Если положить на чашу весов жизнь Кэйра и магию Алексии, то выбор очевиден. Объективно, если думать головой, а не другими частями тела, потеря Алексией магии не критична.

– Она не лишится, – вслух сказал Дрэйк. – Но, если что-то пойдёт не так, возьмём её под крыло.

– Так мы уже берём. Разве нет? – удивился Нэйлз.

Дрэйк очень медленно кивнул, а парень едва не выпалил уже звучавшее – не осилю. Дядя это признание слышал, и оно не впечатлило. «Не осиливать» нужно на практике. Так, чтобы Дрэйк увидел и отменил приказ по собственной инициативе. Мол, нет так нет.

– Ладно, – буркнул Нэйлз, а Дрэйк подобрался.

– Ты проштрафился, и сильно, – подавшись вперёд, сказал он. – Совершил недопустимый поступок. Подведёшь снова, и я лично отправлю тебя в самую отвратительную дыру.

Молодой маг потупился, а Дрэйк резюмировал с нажимом:

– За Алексию отвечаешь головой.

– Как я могу отвечать за Алексию, если ты её постоянно куда-то увозишь? – не сдержался парень.

Несколько секунд они таранили друг друга взглядами. Дрэйк выиграл, и Нэйлз поспешил сменить тему:

– Хорошо, я понял. Но вообще-то я по другому вопросу…

– По какому?

– Ты слышал про какое-то Парето? – выдохнул Нэйлз.

Брови Дрэйка недоумённо приподнялись, и парень, сообразив, что упомянутый термин дяде незнаком, принялся объяснять:

– Алексия упомянула. Сказала – принцип Парето. Смысл такой, что двадцать процентов усилий приносят восемьдесят процентов результата. Я перерыл всю библиотеку, но ничего такого не нашёл.

Дрэйк подумал, и…

– Ах вот что. Да, было. Это не библиотечное, это одна из столь любимых Эроном философских теорий.

– Дед? – настала очередь Нэйлза удивляться.

– Ты же знаешь, он любит всякую чушь.

Врал высокий лорд очень натурально.

Зачем он это делал? Просто не хотел загружать Нэйлза лишней информацией. Племяннику незачем заморачиваться на странностях леди Алексии. Для начала Дрэйк хотел понять эти странности сам.

Впрочем, совсем без информации не получилось.

– Я тоже хотел спросить, – признался лорд. – Молодёжные словечки и фразы, я не всегда за ними успеваю. Можешь объяснить, что такое «номерочек».

– Эм… В смысле?

– Номерочек, – с нажимом повторил Дрэйк.

Нэйлз не понял. Принялся говорить, что номера есть у домов, улиц, у выпусков модных столичных журналов.

– Ладно, – перебил Дрэйк. – Давай по-другому. Когда нужно записать магический слепок в кристалл коммуникатора… Это можно назвать «дать номерочек»?

– С чего бы вдруг? – Нэйлз сделал бараньи глаза. – При чём тут какой-то номер? Там же кровь. Слепок! Она не имеет номера, и…

– Всё, успокойся, – оборвал Дрэйк. И добавил самым хмурым тоном: – Ясно.

– А что ясно? – не понял парень.

Хозяин кабинета опять-таки отмахнулся. Хотел попросить племянника на выход, но тут в их «идиллию» вмешался секретарь.

Он постучал, вошёл и сказал осторожно:

– Прошу прощения, срочное дело.

Дрэйк заломил бровь, а мужчина продолжил:

– Леди Эсхилия выглянула из подпространства и требует сира Нэйлза к себе.

Удивление? И да, и нет. Ограниченной части слуг, включая личного секретаря Дрэйка, было известно о происходящем. В спальне императора остался дежурный – на случай, если запертой в подпространстве леди что-то понадобится, и вот.

Но кто мог предположить, что ей понадобится сын?

– Леди не объяснила зачем? – уточнил Дрэйк.

– Никак нет. – Ответ секретаря был всё-таки ожидаем.

Парень, который минуту назад напоминал цветущее дерево, резко поник. Ну вот. Вот вам и всепроникающая материнская любовь.

Нэйлз только-только успел расслабиться и ощутить вкус свободы! Поверить в то, что его ждут великолепные, лишённые материнского надзора дни.

Разумеется, есть ещё отец, и дядя, но с мужчинами договориться проще, и в дела они, без веской причины, не лезут. А вот мама…

– Ты всё-таки подумай про гарнизон, – не сдержавшись, подколол Дрэйк.

Нэйлз состроил гримасу и, поднявшись, поспешил прочь. Он надеялся, что матери будет достаточно пары слов, и что в подпространство она его не затащит. А если затащит, то ненадолго и без головомоек. Ведь все положенные втыки он уже получил.

Ему уже влетело и за гильдию, и за прочие известные леди Эсхилии моменты. Хорошо хоть про колонну Первохрама Дрэйк сестре не сказал.

Нэйлза мучало нехорошее предчувствие, но он всё равно торопился. Бежал в императорские покои как ужаленный. Дрэйк тем временем сидел за тем же столом, в той же позе, и размышлял…

– Парето какое-то, – пробормотал он, – номерочек… Что за ерунда?

Адекватных объяснений у Дрэйка не было, и чуялась в происходящем какая-то засада. Новая загадка напрягала. Леди Алексия снова выедала чайной ложечкой мозг.

Дрэйк потратил на размышления пару минут, а потом отринул эти мысли и вернулся к графику. Но в следующий миг ожил спрятанный в кармане коммуникатор.

Очень неохотно, очень медленно, лорд принял вызов, и мысленно выругался, услышав голос Майгора.

– Дрэйк, можем поговорить? У меня приватный вопрос.

– Какой? – недружелюбно бросил Дрэйк

Начальник ведомства внутренней разведки тяжело вздохнул.

– Тема странная. Тем не менее, учитывая некоторые особенности, мне бы хотелось уточнить.

– Что уточнить? – не обрадовался лорд.

– Ну, смотри…

Майгор хмыкнул, и разговор пошёл… да, о том же. О беспокойной девице. Об Алексии Рэйдс.

Начальник разведки указал на два очевидных факта: во-первых, леди, в силу лекарских возможностей, очень ценна; во-вторых, у спецов ведомства с ней не очень-то клеится. Раньше были нестыковки, и хотя повода думать, будто спецы снова облажаются, нет, требуется уточнение. Дрэйк разрешает максимальное сопровождение или, как в случае с тем клубом, желает действовать сам?

– Что случилось? – выслушав эту тираду, бахнул Дрэйк.

– Ничего особенного. Просто леди Рэйдс ведёт себя абсолютно не так, как нормальные девушки. Ты прости, она даже для магессы не очень-то нормальна. И мы должны понимать, как быть.

– Что она натворила на этот раз?

Поморщившись, Дрэйк посмотрел на часы. День! Учитывая, во сколько леди вернулась в особняк, она наверняка только-только встала.

Когда и, главное, чем успела взбаламутить разведку? Когда, бес вас всех пожри, и чем?

– Пока ничего, – Майгор вздохнул. – Но леди сейчас в алхимической лаборатории Хойзема. На первый взгляд пустяк, однако, зная Алексию, я опасаюсь какого-нибудь нетипичного происшествия.

Дрэйк потянулся к графину с водой.

Лаборатория Хойзема? Этого безобидного, но не такого уж простого, дурачка?

– Сопровождение максимальное, – выдал хмурое распоряжение он. – Но адрес всё-таки напомни. Я подъеду.

В коммуникаторе хмыкнули, и интонация была специфичной. Лорд не выдержал:

– Что?

– Нет, – Майгор неуловимо повеселел. – Ничего.

Он назвал адрес, и Дрэйк оборвал вызов. Взъерошил и без того растрёпанные волосы и встал.

График был забыт. Запоздалая идея о том, что системные исследования магического поля начались совсем недавно, а значит выводы Ларо могут быть ошибочны, оказалась временно отринута.

Высокий лорд опять спешил туда, куда не собирался. И не сказать, что испытывал от этой смены планов восторг.

Я успела сделать зарядку, одеться, позавтракать и пообщаться с Хайсом. Затем вернулась в спальню и получила инструкции от Эрона – где именно искать лабораторию и ученика.

Из неприятного – призрак упомянул, что лаборатория не совсем легальная, а нелегальное мне априори не нравилось. Впрочем, больше удивило другое – Эрон из правящего рода, а они отвечают за порядок. Как можно дружить с теми, кто нарушает закон?

– Во-первых, нарушения не криминальные, – ответил на это призрак. – Во-вторых, наука не так уж однозначна. Есть протоколы и правила, которые ограничивают деятельность алхимиков, и это не всегда хорошо. Порой, для прорыва, нужно выходить за рамки. Мои исследования родовых артефактов тоже были не совсем законны.