Я открываю один глаз.

— Откуда ты знаешь?

— Значит, облила.

— Нового управляющего. Голубым коктейлем. С зонтиком, — я зеваю. — Он был такой самодовольный, Дин, ты бы видела. Сам напросился. А что? Это уже в новостях?

В трубке повисает странная тишина.

— Лика, — очень осторожно говорит Дина. — Это был не управляющий.

— А кто?

— Владелец.

Я открываю второй глаз.

— Чего?

— Владелец «Орхидеи». Новый. Его зовут Тимур Фролов. Он купил ваш клуб месяц назад.

Я сажусь на диване. Одеяло сползает на пол.

— Подожди. Откуда ты всё это знаешь?

— Оттуда, что он сегодня утром ворвался к Серёже в кабинет. В самый… неподходящий момент. И пожаловался, что какая-то танцовщица вылила на него коктейль и назвала павлином. При всём клубе.

— Самовлюблённым павлином, — машинально поправляю я. — В дорогом пиджаке.

— Лика!

— Что «Лика»? Это была точная формулировка.

Дина издаёт звук, похожий на стон.

— Это ещё не всё. Он Серёжин лучший друг. Они вместе служили. Двенадцать лет дружат.

Я молчу.

Великолепно.

Просто великолепно.

Из всех мужчин Москвы я облила лучшего друга человека, который подарил мне машину.

— Ладно, — говорю я наконец. — И что он сказал? Меня уволят?

— Серёжа его спросил.

— И?

— И он сказал… — Дина делает паузу. — Сказал, что уволить — это слишком просто.

По спине у меня пробегает холодок.

— Это что значит?

— Не знаю. Но, Лик… он так улыбнулся, когда это говорил. Серёжа говорит, если Тимур так улыбается, значит, он уже что-то задумал.

Я встаю и иду на кухню. Ставлю чайник. Руки почему-то не слушаются.

— Ещё он просил передать, — продолжает Дина, — что завтра вечером будет в клубе лично.

— Пусть приходит, — говорю я.

Голос звучит увереннее, чем я себя чувствую.

— Лика, ты не боишься?

Я смотрю в окно. Во дворе блестит на солнце моя красная малышка.

— Дин. Я лучшая танцовщица в этом клубе. Постоянные гости спрашивают, в какие дни я танцую. Если он меня уволит, он уволит треть выручки бара. Он бизнесмен или кто?

— Бизнесмен, — вздыхает Дина. — Очень богатый и очень обидчивый бизнесмен.

— Ну и прекрасно. Значит, умеет считать деньги.

— Лика…

— Всё будет хорошо, Динуль. Целую, — я кладу трубку, пока она не успела сказать что-нибудь ещё.

Потом стою и смотрю на закипающий чайник.

Тимур Фролов.

Не управляющий, а владелец.

Выходит, вчера у бара я со всем своим гонором облила человека, который может выкинуть меня на улицу одним звонком.

И знаете, что хуже всего?

Мне ни капельки не стыдно.

Мне интересно.

Глава 5. Кабинет на втором этаже

Глава 5. Кабинет на втором этаже

На следующий вечер я прихожу в клуб за час до номера.

Через служебный вход.

Тихо, вежливо, как образцовая сотрудница. Здороваюсь с охраной. Охрана смотрит на меня так, будто я заминированная. Один из шкафов даже отступает на шаг.

Приятно.

В гримёрке меня встречает Вероника с круглыми глазами.

— Лика! Тебя ищут!

— Кто?

— Он, — шепчет она так, будто говорит о ком-то из фильма ужасов. — Владелец. Сказал, как только придёшь — сразу к нему. Кабинет на втором этаже.

— Сейчас, только переоденусь.

— Он сказал «сразу», Лика.

— Подождёт.

Я переодеваюсь в костюм для первого номера. Чёрное боди со стразами, высокие сапоги, сеточка на руках. Делаю идеальные стрелки. Распускаю волосы. Брызгаюсь своими любимыми духами.

Иду на казнь. А на казнь надо идти сногсшибательной.

Кабинет бывшего управляющего я помню. Обшарпанный стол, продавленный диван и вечный запах пиццы.

Теперь его не узнать.

Тёмные стены. Кожаное кресло. Огромный стеклянный стол. Вдоль стены — бар с бутылками, на которые страшно дышать. Через тонированное стекло во всю стену виден танцпол внизу.

Он сидит в кресле, закинув ногу на ногу.

Без пиджака, рукава закатаны до локтей. Загорелые предплечья. Дорогие часы.

Рубашка снова идеально белая. Ни одного голубого пятнышка.

— Лика, — говорит он вместо приветствия. — Вы опоздали на двадцать минут.

— Я переодевалась.

— Я вижу.

Его взгляд медленно скользит по мне. Сверху вниз. От волос до сапог. Потом снизу вверх.

Неторопливо. Будто у него есть всё время мира.

Я стою и позволяю ему смотреть.

Каждую ночь на меня смотрят сотни мужчин. Смотреть можно. Трогать нельзя. Ни один из них ещё не получил больше, чем взгляд.

Этот тоже не получит.

— Садитесь, — он кивает на кресло напротив.

— Постою.

Уголок его губ дёргается.

— Как хотите, — он откидывается на спинку кресла. — Вы знаете, кто я?

— Теперь знаю. Тимур Фролов. Новый владелец. Лучший друг Громова. Любитель голубых коктейлей.

— Не любитель, — спокойно отвечает он. — Но после того вечера у меня с ними особые отношения.

— Вы облили меня при всём клубе, — продолжает он. — При моих сотрудниках. При гостях. Одна девушка выложила видео в интернет. Знаете, сколько у него просмотров?

— Сколько?

— Четыре миллиона.

— Неплохо, — оцениваю я. — Мой последний номер столько не набрал.

Его глаза сужаются.

— Вы вообще понимаете, что я могу вас уволить?

— Понимаю. Но не уволите.

— Почему?

— Потому что я лучшая. В мои смены бар зарабатывает на тридцать процентов больше. Спросите у бухгалтера.

— Я спрашивал, — неожиданно говорит он.

Я моргаю.

— И?

— И вы правы, — он встаёт из-за стола.

Медленно обходит его и останавливается в шаге от меня. Он выше меня на голову, даже когда я на каблуках.

— Поэтому я не буду вас увольнять. Я предложу вам сделку.

— Какую?

Он наклоняется ко мне. От него пахнет так же, как в тот вечер у бара: пряно, тепло, дорого. Только без нот голубого кюрасао.

И улыбается.

Той самой улыбкой. Ленивой. Хищной. Улыбкой мужчины, который никогда не слышал слова «нет».

— Смотри, — он берёт мою руку и прижимает к ширинке своих брюк, там, где уже твёрдо. — Хочешь сохранить работу? Тогда встань на колени, расстегни мне ширинку и отсоси. Глубоко. До самых яиц. Пока я не кончу тебе в рот. Сделаешь это — мы забудем этот досадный инцидент. Нет — собирай шмотки и вали.

На секунду у меня в глазах темнеет.

Вот кем он меня считает.

Танцовщица из ночного клуба — для него это то же самое, что девочка по вызову. Можно не ухаживать, не уговаривать, даже не притворяться. Просто сказать в лоб и ждать, что я встану на колени.

Внутри всё вскипает.

Мне хочется залепить ему пощёчину. Мне хочется облить его ещё раз, только теперь чем-нибудь потяжелее и из бутылки на полке.

Но вместо этого я улыбаюсь.

Медленно. Сладко. Так, как улыбаюсь со сцены за секунду до того, как зал взорвётся.

— Надо же, — тяну я. — Пять минут назад я была «Лика, вы опоздали на двадцать минут». А теперь сразу на «ты» и сразу к ширинке. Быстро ты сокращаешь дистанцию.

— Не люблю тратить время, — усмехается он.

— Я тоже, — мурлычу я. — Хорошо.

Он явно не ожидал. В его глазах мелькает удивление. Потом — торжество.

— Хорошо? — переспрашивает он.

— Я согласна, — киваю я.

Кладу ладонь ему на грудь и чувствую, как под рубашкой гулко бьётся сердце.

— Но есть одно условие.

— Какое?

— Хочешь, чтобы я отсосала? — шепчу я, прижимаясь к нему. — Без проблем. Но сначала встань на колени и вылижи мою киску до блеска. Заставь меня кончить на твоём языке, а потом я возьму твоего дружка в рот. Так будет честнее. Дамы вперёд.

Секунду мы смотрим друг на друга.

Я вижу, как он взвешивает. Как в его голове прокручиваются варианты. Как ловелас внутри него принимает вызов и уже предвкушает, чем всё закончится.