– В стенах академии есть я и мой заметно поумневший племянник.

– Точно поумневший? – начальник усомнился.

– Точно.

– Настолько, что даже махнёт рукой на традиции и не поведёт леди отмечать начало учебного года?

Дрэйк помедлил и очень устало выдохнул. А ведь такого распоряжения он Нэйлзу не давал.

– Пей до дна! Пей до дна! Пей до дна! – скандировал народ басистыми, по большей части, голосами.

Я тоже кричала, одновременно радуясь тому, что призыв адресован не мне.

Студенты пурпурного факультета, в количестве примерно полусотни человек, подначивали Нила – именно ему выпала сомнительная честь доказывать, что мы, первогодки, «нормальные».

У меня аж печень от взгляда на сокурсника болела, зато сам Нил был очевидно счастлив. В заранее арендованном кабаке, куда мы завалились всей оравой, счастливыми выглядели все, кроме одного-единственного человека. Нэйлз.

Приятель сидел напротив меня и напоминал буку. Причина дурного настроения заключалась не в осуждении пьянства, а в том, что парни с моего курса подняли этакий бунт.

Это случилось сразу после занятий, когда Нэйлз, в сопровождении нескольких товарищей с третьего, встретил нас возле аудитории. «Старшие» намеревались проводить нас на этот самый «банкет».

К слову, моё прошлое студенчество закончилось довольно давно, и тот факт, что студенты обычно отмечают начало учебного года, из головы вылетел. Я веселья не ожидала, а остальные наоборот были очень даже готовы, словно только ради этого сегодня и пришли.

И вот – приглашение. Вернее даже уведомление, ибо варианты из серии «отметить отдельно от всего факультета» не принимались. Сокурсники отреагировали позитивно, но тут случилось внезапное – Нэйлз шагнул навстречу и попытался меня «изъять».

Не увести! Не запретить веселье, а просто взять под свою обычную опеку. Я значения не придала, а сокурсники наоборот взбодрились.

– Эй, нет, – заявил светловолосый Курт, загораживая меня от Нэйлза. – Так не пойдёт.

– Алексия учится на нашем курсе, – добавил плечистый детина, которого остальные называли Кабаном. – Значит пойдёт с нами.

– Девушка наша, – кивнул Нил. – Значит, во всём, что хоть как-то касается учёбы, отвечаем за неё мы.

У Нэйлза вытянулось лицо.

Его друзья с третьего тоже прифигели, а Курт добавил примирительно:

– На свободное время леди не претендуем, там она сама себе хозяйка. Но в академии… сами понимаете. – Парень развёл руками. – Вот такие дела.

Но оппоненты как раз не понимали.

– Дрэйку тоже так скажете? – насмешливо заломив бровь, спросил кто-то.

Только Нил не растерялся. Он осмотрелся и сообщил не без иронии:

– Так Дрэйка здесь нет.

Тут начались препирательства. Сам императорский племянник молчал, ругались его товарищи. Мои сокурсники отвечали, при этом взяли меня в кольцо. Я ощутила себя этакой восточной красавицей, которая «не танцует», и это было всё-таки приятно. А ещё ржачно! Однако поделать с ситуацией я ничего не могла.

Лезть в мужские разборки – последнее дело, и теперь, с высоты своего реального возраста, я это точно знала. Во-вторых, мне с этими парнями ещё учиться, и пренебрегать их заботой нельзя.

Третье – Нэйлз взрослый мальчик, и сам может за себя постоять. К тому же, если ему реально требовалась моя поддержка, Нэйлз мог спросить моё мнение о ситуации. Уточнить – а с кем именно мне бы хотелось прогуляться до обозначенной столичной локации.

Но Нэйлз не спрашивал.

Впрочем, остальные вопросов тоже не задавали. За меня решали мужчины, а я, в свою очередь, не стала возводить ситуацию в драму. Это не настолько важный вопрос.

Итог? К кабаку я шла в окружении крепких, но пока неумелых магов. Третьекурсники право на «монополию» всё-таки признали! Остальные курсы тоже отнеслись с пониманием, потому что подобная защита девчонок, как позже выяснилось, для пурпурных в порядке вещей.

Столы мы тоже занимали по факультетам, но тут Нэйлз всё-таки настоял на своём, и третий курс сел рядом с первогодками.

А теперь – вот! Смех, шутки и весёлое «пей до дна».

Лично я пила исключительно морс – просто знала, что вечером к Кэйру и хотела сохранить ясную голову. Одновременно поражалась другой вещи – тому, что никто из сокурсников даже не обмолвился про взорванный измеритель. Вот просто никто!

Даже со мной парни держались так, будто ничего в той аудитории не случилось. Словно измерители взрываются регулярно. А ещё, к явному неудовольствию Нэйлза, ухаживали за мной за столом…

Я честно пыталась сгладить неловкость и во всю улыбалась сидящему напротив приятелю. Смотреть по сторонам тоже успевала, и в какой-то момент поняла, что студенты пурпурного факультета напоминают большую и – о, чудо! – нетоксичную семью.

Тут точно были и симпатии, и антипатии, и я тоже не всем понравилась, но народ держался достойно. Это было удивительно в том числе потому, что студенты, в большинстве своём, являлись аристократами, а аристократия – ну, такое. Это ведь сплошные коалиции и клубок змей.

Я даже не выдержала и, потянувшись через стол, спросила у Нэйлза:

– А почему всё так мирно?

– Дрэйк не поощряет распри, – помедлив, буркнул парень. – У него негласное требование – пока учитесь на факультете, держите свои претензии к другим студентам при себе.

Я поразилась. Уж от кого, а от Дрэйка не ожидала.

С другой стороны, зачем ему детские конфликты? Возможно, в академии холостяк как раз отдыхает от интриг?

В общем, всё было хорошо. Шумно, в меру весело и абсолютно мирно. Но в какой-то момент голоса студентов начали резко стихать, подавальщики будто замерли, и, повернув голову, я обнаружила нового участника мероприятия.

Вспомнишь, как говорится. А тут и оно!

Лорд Дрэйк остановился в нескольких шагах, окинул всех взглядом. Выглядел главный человек пурпурного факультета не слишком довольным – этакая средняя степень довольства. Как в меру прожаренный стейк.

Увидав «начальство», сокурсники, которые сидели по бокам от меня, начали вставать. Лорд заметил и остановил это движение жестом. Он опустился на ближайший свободный стул и спросил громко:

– Ну что? Готовы к новому учебному году?

Народ загудел, что готов, и Дрэйк сдержанно улыбнулся.

– Отлично, – произнёс он. – Тогда отдыхайте, расслабляйтесь. – И уже тише: – На меня внимания можно не обращать.

Ага, не обратишь на него, как же. Первые пять минут студенты, от удивления, даже дышать забывали.

Впрочем, потом действительно подрасслабились – просто поглядывали, как высокий лорд поглощает заказанную еду.

А ел он сегодня много… Большой поднос жареного мяса, овощи, пара больших кружек какого-то чая… Если судить по аппетиту, то, в отличие от Кэйра, второй человек империи был даже чрезмерно здоров.

Это его появление опять вызвало не нужные, доводящие до лёгкой головной боли мысли. У Нэйлза приказ подкатывать к неудобной наследнице, только Дрэйк порой ведёт себя так, словно подкатывает сам.

Вот зачем он тут появился? Проследить как справляется племянник? Удостовериться, что с лекаркой его брата всё в порядке? Или…

Да нет! От мысли, что этот самовлюблённый тип может ревновать, я отмахнулась. Просто вспомнился наш диалог про «переоценённость бриллиантов». Такие как Дрэйк вообще не ревнуют – слишком уверены в себе.

И я, в который раз за этот день, забила.

Внезапно, но Нэйлз тоже как-то расслабился, и очередное «пей до дна», которое было призвано показать силу и мощь третьего курса, отыгрывал уже он.

Лорд Дрэйк наблюдал за «подвигом» племянника без особого удовольствия. Даже неодобрительно! На меня тоже косился, а потом спросил, обращаясь к кому-то из пятикурсников:

– А музыканты будут?

– Обижаете, лорд Дрэйк! – отозвался тот. – Конечно!

Музыканты появились через пять минут.

Уж не знаю почему, но мне чудилось, что увижу эльфов. Упоминаний о других расах я в этом мире, конечно, не встречала, но почему нет?