело десятое. Да, обстановочка в июне там дрянь, талая вода и грязюка — но вот, Вандерберг пишет, что тропа есть, какой-то геомант еще сто лет назад для пограничников что-то вроде гати сделал. На месте будем разбираться. Однако чую — продешевили мы с двумя сотнями тысяч… Хотя деньги, конечно, хорошие.

— Хорошие, — согласился я.

— Будем добирать трофеями! Пойду скажу своим, что главная цель миссии меняется: мы идем за хабаром! — Лицо гнома аж просветлело. — Если Вандербергу его племянник на самом деле на хрен не сдался, то зачем мы будем сильно рисковать своими жизнями? Пройдемся, присмотримся… Я тебе секрет скажу: мой Отто рыжебородый — лозоходец! А Йохан — горный инженер, с дипломом, университет в Ингрии заканчивал. Так что если там есть золото — то мы набьем им карманы, застолбим делянку и вернемся обратно в Ситку. Нет, мы действительно попытаемся пройти весь маршрут… Но убиваться не станем, йа?

— Отличное решение, дорогой мой господин Лангбольцен! — хлопнул его по плечу я. — Очень рад, что у нас такой разумный старшина артели.

И я был совершенно искренен. Я хотел прогулку по лесам и заработать, и не хотел убиться об жизнь.

— Очень рад, что единственный маг в нашей артели — тоже разумный и прагматичный… А не как остальные эльфы! — осклабился кхазад.

Мы понимающе переглянулись.

— Тогда я потихоньку расскажу об изменении планов соратничкам, — покивал Клаус. — И подумаю, какую компенсацию нам получить с этой колымаги…

Он алчно зыркнул в сторону полных всякой всячины верхних полок. И имел на это полное право! Из-за мутных схематозов чумазой команды мы ехали вперемешку с пожитками и оружием. И если пара килограммов деликатесов и пять или семь бутылок джина отправятся покорять просторы Аляски в рюкзаках артельщиков — что ж, так тому и быть.

Лангбольцен в это время закончил с документами:

— У нас будет проводник, — сказал он. — Кто-то из местных. Вроде как у первого склада с припасами будет нас ждать. Наверное, это хорошая новость.