— Повреждение похоже, но по этим фотографиям я бы не утверждала, что машина одна и та же, — сказала она. — Кто снимал?

— Люди из гаражей. Я попросил сообщать, если заметят что-то подозрительное.

— И что именно ты им поручил?

— Смотреть со стороны. Не подходить к машине и ни за кем не ехать.

Она посмотрела на меня поверх телефона, проверяя, не добавлю ли я что-нибудь ещё.

— Петренко эти снимки видел?

— Пока нет. Сперва решил показать тебе вместе с перепиской Глеба.

— Тогда присылай и время, если сохранилось. По одним царапинам далеко не уйдём, но проверить появления можно.

Я переслал фотографии и открыл снимки переписки. Пока Светлана читала, я рассказал, как изменились вопросы куратора. На упоминании документов по обрушению она задержалась, потом положила телефон между нами.

— Ты всё ещё держишь этого парня в офисе, — сказала она. — И он продолжает переписываться с человеком, который его к тебе отправил?

— Пока да. К документам доступа у него нет.

— Максим, отсутствие ключа от шкафа не означает, что человек ничего не узнаёт. Он слышит разговоры, видит, кто приходит. Рита не обязана весь день следить, куда он смотрит.

— Знаю. Михалыч утром сказал мне примерно то же самое.

— И ты решил послушать хотя бы со второго раза?

Я помолчал. Официант принёс еду, и нам пришлось прерваться. Светлана дождалась, пока он отойдёт, но к тарелке не притронулась.

— Я пришёл не доказывать, что всё делаю правильно, — сказал я. — У меня есть канал связи с человеком, которому понадобились документы. Хочу понять, можно ли использовать его без очередной самодеятельности.

— Что ты уже придумал? — спросила она, и по её лицу было видно, что отсутствия плана она от меня не ожидала.

— Сообщить через Глеба, будто копии лежат в кейсе в гараже. Я якобы собираюсь забрать их и отвезти Умярову. Если за бумагами действительно охотятся, кто-то может появиться.

Светлана положила вилку.

— А если вместо поездки в гараж они решат прижать Глеба? Он ведь для них не сотрудник под твоим контролем, а мальчишка, которому заплатили за услугу.

— Поэтому я ничего ему и не поручил. Сначала хотел обсудить с тобой.

— Хорошо, что хотя бы это сделал, — она взяла телефон и ещё раз прочитала сообщения. — Но ты сейчас предлагаешь не просто понаблюдать за машиной. Под такую историю нужно готовиться, и решение принимаешь не ты.

— Я это понимаю. Если идея не подходит, откажемся.

Она подняла глаза, будто хотела убедиться, что я не шучу.

— И ты не поедешь ночью в гараж проверять всё сам?

— Не поеду. Мне нужно выяснить, кто ищет бумаги, а не подраться возле собственного верстака.

— Запомню эту формулировку, — сказала Светлана. — Я свяжусь с Петренко, потом обсудим с теми, кто сможет этим заниматься. До согласования никакого кейса и никаких обещаний. Дату тоже забудь, если успел её выбрать.

Я действительно думал о завтрашнем утре, но спорить не стал.

— Договорились.

— И ещё, Максим. Если никто не приедет, это ничего не докажет. Они могут не поверить Глебу, а могут просто подождать. Не надо делать выводы только потому, что люди не поступили так, как ты рассчитывал.

Я кивнул и наконец взялся за еду. Светлана тоже немного поела, после чего вернулась к переписке.

— Сегодня ему можно пока не отвечать. Если начнут требовать встречи или угрожать, сразу звони, не жди завтрашнего дня.

— Хорошо. Есть ещё кое-что.

Я показал сообщение, пришедшее после взлома квартиры.

«Надеюсь, после больницы ты научился внимательнее относиться к своей безопасности».

Светлана прочитала его без видимой реакции, только перестала крутить в пальцах ложку.

— Это тот номер, который ты уже передал Петренко?

— Нет, но у меня появились предварительные сведения: сим-карта оформлена на умершего человека. След продажи ведёт к салону, который уже закрылся.

— Откуда сведения?

Я знал, что она спросит, но готовый ответ всё равно прозвучал плохо даже для меня самого.

— Помогла знакомая. Она занимается поиском информации.

Светлана отодвинула тарелку.

— Поиск информации бывает разный. Она объяснила, откуда взяла данные?

— Не настолько подробно, чтобы я мог сейчас уверенно тебе пересказать. Поэтому и говорю, что сведения предварительные.

— Кто она?

— Сначала я должен с ней поговорить.

Светлана некоторое время молча смотрела на меня. Я уже видел по её лицу, что следующая часть беседы будет тяжелее предыдущей.

— Ты принёс мне данные, происхождение которых сам толком не знаешь, — сказала она наконец. — И предлагаешь просто поверить?

— Нет, предлагаю проверить официально. Я не прошу вкладывать мои слова в дело как готовое доказательство.

— А почему не назвать человека, который это нашёл?

Я провёл пальцем по краю чашки, собираясь с мыслями. Если расскажу о Нике то появятся вопросы, которые пока не имели простых ответов. Но придумывать для Светланы ещё одну удобную версию я не хотел.

— Она испугалась. После другой проверки у неё появились основания думать, что ею заинтересовались. Попросила пока не искать встреч и не называть её.

— Что значит «заинтересовались»? Кто-то приходил к ней?

— Она открыла документ, потом пошли запросы на вход в её почту. Этого недостаточно, чтобы уверенно говорить о слежке, но она решила не рисковать.

— Хоть здесь ты не выдаёшь предположение за факт, — Светлана потёрла лоб. — Что она проверяла?

— Прости, пока не могу сказать.

Светлана отвернулась к окну. Я дал ей помолчать и сам попробовал понять, как всё выглядело с её стороны. Человек просил помощи, но выдавал сведения порциями и к каждой добавлял условие. На её месте я бы послал такого человека на все четыре стороны.

— Я понимаю, почему тебе это не нравится, — сказал я. — Но она согласилась помочь мне, и я не хочу её подставлять. Я хотя бы должен сказать ей, что рассказал тебе.

— Должен, — согласилась Светлана, повернувшись ко мне. — Только не обещай ей, что я сделаю всё незаметно и никому не задам вопросов. И не уверяй, что она ничего не нарушила, если сам не знаешь, как она работала.

— Не буду.

— Поговори в ближайшее время, — добавила она уже спокойнее. — Если ей действительно угрожают, ждать, пока всё само собой разрешиться, плохая затея.

Мы ненадолго замолчали. Еда успела остыть, но я доел, не особенно замечая вкус. Светлана сделала несколько глотков кофе и снова взяла телефон.

— Сведения по номеру и салону я передам для проверки, — сказала она. — Но не могу обещать, что мы что-то найдём или решим. Надо сперва взглянуть на это дело.

— Спасибо.

— Лучше не благодари, а сделай то, о чём договорились.

В её голосе уже не было прежней резкости, однако разговор от этого не стал легче. Я привык оставлять последнее решение за собой. Теперь приходилось просить о помощи и соглашаться, что часть решений примут без меня. Умом я давно понимал, что иначе не получится. На практике всё равно тянуло что-нибудь поправить.

Светлана убрала телефон в сумку и поднялась.

— По Глебу жди моего звонка. Ничего ему для передачи не сочиняй, даже если покажется, что придумал идеальный ответ.

— Сегодня он только показывает сообщения.

— Вот этого и придерживайся, — она задержалась у стола и посмотрела, как я осторожно встаю. — Болит ещё?

— Когда резко двигаюсь.

— Значит, не двигайся резко. Хотя бы до следующей нашей встречи мне хотелось бы обойтись без звонка из больницы.

Я хотел отшутиться, но она говорила без улыбки.

— Я понял, Свет.

Она кивнула и ушла, а я остался рассчитаться. Виктория показалась возле стойки и вопросительно приподняла брови. Я только развёл руками. Обсуждать с ней, насколько официальной получилась наша беседа, сил уже не было.

В офисе Глеб встретил меня у входа. Он, похоже, давно заметил меня в окно и теперь стоял у двери с телефоном наготове.