Хотелось немедленно кому-нибудь позвонить. Хотя бы убедиться, что связь работает и я не остался один с этим коротким разговором. Я уже открыл номер Светланы, но убрал палец с экрана. Что я ей скажу? Женщина, о которой Света ничего не знает, проверяла по моей просьбе фонд и теперь просит её не искать? Сначала требовалось собрать факты, а не поднимать людей из-за собственных догадок.

Я подошёл к окну, не отодвигая штору целиком. Во дворе Равиль подметал у подъезда, мужчина возле машины стряхивал воду с коврика. Ничего необычного я не заметил. Это не успокаивало, но и повода объявлять весь двор наблюдательным постом не давало.

На кухне я выпил назначенные таблетки и достал блокнот. Записал время звонка, рядом коротко отметил, что сказала Ника. Она не называла фонд и не упоминала системы Орлова. Я сам решил, что неприятности связаны именно с ними. Возможно, так и было, но оставался ещё владелец салона, которого мы тоже начали проверять.

Чайник щёлкнул, отчего я невольно вздрогнул. Налил себе чай и сел за стол. В офис ехать не стоило: если за мной действительно наблюдали, приводить людей к сотрудникам было незачем. Рите я написал, что сегодня поработаю из дома. Она ответила, что срочных вопросов нет, и попросила вовремя поесть.

Я посмотрел на её сообщение и потёр лицо ладонью. Компания работала, мастера выезжали на заявки, а мне оставалось выполнять самое неприятное распоряжение за последнее время: ничего не предпринимать, пока не появятся сведения.

Телефон я поставил на зарядку рядом с собой. Звук выкрутил до конца и раскрыл рабочую смету, которую давно собирался проверить. На первой странице обнаружилась ошибка в количестве крепежа. Я исправил её, но через минуту поймал себя на том, что снова смотрю не в документ, а на экран телефона.

До вечера было ещё далеко.

К полудню Ника так и не позвонила. Я уже несколько раз проверил телефон, хотя звук был включён, а сама она обещала объявиться только вечером. На кухонном столе лежали сметы по двум объектам Виктории. Одну я успел проверить, во второй застрял на стоимости работ и теперь перечитывал одну и ту же строчку. Сначала убеждал себя, что жду сведений по фонду, но потом перестал заниматься ерундой. За Нику я тоже переживал, и довольно сильно.

Я отодвинул бумаги и взял кружку. Кофе остыл, а на дне плавала крошка от печенья. Телефон лежал рядом с сахарницей. Я потянулся к нему, но задержал руку и отнёс кружку в раковину. Если продолжать в таком духе, к вечеру я либо протру экран насквозь, либо всё-таки наберу Нику, нарушив её просьбу.

«Интерфейс Архитектора» молчал. Впрочем, чего я от него ждал? Адреса Ники и подробного объяснения, кто за ней следил? Система и с конструкциями не всегда давала готовый ответ, а здесь у меня было слишком мало сведений. Утренний номер мог уже не работать, да и звонить без необходимости не стоило. Я умылся, сменил футболку и осторожно натянул куртку. Сидеть дома всё равно было бесполезно, а в офисе меня хотя бы ждали настоящие дела.

Рита встретила меня с папкой у своего стола. Посмотрела на лицо, потом на телефон, который я держал в руке, но расспрашивать не стала.

— По фитнес-клубу принесли дополнение к договору, Лена его уже проверила, — сказала она, раскрывая папку на нужной странице. — Здесь изменили время выездов, Андрей просил не мешать утренним занятиям. Подпиши, если всё устраивает, я сегодня отправлю.

Я прочитал условия, поставил подпись и вернул ручку. Папку Рита забрала не сразу, словно ждала, что я вспомню что-то ещё.

— Что у нас с Марией? — спросил я. — Степаныч обещал посмотреть, как она работает.

— Вчерашнюю заявку закрыли, он проверил. Сегодня взял её с собой, там у клиента течёт соединение за кухонным шкафом, а шкаф, по словам хозяина, дороже всей нашей фирмы.

— Значит, сначала пусть сфотографируют шкаф, а потом уже спасают имущество.

— Степаныч примерно так и сказал, только выражался иначе, — Рита чуть улыбнулась и всё-таки забрала папку. — Михалыч в кабинете, — она кивнула на соседнюю комнатку, которую мы почему-то решили называть кабинетом, хотя там происходило практически всё, чего в обычном кабинете происходить не должно, — разбирает бумаги по базе. Ты обедал?

— Собирался.

— Я поняла, значит, нет. Сейчас сделаю чай.

Возражать я не стал. Прошёл в кабинет, где Михалыч занял половину стола, и сел напротив. Он подвинул ко мне стопку листов, но, заметив телефон в моей руке, придержал её ладонью.

— Если ждёшь звонка, положи рядом, он отсюда не убежит. У меня разговор минут на десять, потом можешь дальше его караулить.

— Так заметно?

— Ты на него смотришь чаще, чем на меня, а я всё-таки с хорошими новостями.

Я положил телефон экраном вниз и взял бумаги. Михалыч снял очки, протёр их краем рубашки и рассказал, что получил ответ от специалистов, обследовавших обрушившийся корпус. Колонна была повреждена до моего приезда. Панели, которыми её закрыли, поставили позже, когда дефект уже нельзя было не заметить. Кирилл продолжал утверждать, что ничего опасного там не было, но объяснить, зачем понадобилось всё зашивать, пока не смог.

— А это журнал, точнее, копии страниц, которые нам дали сверить, — Михалыч постучал пальцем по листу. — Здесь у них якобы выполнен ремонт. Только на фотографии, сделанной позже указанной даты, ничего отремонтированного нет, а рядом ещё и материалы сложены. Зато запись хорошая, почерк аккуратный. Хоть в рамку вешай.

— Кто подписал?

— Прораб, но теперь говорит, что заполнял по указанию Кирилла. Сам понимаешь, как только запахло жареным, у людей сразу вернулась память.

Я подтянул лист к себе. На снимке виднелся край повреждения, который я потом нашёл за обшивкой. Отчётливая деталь, не требовавшая ни моих способностей, ни особого воображения.

— Нужно сопоставить это с накладными, — сказал я. — Они ведь объясняли замену материалов задержкой поставки. Если машины приезжали…

— Уже сопоставил, — перебил Михалыч и вытащил из папки таблицу. — Вот поставка по бумагам, вот въезд на базу. По нескольким позициям не сходится. Это само по себе ещё не доказывает, кто и что спрятал, но вопросы к ним появились хорошие.

— Тогда следователю надо передать вместе с пояснениями, чтобы он не…

— Максим, я вчера передал, — Михалыч надел очки и посмотрел поверх оправы. — И пояснения дал, и на вопросы ответил. Мне для этого не нужно было дожидаться, пока ты доедешь.

Я замолчал. Он говорил без раздражения, но попал точно. Ещё минуту назад я собирался распределить работу, которую без меня уже сделали. Странное чувство: сам добивался, чтобы люди принимали решения, а теперь едва не начал мешать им из привычки.

— Ладно, принимается, — сказал я, возвращая таблицу. — Что от меня нужно?

— Пока ничего. Если вспомнишь подробности осмотра, которых нет в показаниях, запиши. Только специально туда не мотайся, там и без тебя проблем хватает.

Рита принесла чай и тарелку с бутербродами. Михалыч сразу взял один, не дожидаясь приглашения.

— А главное, не смотри так, будто тебя с работы уволили, — добавил он. — Мы тут не первый день трубы видим. Ты людей нанял или свиту себе собирал?

— Судя по тому, как вы со мной разговариваете, на свите я сэкономил.

— Зато на работе окупится, — ответил он с набитым ртом и потянул папку к себе.

Телефон зазвонил, когда я допивал чай. Увидев имя Алёны, я почувствовал разочарование и сразу разозлился на себя. Она ни в чём не была виновата. Я вышел в коридор и ответил.

— Ты уже в офисе? — спросила она вместо приветствия. — Сергей сказал, что тебя выписали, но я надеялась, ты хотя бы несколько дней побудешь дома.

— Я здесь документы подписываю, а не перекрытия таскаю. Как ты сама?

— Лучше, чем могла бы. Только в тот корпус пока даже смотреть не хочется. Спина у тебя болит?

— По утрам, потом расходится.