– Вон там все материалы, – сказал Генгор, указывая на отдельный большой стол у стены, на котором были сложены горы папок. – Справа – сделки с Майрисами, слева – все остальные.

Дрэйк посмотрел, оценивая масштаб. Стопка бумаг слева была крайне мала.

– Предварительные выводы… – продолжил Генгор, и замолчал. – Ну вы сами знаете, лорд Дрэйк. О чём тут говорить?

Честно? Ещё не озвученная задача восстановить справедливость, казалась финансисту забавной.

Зато она была объяснимой. В столице уже не существовало чиновника, который бы не знал сплетню о появлении лорда Дрэйка и леди Алексии Рэйдс в редакции газеты. Прочие слухи, которые чётко демонстрировали интерес правящего рода вообще, и «бриллиантового холостяка» в частности, до Генгора тоже, разумеется, дошли.

– Я хочу, чтобы ты расширил расследование, – произнёс Дрэйк. – Проверьте все крупные сделки Майрисов за последние годы.

Хозяин кабинета задумался. Потом всё-таки уточнил:

– Всё настолько серьёзно?

– Серьёзнее не бывает. Но по Рэйдсам… – Дрэйк стукнул по идеально отполированному столу ногтем. – Сам понимаешь.

– Да, ваша светлость. – Генгор кивнул.

Он потянулся и вытащил из ящика стола дополнительный лист.

– Это сведения о счетах, на которых осели украденные у леди Алексии деньги.

Пауза, и финансист продолжил:

– Это первые итоги. То, что лежит на поверхности и напрямую принадлежит мадам Офелии. Мы, с вашего позволения, продолжим искать и остальное.

Вот за подобную сообразительность Дрэйк Генгора и любил.

Невзрачный финансист был умён, внимателен и строг. Был костью в горле у многих уважаемых родов, на него чаще, чем на прочих, писали доносы. Дрэйк эти доносы просматривал, некоторые их них приказывал проверять, затем бережно складывал в мусорную корзину.

– То, что касается Офелии, сразу отдавай в производство. Арестуйте всё, что однозначно подлежит аресту, и всё, что сочтёте подозрительным.

– А сама мадам? – начал Генгор вопросительно. – Не возмутится?

– Она у Майгора. Удивительно крепкая дама, до сих пор строит из себя невинную простушку и отказывается признавать вину.

Финансист понятливо хмыкнул – в его практике такие люди тоже встречались.

– Можешь привлекать Майгора и Таргона, оба в курсе.

– Таргон? – удивился хозяин кабинета. – Даже он?

Управление внутреннего правопорядка империи, которым руководил Таргон, частично конкурировало с ведомством Майгора, и обычно Дрэйк отдавал предпочтение второму. Таргона и его людей привлекал в редких случаях – там, где речь шла о прямых правонарушениях. О преступлениях вроде грабежей и убийств.

– С Офелией ясно, – добавил Генгор. – А как быть с Майрисами?

– А с ними пока аккуратно. Не нужно привлекать внимание.

Финансист кивнул, а Дрэйк поспешил уточнить ещё один момент:

– Возвращать имущество леди Алексии тоже пока не спешите. Всё через меня.

Будь на месте Генгора более открытый Эпикур, он бы рассмеялся. Значит, справедливость справедливостью, но рычаг давления на леди необходим?

– Я всё понял, – сообщил финансист. И повторил: – Всё только через вас.

Дрэйк поморщился, кивнул и поднялся.

Ещё раз взглянул на стопки бумаг на дальнем столе, взвесил в руке переданную Эпикуром папку и попрощался.

Второй точкой его маршрута был кабинет Майгора. Покидая Министерство и пересекая площадь, которая отделяла логово финансистов от логова шпионов, он опять старался не думать о результатах сегодняшнего замера. Не анализировать. Не размышлять о том, чем его вероятная правота грозит.

Планы – это хорошо!

Адекватные прогнозы – ещё лучше!

Всё это позволяет выстроить хорошую стратегию действий, минимизировать риски и увеличить шансы на успех. Но есть проблема – когда речь заходит о леди Рэйдс, планы часто катятся в пропасть.

Поэтому лучше заниматься тем, что уже понятно. Тем, что уже решено!

Он заглянул к Майгору, чтобы лично спросить про Корифия, пилюли и Офелию. По последней всё оказалось ожидаемо – бывшая опекунша упорно молчала. Не признавалась. Сказала только про домик, который обещал, но так и не передал в собственность Бертран.

При этом дама называла Бертрана вероломным обманщиком и требовала привлечь лорда к ответу. Мол, раз уж взялись за выяснения, то обязаны наказать.

За Корифием пока наблюдали, про него новостей не было. Зато ситуация с пилюлями наконец прояснилась.

Хойзем. Алхимика перевезли в закрытую лабораторию, выдали образцы пилюль, и тот буквально за пару минут распознал состав.

– Это яд, созданный на основе вещества Хойзема. – Повторил Майгор уже известное. – Яд действует медленно и достаточно мягко. Пилюли влияют исключительно на тело, но вслед за ним естественным образом начинает страдать разум – у организма просто не остаётся ресурсов, чтобы поддерживать мыслительную функцию. И главное – подобное отравление действительно невозможно определить.

– А что с магией? – уточнил Дрэйк. – На неё как-то влияет?

Майгор кивнул и, так как тема касалась, прежде всего, Алексии, пояснил:

– Только в случаях, когда речь о нулёвках, такое влияние – ерунда.

– Про нулёвок понятно. А что будет, если накормить подобными пилюлями полноценного мага?

– Хойзем говорит, что вещество способно снизить магический уровень в несколько раз.

Дрэйк задумался. Вспомнил тех бедолаг, которых находили ранее. Неизвестный яд тестировали на бедняках, которые достойным уровнем магии не обладали. Возможно были и другие случаи, которые до ведомства не дошли.

– Теория – это интересно, но хорошо бы понять что с практикой, – сказал в итоге.

– В застенках скучают несколько приговорённых к смертной казни магов, – напомнил Майгор. – И если ты позволишь…

Дрэйк подобные эксперименты не любил, но кивнул.

Начальник ведомства тут же сделал пометку и признался:

– Хойзем гений. Но какой он всё-таки идиот!

Майгор пересказал показания Хойзема, которые они получили, восстанавливая полную картину событий. Ведь Хойзем сам изобрёл основу для уникального яда, и сам же проболтался об этом Корифию. А тот сориентировался и придумал историю про помощь стране.

– Они просто разбавили основу Хойзема мелом и закатали в пилюли. Всё. Это позволило снизить дозу действующего вещества и сделать яд неопределимым. Ну и скорость отравления удлинило.

– Тогда, в лаборатории, Хойзем говорил и про другую форму. Про дым, который можно направить на вражеских магов.

– Идею изучаем, – подтвердил Майгор. – Собственно, совместно с Хойземом. Понятно, что штука полезная и дейсвтительно может пригодиться.

– Хочу знать зачем такие «штуки» Корифию, – посуровев, напомнил о цели Дрэйк.

Майгор кивнул, а высокий лорд сменил тему.

– Что с досье на Алексию?

– Продолжаем собирать материалы. – Майгор встрепенулся. – Хочешь посмотреть?

Дрэйк хотел, и хозяину кабинета пришлось прогуляться до сейфа. Он передал папку, и Дрэйк на несколько минут замолчал, изучая бумаги. В итоге сказал:

– Этого достаточно. Больше ничего выяснять не нужно.

Для начальника ведомства это был неожиданный поворот.

Не выяснять? Как так? Они только вошли во вкус. Впрочем, главная неувязочка давно проступила.

– Алексия ведёт себя совершенно иначе, чем раньше, – вслух сказал разведчик.

Дрэйк словно не обратил внимания.

– Не выяснять, – повторил он. – Но охранять так, словно охраняете самого императора.

– Да, мы и так…

Майгор начал, а гость неожиданно разозлился:

– Неужели? Тогда расскажи, кто подарил леди бриллианты? Подсказка – это точно не Эпикур.

Майгор застыл. Опять? Опять прокол? Спецы пропустили к Алексии кого-то постороннего? Да сколько ж можно!

– Дрэйк, – начал было он, но посетитель не слушал.

Повторил строго:

– Охранять. Следить!

Майгор не спорил, однако не мог не сказать:

– Мы следим. Только в стенах академии, сам знаешь, слежка невозможна. Нас туда не допускают.