— Пришлите мне оба снимка и старые тоже, — попросил я, возвращая телефон. — И напишите, во сколько она появилась.

Красноносый закивал, но телефон убирать не стал.

— Слушай, а они нас совсем за дураков держат? Номера поменяли, а машину даже толком не почистили. Или им всё равно, что мы заметим?

— Пока не знаю. Может, уверены, что никто не присматривается, а может, специально мелькают, чтобы я нервничал. Но считать, что они тут ради нас, тоже рано. Сначала сравним снимки.

— А номера зачем менять? — не отставал он. — Если это одна машина, какой смысл?

— Чтобы труднее было связать её появления. Только смена номера саму машину другой не делает, поэтому ваши фотографии пригодятся. Но далеко не уходите в догадках, мне важнее знать, что вы сами видели.

Молодой шагнул ближе и покосился на Красноносого.

— Я хотел подойти со стороны баков, вроде как мусор выбросить. Посмотрел бы, кто внутри сидит, но он не пустил. Сказал, ты запретил.

— И правильно сделал, — ответил я. Парень машинально коснулся переносицы и сразу опустил руку. — Ты к ним подойдёшь, они тебя запомнят. Потом начнёшь оглядываться по дороге домой, а мне придётся думать ещё и о тебе. Мы договаривались смотреть издалека, вот так и работаем.

— Да я не собирался в окно стучать, просто пройти мимо хотел, — пробормотал он, но спорить уже не пытался.

— Не надо проходить мимо ради красивой фотографии. За риск я вам не плачу.

Семечник усмехнулся и толкнул молодого локтем.

— Слышал? А ты вчера обиделся, будто мы тебя премии лишили. Я ему говорю, у тебя пакет пустой, какой мусор ты собрался выбрасывать.

Молодой отвернулся, пряча улыбку. Я достал деньги и рассчитался с ними. Красноносый пересчитал купюры прямо при мне, без прежнего стеснения, а потом уточнил, нужно ли сегодня снова смотреть у старого выезда.

— Если будете рядом, посмотрите, но весь день там не сидите. И возле моего бокса толпиться не надо.

— У главных ворот её уже два дня не было, — сказал молодой. — Я утром смотрел и вечером тоже. Мы потому и решили проверить с другой стороны.

— Вот это и укажите, когда будете присылать снимки. Пока получается, что она сменила место, а не исчезла. Если появится снова, позвоните, только ещё раз напоминаю — без геройства.

Они остались обсуждать фотографии, а я направился к гаражу. Перед воротами тянулась свежая полоса от колеса. Я остановился, посмотрел, куда она уходила, и достал телефон. След мог оставить любой сосед, но после разгрома квартиры я предпочитал потратить лишнюю минуту, а не ругать себя после. Снял общий вид и убрал телефон, не найдя на замке ничего подозрительного.

В гараже, как я узнал заранее, были двое. Степаныч сидел возле верстака, а Маша возилась с разобранным насосом. Перед ней лежала ветошь, а снятые детали она складывала отдельно, чтобы ничего не перепутать. Увидев меня, девушка выпрямилась и убрала со лба выбившуюся прядь.

— Доброе утро. Мы тут старый насос разбираем, Степаныч мне его для учёбы выдал. Только он уже, кажется, жалеет, что связался.

— Я жалею, что чай заранее налил, — отозвался Степаныч, взяв кружку. — Пока она эту прокладку снимет, у меня вторая пенсия придёт. Хотя ковыряет аккуратно, тут не придерёшься.

— Вы же сами сказали, что новую вырезать будет не из чего, — Мария посмотрела на него и показала мне край прокладки. — Вот я и стараюсь целиком снять, чтобы хотя бы образец остался.

Я подошёл к верстаку, но лезть с советами не стал. Девушка осторожно отделяла прокладку, придерживая корпус свободной рукой. Степаныч наблюдал за ней без тревоги, значит, вмешиваться не требовалось.

— Вчера на объекте такая же была? — спросил я.

— Похожая, но там сняли быстро. А здесь всё прилипло, я сначала подумала, что ещё какое-то крепление пропустила.

— Проверила, прежде чем тянуть?

— Проверила. Потом у Степаныча спросила, а он сказал самой искать. Минут десять крутила, пока не убедилась.

— Зато теперь не забудешь, — заметил старик. — Я рядом сидел, никуда бы она не полезла лишний раз.

Прокладка наконец отделилась, и Мария положила её на чистый лист. Степаныч протянул руку, осмотрел результат и кивнул.

— Вот теперь можно чай пить. Видишь, целая осталась, а ты на меня смотришь, будто я из вредности тебя мучаю.

— Я пока ещё не решила, из вредности или нет, — ответила она и улыбнулась, заметив, как он довольно прищурился.

Я спросил, что у них дальше по заявкам. Степаныч показал запись в блокноте: после обеда собирался взять Марию на замену смесителя, а до выезда хотел дать ей собрать насос обратно.

— Одну пока не отправляю, — пояснил он. — Не потому, что руки плохие, просто ещё насмотренности нет. Спросить вовремя она умеет, а вот понять, когда пора спрашивать, тоже надо научиться.

— Значит, занимайся с ней дальше. Только не превращай каждую прокладку во вступительный экзамен.

— Вы мне ученицу дали или сразу готового мастера? — Степаныч поднялся с табурета и потянулся за чайником. — Если ученицу, придётся потерпеть.

Мария склонилась над деталями, но по её лицу было видно, что разговор она слышала и осталась довольна. Я прошёл вглубь гаража, к шкафу с оборудованием. Проверять тайник при них не собирался, только осмотрел корпус, за которым была спрятана флешка. Всё выглядело так же, как я их оставил. Этого пока хватало.

Когда я вышел, возле бокса уже стоял Михалыч. Он доставал с заднего сиденья папку и недовольно отмахивался от заевшего ремня, за который она зацепилась.

— Подержи дверь, а то сейчас вместе с бумагами её оторву, — попросил он. Выбравшись из машины, старик вручил мне папку. — Это по базе Умярова. Проект договора и мои замечания, только ты сначала замечания прочитай.

— Уже не нравится?

— Мне объём не нравится. Если подпишешь это на нынешний состав, я на базу не пойду. Можешь сразу обижаться, потом времени не будет.

Я открыл папку. На первом листе Михалыч карандашом отметил несколько пунктов, а напротив одного поставил такой жирный вопросительный знак, что едва не прорвал бумагу.

— Я вроде не обещал закрывать базу твоими силами, — сказал я.

— Не обещал, но знаю я, как бывает. Сначала подменить на день, потом ещё немного потерпеть, а через месяц зубная щётка уже в бытовке лежит. Я так работал, больше не хочу.

В прежней жизни я не раз слышал от него похожие жалобы. Тогда мне казалось, что старик ворчит по привычке, а работа всё равно будет сделана. Она и была сделана, только сейчас передо мной стоял человек, которому приходилось беречь силы даже на обычную поездку.

— На этот раз без зубной щётки, — ответил я, перелистывая бумаги. — Я же говорил изначально: наберём людей, согласуем график и только после этого начнём. Если Умярову нужно раньше, пусть привлекает ещё кого-то.

Михалыч посмотрел на меня поверх очков, проверяя, серьёзно ли я говорю.

— Я в конце расписал, кого надо искать. По части работ сами справимся, по крайней мере, я знаю, что ты и остальные смогут собрать достойную бригаду. Но есть вещи, за которые я даже проверку брать не стану, не мой профиль. И чужую подпись своей закрывать тоже не буду.

— Так и объясним заказчику. Ты сегодня в офис?

— Сейчас туда и еду. Хочу с Леной пройтись по договору, пока она его окончательно не переделала. А то я напишу «не согласен», она переведёт на вежливый язык, и получится, что почти согласен.

Папку я оставил у себя, пообещав привезти её попозже. Михалыч сел в машину и ещё раз опустил стекло.

— Ты, главное, не только меня береги. Ребята сейчас обрадуются большому заказу и сами на себя лишнего наберут, а потом отказываться будет неудобно.

— Для этого сначала и посчитаем, кто что может взять.

Рита разговаривала с клиентом по телефону и одновременно смотрела расписание на экране. При моём появлении она указала на кабинет, но я задержался, услышав знакомые слова о том, что мастер нужен немедленно.